Vacationland

Правда, почему нет? — подхватывает Полин. — Ну, все может быть. Напиши мне, когда ее самолет, хорошо?

— Конечно. Как только договорим. Пришлю сообщением.

— Хорошо, жду. — Сообщения! Полин не любит сообщения. Никогда не поймешь, как убрать их потом с экрана. — Ну, пока, солнышко.

— Пока, мам. Спасибо тебе.

— Ага.

Иногда кажется, что ни на кого в жизни Полин так не сердилась — и никого в жизни так не любила.

Может, вообще не надо было уезжать. Может, в этом моя главная ошибка — я искала, где трава зеленее. А она зеленела у меня под ногами.

Что может быть хуже, чем накричать на собаку? Луиза знает что — накричать на своего ребенка.

Папа-Медведь, Мама-Медведица и Медвежонок, за столом три стула, в домике три кроватки, а больше никому места нет.

Луиза представляет, глядя на своих детей, что видит сквозь волосы, кожу и кости их горячие, бьющиеся сердца, видит первую любовь Мэтти и зародившуюся приязнь Клэр к ее новообретенной тете, видит мечту Эбигейл, чтобы приехал Стивен и они снова стали одной семьей.

Кристи смотрит на этих ребят, и её охватывает ностальгия, хотя едва ли можно ностальгировать по тому, чего никогда не испытывал сам. То время — те годы, когда она могла быть как они, — уже упущено.

Она думала о том, как она мала и как малы её проблемы в этой необъятной Вселенной - перед лицом этого необъятного океана.

Иногда хорошо знать, что там — океан. Необязательно его видеть.

Молодым поколениям порой приходится искупать ошибки старших.