Vacationland

... злость может разорвать на куски, если не держать себя в руках. – Она вздыхает и защелкивает крышку на контейнере с фруктами. – А мне просто нужно понять, как двигаться дальше, шаг за шагом, несмотря ни на что.

Мужчины были мужчинами тысячи лет и, надо полагать, останутся таковыми еще тысячи.

Тебе легко говорить, имея собственную карьеру. А ты знаешь, в чем заключалась моя карьера? – Тут в голосе Энни появляется что-то, чего Луиза никогда не слышала. Можно назвать это горечью.
– Знаю, – шепчет Луиза.
– Ну конечно, знаешь. Быть женой судьи – вот моя карьера. Быть дочерью моих родителей. Быть твоей матерью.

И вдруг, когда новая ловушка показывается на поверхности, происходит нечто ужасное. С ловушки свисают космы водорослей. Мэтти знает, что это водоросли, – разум говорит ему, что это водоросли, – но сердцем (или где там живут наши самые глубинные страхи) он видит человеческие космы. Ему представляется тело, показывающееся из воды вслед за волосами. Он не может больше смотреть. Отворачивается.

Мэтти прибежит с пластырем, если ты порезался бумагой. Эбигейл – это ходячий сарказм, она его понимает и сама может выдать, хоть стой, хоть падай. А у Клэр самые теплые объятия.

С дедушкой интересно только если он где-нибудь теряется, потому что прикольно его искать, но теперь он не теряется, потому что с ним все время Барбара, или Полин, или бабушка, или он вообще спит. Он потерялся один раз, и теперь они очень БДИТЕЛЬНЫЕ. Я недавно узнала это слово.

Вы с мамочкой хотите развестись? Когда родители Шелби развелись, они подарили ей эплвотч и айфон, потому что больше НЕ ОБЩАЛИСЬ и хотели КУПИТЬ ЕЕ РАСПОЛОЖЕНИЕ. Но мне было бы плевать на айфон и эплвотч. Я бы хотела, чтобы все осталось как есть, без развода.

– Дитя любви – это ребенок, которого очень-очень любят.
– О, вот это здорово, – говорит Клэр. – Значит, я – дитя любви.

... она счастлива, да, счастлива, когда спускается к воде, что у камней так жарко и солнечно и что Клэр с Эбигейл цапаются из-за салатово-зеленого матраса, который надул Мэтти, потому что благодаря детям ей есть о чем подумать, кроме отца, кроме хрупкого баланса между браком и работой, когда и брак, и работа ведут ее совсем не туда, где она хочет быть.

Дни тянутся медленно, но годы летят? Куда там. Летят и дни, и годы.