Вечера на хуторе близ Диканьки

Сорочинская ярмарка - открывающая новелла и сразу задающая тон богатым языком, налетом мистики, украинской глубинки и нравов.
Вечер накануне Ивана Купала - Страшная повесть, с настоящей расплатой за грехи и жадность.
Майская ночь, или Утопленница - Одна из самых каноничных и интересных новелл. Украинская деревня, ночь. Любовь. Шалости молодых и небольшая чертовщинка с помощью потусторонних сил))
Пропавшая грамота - О вреде карточных игр, особенно с чертями. Забавная новелла)
Ночь перед Рождеством - Самая что ни на есть русская классика. Сюжет всем известен, написан гениально. Что еще добавить.
Страшная месть - Про колдуна, зло его, в некотором смысле про предопределенность конца.
Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка - Намного более зрелая и близкая к более позднему творчеству повесть. Интересная, немного забавная, но в глубине своей скорее грустная.
Заколдованное место - Опять чуть-чуть про чертовщинку чтобы закрыть сборник и соединить реальность и потусторонность :)
В целом замечательное произведение, безусловная классика.

Ревизия великого

Открытие первое. Глубина и серьезность произведений.
если бы карьера писателя Николая Васильевича Гоголя - Яновского завершилась на Гансе Кюхельгартене, то о нем бы сейчас никто не знал, а при упоминании фамилии начинающего поэта среднестатистический читатель неизменно говорил бы "Кто такой? Не знаю, му.ак какой-то" (16 + простите 16 + дети 16 + , если 16 + читаете 16 + эти 16 + строки 16 + ). Но первоначальный провал чрезвычайно патетичной, но сырой и неблагодатной поэмы видимо многому научил девятнадцатилетнего юношу: незачем совать свой длинный нос в калашный ряд поэзии, ибо в салонах в те времена были все сплошь поэты и стихоплеты, и возбуждать у дам улыбки (18+и не только18+) можно не только огнем нежданных эпиграмм, как у Пушкина, но и самобытными произведениями.Действительно самобытными, и действительными произведениями. В те времена было сложно выделиться с положительной стороны - вот и Гоголь, как написано в словоохотливом предисловии, корректировал труд чуть ли не у печатного станка - ведь критики тогда были огого какие, и времена... сейчас бы Белинского и Добролюбова завалили кучей бездарного ширпотреба в два счета, заставив либо писать хвалебные трехстрочные хокку - отзывы в глянцах, либо смердеть в богом забытой кафедре в забытой богом дыре с обездоленными богом студентами на проклятую богом зарплату.
Так вот.
Гоголя (Гогля) преподают в школе как сказочника и юморного рассказчика забавных историй, на манер какого - нибудь Гарри Портера и прочего лагерного пива. В то же время это очень своеобразный писатель, и его Вечера... - бездна, пропасть, Марракотова бездна и блин блинский, ваще.
Но читать все равно ржачно

Открытие 2. Эротизм (невиданный доселе)
Взрослый элемент возник у Гоголя (для меня по крайней мере) нежданно. Возможно, на момент первого прочтения я не обращал внимания на аспект латентного неприличия и подводной фразы предложения

Ладно, не рассказывайте про ваши оргии, но вот волнующий эротизм томления Оксаны просто радует глубиной описания

Говоря по делу, Гоголь один из тех классиков русской литературы, которому в качестве почетного титула можно поставить Вечный. Просто он вечен, и будет жить столько же, сколько и литература, не потеряв в актуальности и красоте изложения: его произведения хороши как и для любителей легкого чтива, так и для думающих людей.
Все вышесказанное относится в полной мере к Вечерам на хуторе близ Диканьки, и десять баллов из пяти ставится как заслуга россказней Рудого Панько. Ганс Кюхельгартен зарабатывает почетные два балла за кривизну слога и невнятный сюжет, и отправляется в раздел "Только для упоротых фанов".

... г. Гоголь сделался известным своими "Вечерами на хуторе". Это были поэтические очерки Малороссии, очерки, полные жизни и очарования. Всё, что может иметь природа прекрасного, сельская жизнь простолюдинов обольстительного, всё, что народ может иметь оригинального, типического, всё это радужными цветами блестит в этих первых поэтических грёзах г. Гоголя
В. Г. Белинский
Книга мне понравилась, а моим фаворитом по прежнему остаётся рассказ "Ночь перед Рождеством". Каждый рассказ знакомит нас с жизнью и бытом сельской глубинки, с её традициями, обычаями и укладами, при этом всё это сопровождается лёгким и ненавязчивым юмором и элементами мистики, что придаёт всему повествованию дольку определённого шарма и загадочности. Автор не боится высмеивать своих героев, ставить их в неловкое положение, но при этом чувствуется также трепетное отношение к персонажем, словно в них вложена частичка самой души автора... Книге я ставлю твёрдые 5 баллов!

Классику читать очень полезно. Самые лучшие произведения, о самобытной культуре, о традициях народа, о жизни людей в дореволюционные, довоенные годы, как люди праздновали самые главные праздники в году, о взаимоотношениях между людьми, что происходило в жизни людей в те далекие времена, написаны классиками. «Вечера на хуторе близ Диканьки» – это очень яркое произведение Н.В. Гоголя, повествующие о культуре и традициях, о характерах людей, какие блюда и напитки были популярны в те времена, о чем люди разговаривали, какие у них были мысли и интересы. С точки зрения эмоционального интеллекта, как наглядное пособие для изучения поведения людей, реакций человека на те или иные события. Н.В. Гоголь, именно в этом произведении, очень ярко и живописно информирует, как люди одевались, как вели себя, какое выражение лица присутствовало у разных людей, какие мысли можно было прочитать на лицах людей. Описание происходит очень самобытным языком. Встречаются слова, которые уже не употребляются в речи людей в современной жизни. Уделяется много внимания деталям и перед глазам предстает четкая ясная картина, описываемых ситуаций, как будто происходит присутствие в то время и переживаются те ситуации и события, которые там происходят, с героями произведения.

Повествование ведется от лица Фомы Григорьевича, дьяка Диканьской церкви.
«Откуда что набиралось. Истории и присказки такие диковинные.»
"Но главное в рассказах деда было то, что в жизнь свою он никогда не лгал, и что, бывало, ни скажет, то именно так и было."

Интересные блюда и напитки употребляли в пищу.
"Пили ли вы когда-либо, господа, грушевый квас с терновыми ягодами…? Или не случалось ли вам подчас есть путрю с молоком? Боже ты мой, каких на свете нет кушаньев! Станешь есть — объеденье, да и полно. Сладость неописанная!"
Н.В. Гоголь очень интересно описывает природу. Он очень внимательно наблюдал за временами года и временем суток, созидал жизнь.
"Нагнувшиеся от тяжести плодов широкие ветви черешен, слив, яблонь, груш; небо, его чистое зеркало — река в зеленых, гордо поднятых рамах... как полно сладострастия и неги малороссийское лето! Такою роскошью блистал один из дней жаркого августа тысячу восемьсот... восемьсот..."
"и река во всей красоте и величии, как цельное стекло, раскинулась перед ними. Небо, зеленые и синие леса..."
"Земля сделалась крепче и местами стала прохватываться морозом. Уже и снег начал сеяться с неба, и ветви дерев убрались инеем, будто заячьим мехом."
"...где необъятно синело теплое... небо, завешенное снизу кудрявыми ветвями стоявших перед ними вишен."
"Вам, верно, случалось слышать где-то валящийся отдаленный водопад, когда встревоженная окрестность полна гула и хаос чудных неясных звуков вихрем носится перед вами."
"...пруд, угрюмо обставленный темным кленовым лесом и оплакиваемый вербами, потопившими в нем жалобные свои ветви. Как бессильный старец, держал он в холодных объятиях своих далекое, темное небо, обсыпая ледяными поцелуями огненные звезды, которые тускло реяли среди теплого ночного воздуха, как бы предчувствуя скорое появление блистательного царя ночи. Возле леса, на горе, дремал с закрытыми ставнями старый деревянный дом; мох и дикая трава покрывали его крышу; кудрявые яблони разрослись перед его окнами; лес, обнимая своею тенью, бросал на него дикую мрачность; ореховая роща стлалась у подножия его и скатывалась к пруду."
"Усталое солнце уходило от мира, спокойно пропылав свой полдень и утро; и угасающий день пленительно и ярко румянился. Ослепительно блистали верхи белых шатров и яток, осененные каким-то едва приметным огненно-розовым светом.»
«Сильно и звучно перекликались блистательные песни соловьев, и когда они, казалось, умирали в томлении и неге, слышался шелест и трещание кузнечиков или гудение болотной птицы, ударявшей скользким носом своим в широкое водное зеркало.
Солнце убралось на отдых; где-где горели вместо него красноватые полосы; по полю пестрели нивы, что праздничные плахты чернобровых молодиц.»
«Издали только мерещился огонек, и кони, чуя близкое стойло, торопились, насторожа уши и вковавши очи во мрак.»

Н.В. Гоголь любил наблюдать за людьми. Он очень детально описывает внешность, характеры и поведение людей.
"Неугомонная супруга... в нарядной шерстяной зеленой кофте, по которой, будто по горностаевому меху, нашиты были хвостики, красного только цвета, в богатой плахте, пестревшей, как шахматная доска, и в ситцевом цветном очипке, придававшем какую-то особенную важность ее... лицу, ..."
"сохранял упорное молчание и хладнокровно принимал мятежные речи разгневанной супруги."
"Однако ж, несмотря на это, неутомимый язык ее трещал и болтался во рту до тех пор, пока не приехали они в пригородье к старому знакомому и куму, козаку Цыбуле. Встреча с кумовьями, давно не видавшимися, выгнала на время из головы это неприятное происшествие, заставив наших путешественников поговорить об ярмарке и отдохнуть немного после дальнего пути."
"...возразил человек в пестрядевых шароварах.
"И, посмеиваясь и покачиваясь, побрел он с нею к своему возу, а наш парубок отправился по рядам с красными товарами, в которых находились купцы даже из Гадяча и Миргорода — двух знаменитых городов Полтавской губернии, — выглядывать получшую деревянную люльку в медной щегольской оправе, цветистый по красному полю платок и шапку для свадебных подарков тестю и всем, кому следует."
"Совершенно провалившийся между носом и острым подбородком рот, вечно осененный язвительною улыбкой, небольшие, но живые, как огонь, глаза и беспрестанно меняющиеся на лице молнии предприятий и умыслов — все это как будто требовало особенного, такого же странного для себя костюма, какой именно был тогда на нем. Этот темно-коричневый кафтан, прикосновение к которому, казалось, превратило бы его в пыль; длинные, валившиеся по плечам охлопьями черные волосы; башмаки, надетые на босые загорелые ноги, — все это, казалось, приросло к нему и составляло его природу."
"Много грез обвивалось около русой головы. Иногда вдруг легкая усмешка трогала ее алые губки и какое-то радостное чувство подымало темные ее брови, а иногда снова облако задумчивости опускало их на карие светлые очи."
"«Слушай, паноче! — загремел он ему в ответ, — знай лучше свое дело, чем мешаться в чужие, если не хочешь, чтобы козлиное горло твое было залеплено горячею кутьею!» "
"...волосы ее, черные, как крылья ворона, и мягкие, как молодой лен (тогда еще девушки наши не заплетали их в дрибушки, перевивая красивыми, ярких цветов синдячками), падали курчавыми кудрями на шитый золотом кунтуш."
"Голова любит иногда прикинуться глухим, особливо если услышит то, чего не хотелось бы ему слышать."
"Глядь, вместо кошки старуха, с лицом, сморщившимся, как печеное яблоко, вся согнутая в дугу; нос с подбородком словно щипцы, которыми щелкают орехи. «Славная красавица!» — подумал Петро, и мурашки пошли по спине его. "
"В полуясном мраке горели приветно, будто звездочки, ясные очи; блистало красное коралловое монисто, и от орлиных очей парубка не могла укрыться даже краска, стыдливо вспыхнувшая на щеках ее."
Длинные ресницы ее были полуопущены на глаза. Вся она была бледна, как полотно, как блеск месяца; но как чудна, как прекрасна! Она засмеялась..."
"Рот его покривился, и что-то вроде тяжелого, хриплого смеха, похожего более на гудение отдаленного грома, зазвучало в его устах."

Как выдавали невесту замуж.
"— Ну, жинка! а я нашел жениха дочке!— Вот как раз до того теперь, чтобы женихов отыскивать! Дурень, дурень! тебе, верно, и на роду написано остаться таким! Где ж таки ты видел, где ж таки ты слышал, чтобы добрый человек бегал теперь за женихами? ...
— Э, как бы не так, посмотрела бы ты, что там за парубок! Одна свитка больше стоит, чем твоя зеленая кофта и красные сапоги."
"— ... Вашему племени все бы корысть только. Поддеть да обмануть доброго человека.— Тьфу, дьявол! да тебя не на шутку забрало. Уж не с досады ли, что сам навязал себе невесту?— Нет, это не по-моему: я держу свое слово; что раз сделал, тому и навеки быть. А вот у хрыча Черевика нет совести, видно, и на полшеляга: сказал, да и назад... Ну, его и винить нечего, он пень, да и полно. "
"— Боже, благослови! — сказал Черевик, складывая им руки. — Пусть их живут, как венки вьют!"

Как отмечали свадьбу.
"...да и заварили свадьбу: напекли шишек, нашили рушников и хусток, выкатили бочку горелки; посадили за стол молодых; разрезали коровай; брякнули в бандуры, цимбалы, сопилки, кобзы — и пошла потеха...
В старину свадьба водилась не в сравненье с нашей. Тетка моего деда, бывало, расскажет — люли только! Как див-чата, в нарядном головном уборе из желтых, синих и розовых стричек, на верх которых навязывался золотой галун, в тонких рубашках, вышитых по всему шву красным шелком и унизанных мелкими серебряными цветочками, в сафьянных сапогах на высоких железных подковах, плавно, словно павы, и с шумом, что вихорь, скакали в горлице. Как молодицы, с корабликом на голове, которого верх сделан был весь из сутозолотой парчи, с небольшим вырезом на затылке, откуда выглядывал золотой очипок, с двумя выдавшимися, один наперед, другой назад, рожками самого мелкого черного смушка; в синих, из лучшего полутабенеку, с красными клапанами кунтушах, важно подбоченившись, выступали поодиночке и мерно выбивали гопака. Как парубки, в высоких козацких шапках, в тонких суконных свитках, затянутых шитыми серебром поясами, с люльками в зубах, рассыпались перед ними мелким бесом и подпускали турусы. Сам Корж не утерпел, глядя на молодых, чтобы не тряхнуть стариною. С бандурою в руках, потягивая люльку и вместе припевая, с чаркою на голове, пустился старичина, при громком крике гуляк, вприсядку. Чего не выдумают навеселе! Начнут, бывало, наряжаться в хари — Боже ты мой, на человека не похожи! Уж не чета нынешним переодеваньям, что бывают на свадьбах наших...
А как начнут дуреть да строить штуки... ну, тогда хоть святых выноси.
...Шум, хохот, ералаш поднялся, как на ярмарке. Словом, старики не запомнили никогда еще такой веселой свадьбы."

Автор описывает впечатления, от лица кузнеца Вакулы, который увидел Екатерину Великую во дворце в Петербурге.
«…глядь — сидит сама, в золотой короне, в серой новехонькой свитке, в красных сапогах, и золотые галушки ест.»

Также есть художественный фильм с одноименным названием, где Екатерину Великую играет актриса Зоя Василькова, которой уже нет в живых. Я была знакома с ее вторым мужем, с которым они вместе провели остаток ее жизни, с ним произошло знакомство, когда Зои Васильковой уже не было в живых, он зашел в страховую компанию, где я работала определенный период времени, для оформления документов, в ходе разговора выяснилось, что они в юности познакомились с Зоей Васильковой, а встретились уже в конце жизни и были вместе до конца ее дней, его тоже уже нет в живых. Вот такая интересная история произошла в жизни. Мне особенно интересно было снова перечитать это произведение, которое читается вдумчиво и в тоже время непринужденно, от начала до конца, а также присутствуют очень смешные и комичные эпизоды, хочется время от времени возвращаться к этому произведению, которое не утратило актуальности до наших дней.
"...и привез грамоту к царице!".

Уж сколько раз пересмотрена экранизация повести «Ночь перед Рожденством» - не счесть, а до сборника всё как-то руки не доходили. И очень зря, сборник – великолепный.
Преклоняюсь перед мастерством Гоголя, потрясающий писатель. В сборнике собраны повести, написанные в разной стилистике, с колоссальными отличиями по стилю и языку написания. Цветистые повести с витиеватым языком заезжего паныча, мистические были, рассказанные простым понятным языком сельского дьяка, пугающе страшные истории с плавным завораживающим течением. Всё это многообразие собрано в удивительно гармоничное целое. Читая повести создаётся ощущение присутствия: будто сидишь ты у костра после долгого лета, закончены работы, последнее тепло, и старички, приняв на грудь чарку-другую, посмеиваясь и подначивая один одного, соревнуются, кто больше страху наведёт да больше баек расскажет.
Повести небольшие, тем не менее захватывают сразу своей искренностью что ли. Перевернул страницу и вот ты уже в жарком дне спешишь на многоголосую Сорочинскую ярмарку, вокруг ленты, манисты, смех, веселье. Ещё страница – вокруг ночь, загадочная тихая, лишь шелест травы да течение речки нарушают покой. Сердце полнится страхом и надеждой. Потом ещё страница – и снег серебрится ярче драгоценных камней, вдалеке слышны песни калядовщиков,и полный мех приятно оттягивает руку. Несколько предложений, и читатель уже там – в истории, ждёт, что же будет дальше.
Черти, ведьмы, колдуны, утопленницы – всё, во что верил украинский народ, оживает на страницах сборника. Кто с худым приходит, кто с болью, кто с местью, а кто и со смехом. Невероятно, но даже мистических, выдуманных (а может и доведется кому встретить) персонажей Гоголь описывает живо и реалистично.
А уж какие у него колоритные герои выходят. Деятельная тётушка Ивана Фёдоровича и хозяйство подымет, и судьбы молодых порешает, и всё с задором, кипучестью и вдохновением. «Божественная Солоха» - всем угодит, но и своего не упустит, и звезду с неба достанет, и дьяка через забор пересадит. Кумовья охочи до «кивбас» и «варенухи», но и лень свою не обижают: коли есть возможность дождаться их на печи, то так тому и быть. Смелые хлопцы, смешливые юные красавицы, соседки-сплетницы. Кого только не встретишь на страницах сборника. Многие характеры переходят из повести в повесть, обретая новые забавные черты.
Обязательно перечитаю сборник, тепло от него почему-то. И экранизацию пересмотрю, и вовсе не обязательно, что на Рождество. Добрая сказка всегда вовремя.