История дома Зингера. Карманный формат

На воротах сохранилось название «Зингер», написанное по правилам дореволюционной орфографии. А справа от арки — гранитная тумба. Подобные штуковины можно увидеть во многих городах, в районах со старой застройкой, они могут быть каменными, чугунными, металлическими. Далеко не всегда они представляют собой просто невысокие столбики — иногда они украшены орнаментом или даже изображениями львиных голов. Такие тумбы обычно вкапывали в землю примерно на треть или половину высоты. В процессе замены мостовых и асфальтирования улиц тумбы постепенно уходили вглубь, становясь все ниже. Но зачем они были нужны?

Это так называемые колесоотбойники, или приворотные тумбы. Когда основным средством передвижения в городах были кареты и телеги, этот транспорт на поворотах часто заносило и колеса (вернее, выступающие части их осей) портили углы арок и зданий. Чтобы избежать подобных неприятностей и не подновлять углы практически ежедневно, у въездов во дворы и устанавливались подобные тумбы. Причем вкапывали их обычно с небольшим наклоном, чтобы, наехав на тумбу, колесо сползало по ней обратно.

Когда на смену каретам и телегам пришли автомобили, необходимость в колесоотбойниках практически исчезла. В основном потому, что машина гораздо дороже тележного колеса, и водитель будет прилагать все усилия, чтобы не задеть угол и не поцарапать свое средство передвижения. Хотя ремонт деревянного колеса тоже стоил денег, но не таких больших, как рихтовка кузова автомобиля.

Долгое время номеров домов вообще не было. Если, например, вам по приезду в Санкт-Петербург нужно было отыскать родственника, его адрес мог звучать примерно так: «Близ Адмиралтейской верфи, у канала, в доме купца такого-то». Попытку упорядочить все это предприняла Екатерина II, отдав приказ на всех улицах и переулках повесить таблички с их названиями (причем на русском и на немецком языках!). А если какие-то улицы названий не имели, их велено было придумать. Некоторые дома также нумеровали, но никакой особой системы в этом не было: номера присваивали не вдоль улицы, а в пределах одной полицейской части... Даже в 1833 году Пушкин в одном из писем указывал свой адрес примерно так: «У Цепного моста против Пантелеймона", в доме господина Оливье», без указаний каких-либо номеров. А вот уже год спустя после этого была проведена реформа нумерации петербургских домов: они получили сквозные номера, причем одна сторона улицы становилась четной, а другая — нечетной.