На воротах сохранилось название «Зингер», написанное по правилам дореволюционной орфографии. А справа от арки — гранитная тумба. Подобные штуковины можно увидеть во многих городах, в районах со старой застройкой, они могут быть каменными, чугунными, металлическими. Далеко не всегда они представляют собой просто невысокие столбики — иногда они украшены орнаментом или даже изображениями львиных голов. Такие тумбы обычно вкапывали в землю примерно на треть или половину высоты. В процессе замены мостовых и асфальтирования улиц тумбы постепенно уходили вглубь, становясь все ниже. Но зачем они были нужны?

Это так называемые колесоотбойники, или приворотные тумбы. Когда основным средством передвижения в городах были кареты и телеги, этот транспорт на поворотах часто заносило и колеса (вернее, выступающие части их осей) портили углы арок и зданий. Чтобы избежать подобных неприятностей и не подновлять углы практически ежедневно, у въездов во дворы и устанавливались подобные тумбы. Причем вкапывали их обычно с небольшим наклоном, чтобы, наехав на тумбу, колесо сползало по ней обратно.

Когда на смену каретам и телегам пришли автомобили, необходимость в колесоотбойниках практически исчезла. В основном потому, что машина гораздо дороже тележного колеса, и водитель будет прилагать все усилия, чтобы не задеть угол и не поцарапать свое средство передвижения. Хотя ремонт деревянного колеса тоже стоил денег, но не таких больших, как рихтовка кузова автомобиля.

Долгое время номеров домов вообще не было. Если, например, вам по приезду в Санкт-Петербург нужно было отыскать родственника, его адрес мог звучать примерно так: «Близ Адмиралтейской верфи, у канала, в доме купца такого-то». Попытку упорядочить все это предприняла Екатерина II, отдав приказ на всех улицах и переулках повесить таблички с их названиями (причем на русском и на немецком языках!). А если какие-то улицы названий не имели, их велено было придумать. Некоторые дома также нумеровали, но никакой особой системы в этом не было: номера присваивали не вдоль улицы, а в пределах одной полицейской части... Даже в 1833 году Пушкин в одном из писем указывал свой адрес примерно так: «У Цепного моста против Пантелеймона", в доме господина Оливье», без указаний каких-либо номеров. А вот уже год спустя после этого была проведена реформа нумерации петербургских домов: они получили сквозные номера, причем одна сторона улицы становилась четной, а другая — нечетной.

После революции 1917 года подольский завод «Компания Зингер в России» был национализирован, и вплоть до окончания Гражданской войны производство практически остановилось, лишь время от времени там выпускали продукцию наподобие сковородок и чугунков. После 1923 года швейные машинки в Подольске снова начали выпускать, но уже под маркой «Госшвеймашина». Позднее завод носил название «Подольский Государственный механический завод» (ПГМЗ) или «Подольский механический завод» (ПМЗ). Также ему присвоили имя М. И. Калинина. Эти аббревиатуры можно увидеть на чугунных корпусах первых советских швейных машин, которые сохранились у некоторых россиян. В первые годы дизайн подольских машинок и их технические характеристики практически полностью копировали образцы «Зингера», тем более что после Гражданской войны многие предприятия продолжали работать на царском оборудовании. Но так как отношения СССР и капиталистических стран были весьма прохладными, контакты с производителями оригинального «Зингера» практически сошли на нет, и подольское производство швейных машин начало отставать в плане техники от своего прототипа. Оборудование отныне уже не заказывали за рубежом, а производили здесь же, на месте. Также на ПМЗ выпускали много другой продукции, например мотоциклы; с началом Великой Отечественной войны завод переориентировался на производство вооружения, а после Победы вернулся к производству мирной продукции, в том числе и швейных машинок.

В Российской империи машинками «Зингер» долгое время торговал немецкий подданный Георг Нейдлингер, открывший в стране множество магазинов. Основной склад, с которого ехала вся продукция, при этом находился в Гамбурге. Такая ситуация устраивала далеко не всех, и в 1896-1897 годах в Российской империи было создано акционерное общество «Мануфактурная компания Зингер» (впоследствии — «Компания "Зингер" в России»). Отныне ввоз машинок и всех необходимых комплектующих находился в руках российских ведомств, но процесс требовал больших затрат, и в итоге швейные машинки попадали к отечественному потребителю со значительной наценкой. Поэтому было принято решение открыть в России собственный завод, на котором можно было бы производить зингеровские машинки точно так же, как это уже давно делали в Великобритании, Франции и других странах Европы и Америки. Выбор пал на Подольск — и в 1900 году компания «Зингер» приобрела там участок земли, а еще через два года начался выпуск первых машинок по технологии головной компании, но с логотипом на русском языке — «Зингеръ». По иронии судьбы управляющим снова стал немец — Вальтер Диксон. Поэтому многие считают, что «Зингер» — немецкая фирма, хотя, как : мы с вами уже могли убедиться, это совсем не так. Перед Первой мировой войной по всей Российской империи работали уже сотни магазинов, продававших швейные машинки, комплектующие и сопутствующие товары. Машинка «Зингер» в купеческой и мещанской среде стала непременной частью хорошего приданого, а компания вошла в число поставщиков двора Его Императорского Величества, что было показателем высочайшего качества и доверия потребителей. Справедливости ради скажем, что не только компания «Зингер» изготавливала и продавала качественные швейные машинки, но по объемам продаж и популярности с «Зингер» не мог сравниться никто.

Айзек Зингер стал одним из первых предпринимателей, использовавших весьма доходчивую визуальную рекламу с эффектом театрализации: первые этажи многих офисов компании были оборудованы огромными витринами, в которых стояли швейные машинки. На них в режиме реального времени работали очаровательные девушки, которых глава корпорации отбирал лично. В газетах тех лет сохранились упоминания о том, что полиции не раз приходилось разгонять толпы зевак, стоявших возле витрин и мешавших движению пешеходов и транспорта... Позднее стали использовать даже механических кукол, которые сидели в витрине и строчили на швейной машинке.

Усовершенствованную машинку, которую Зингер, естественно, намеревался запатентовать, сначала назвали «Дженни Линд» — в честь популярной тогда певицы и актрисы. Но вскоре Айзек Зингер проявил истинно коммерческую дальновидность: понимая, что музыкальная мода может смениться буквально через месяц и после этого имя Дженни Линд уже никому ни о чем не скажет, он решил производить новые швейные машины уже под своим именем — «Зингер». А жить он собирался долго.

Летом 1851 года патент на обновленную швейную машинку был получен — и история легкой промышленности получила новый стимул.

Свою первую швейную машинку Зингер продал за сто долларов.

Иногда применительно к архитектуре различают московский и петербургский модерн. Разумеется, образцы любого архитектурного стиля можно найти не только в столицах, но именно в Москве и Петербурге все стили были представлены наиболее полно: московский — более размашистый, масштабный и яркий, петербургский — более сдержанный, изысканный, скромный по цвету и вто же время чуть более тяжеловесный. Также некоторые искусствоведы объединяют архитектурный модерн Швеции, Финляндии, Норвегии и Санкт-Петербурга определением «северный модерн».

Модерн отличали прихотливые, сложные линии, но не такие фантастически-стилизованные, как в стиле барокко, а более приближенные к природе, более плавные и текучие, в орнаментах модерна часто узнаются вполне конкретные цветы и растения. Особенно этот стиль тяготеет к экзотическим, необычным внешне цветам. В растительный декор часто вплетаются изображения животных и птиц — как реальных, так и фантастических: в орнаменте модерна изгибаются лебединые шеи, раскрываются павлиньи хвосты, машут крылышками летучие мыши и переплетаются нити паутинок.
Еще одна примета модерна — асимметрия. Здания в стиле модерн полны сюрпризов: обходя такую постройку со всех сторон, мы никогда не знаем, что ожидает нас за углом. Окно овальной формы? Крыльцо, размещенное не по центру фасада, а возле его угла? Балкон, который не дублируется точно таким же с другой стороны дома? Архитектурные формы, как и линии орнамента, словно перетекают одна в другую, создавая нечто оригинальное и фантастическое. Впрочем, имели место также здания вполне традиционных форм, где модерн был представлен лишь одной-двумя характерными чертами. Такими, например, как обилие кованых украшений, витражей, майолики (керамические вставки — один из наиболее популярных вариантов декора в модерне).
В зданиях модерна в качестве декора часто выступает природная фактура камня: строительный материал не камуфлируется (как, допустим, в классических зданиях, где он скрывается слоями штукатурки), а выступает как самостоятельное украшение. Средством декора становится также стекло. Вернее, окна и их переплеты: разные по размеру и форме окна — от крошечных до огромных, больше похожих на витрины. Это тоже одна из примет архитектуры модерна. Ну и наконец, в архитектуре модерна активно применялись новые, современные материалы, такие как железобетон, запатентованный в 1860-х годах французом Жозефом Монье.