Священная книга оборотня

- Чо эт ты такая смешная сегодня? По скайпу трындишь с кем-то?

• Читаю
• Что-что-что читаешь?
• Пелевин, "Священная книга оборотня".
• Она у меня до дыр зачитана. И в каком месте сейчас?
• Где он говорит, что не может употреблять кокаин, потому что острое обоняние с первой дорожки подскажет, сколько часов курьер вез партию в заднице.
• И сколько раз его в эту...
• Не продолжай! (смеемся).
• Пелевин - он вообще "что надо".
• Я не читала лет восемь последних.
• И кто посоветовал? (чуточку ревниво, отчего не он, книга-то любимая его! Заинтересованно - ну, как общий знакомый?)
• Да, в сетях...

  Эта книга вернула Пелевина. Не думаю, чтобы Виктору Олеговичу было какое-нибудь дело до моего отношения. Мне было дело. Потому что важно уважать, кого уважаешь и любить, что любишь. Для внутренней целостности. Для гармонии мироздания. Когда "здесь играть, тут не играть, там я рыбу заворачивал" - это не любовь и не уважение. Той безумной радости абсолютного читательского узнавания, какая вспыхивает при встрече со "своим" писателем и книгой, никогда не возникало от него. Всегда стеклянная грань между. Иногда из толстого матового и почти непрозрачного, порой тоненького, воздушного. К финалу вдруг истаивающая ледышкой: была холодная твердость под протянутой рукой, а теперь исчезла, только на пальцах капли. Лизнешь - солоновато.

  И за эту вот алхимическую трансформацию восприятия, которая происходила в обширной читательской биографии по пальцам пересчитать можно, сколько раз. За нее ценила Пелевина необычайно: не твой-не твой-не твой, ву-ух - и не твой снова - ты сама. А потом подряд пошли вещи, в которых толстое и матовое так и оставалось толстым матовым. Сказала себе: у него есть Затворник и Жизнь насекомых. Довольно, как на твой взгляд. За то и продолжай любить. И отойди в сторону. Отошла, не удивляясь даже инертности читающего общества, продолжающего восхищаться. Люди тупы в массе и склонны повторять мнение того, кто авторитетен в их глазах. Считается же, вот, Минаев, писателем...

  "Хаврошечка" вообще-то была первой моей собственной книгой. Мама, забирая из сада, заговорщически шепнула: "Дома тебя что-то ждет". И держала интригу до конца, проронив только в ответ на скулящие расспросы: "Крошечка-Хаврошечка". И я, дурочка, решила, что "р" послышалось, а дома маленький котенок, кошечка со странным именем. Живая и теплая. И нежная, и мурлычет, и мы станем кормить ее молоком из блюдца. А оказалась книжка в тонкой обложке про какую-то корову. Но когда первое разочарование улеглось, взяла книгу и читала сто тыщ раз. И это был первый в жизни случай описанной выше трансформации восприятия.

  А "Аленький цветочек" те же сто тыщ раз слушала на пластинке фирмы грамзаписи "Мелодия". И "Лолита" - моя самая любимая книга. И я занимаюсь сознательным самосовершенствованием. Совсем как А-Хули. Только за хвост себя не дергаю, потому что нет у меня хвоста. Зато есть огромная и совершенно безумная любовь к "Любовному настроению" Вонга Кар Вая. А музыка Исигуро Умебияши, которая там главной темой, в машине на флешке и ставлю ее время от времени, когда душевная смута. А "Kesas, kesas, kesas" тоже на флешке. И ее пою. Часто. Это которая "Пацан лос диас".

  В общем, спасибо добрым людям, что посоветовали. Потому что тут к финалу снова истаяло утончившееся до микронной толщины стекло. И что может быть прекраснее, чем уйти в Радужный поток? Не хочу в Нирвану, хотя и нет у меня хвоста...

Сложно, когда ты не пелевенец погрузиться в это все. Читала его двадцать лет назад, "Жизнь насекомых", "Желтая стрела" и тогда меня это поразило, долго ходила под впечатлением. Но мне было 15. Годы прошли и вот вернулась в тот же мир, посмотреть, как там стало, а там все по-прежнему, эта вселенная продолжает жить по своим законам. Опыт нормальный, местами было интересно, местами смешно, но хватило, в следующий раз, наверное еще лет через двадцать. В моем случае приятно заглянуть, посмотреть и обратно. Но тех, кто там напостоянку тоже вполне можно понять.

Не очень хорошо читает чтец, сбивчиво и порой ошибаясь в расстановке смысловых ударений (наверное именно поэтому он так и остаётся "инкогнито"). Тем не менее, если отвлечёшься от этих особенностей аудиокниги, то само содержание оказывается довольно интересной штукой.
Обёрнутые в мистическую форму философские рассуждения автора о современности и политико-экономико-социо- закономерностях. Изрядно сдобренные приправой из ненормативной лексики (впрочем, автор, как мне кажется, намеренно сделал такими имена "лис-оборотней", чтобы отпугнуть тех, кто корёжится уже от самого первого напечатнного в книге острого словца), однако при всей моей неприятельской по отношению к нецензурному непечатному слову позиции, здесь вполне терпимо. Хотя бы потому, что с интересом следишь за сюжетом и за рассуждениями героев-героинь, и отдельные "словечки" просто проскакивают мимо, не цепляя и не задевая. Кстати, вполне вероятно, что будь у меня эта книга в бумажном варианте, то я бы читать её не стал, а с аудиокнигой всё гораздо проще — ездишь в течение двух-трёх дней в лес за малиной и особого выбора у тебя нет, или ты слушаешь аудиокнигу без всяких помех и отвлечений на внешнее, либо тупо рвёшь-собираешь ягоды и и думаешь непонятно о чём. Я предпочёл Пелевина и нисколько об этом не сожалею.

Дальше...

P.S. Для любопытствующих — малины набирал каждый раз более 3 литров, так что книга не мешает :)

Мой любимый Виктор Олегович и его роман «Священная книга оборотня». Перечитал и одновременно прослушал в замечательном исполнении Алёны Долецкой. Пересказывать книги Пелевина — дело в целом неблагодарное. Потому что тут всегда целый (боевой) нарративный набор тем и сюжетов, периодически всплывающих на протяжении его многолетнего писательского пути. Просто поделюсь впечатлениями.

Главная героиня и рассказчица — лиса-оборотень, существо мифологическое, проживает на краю Битцевского парка, а имя носит странное для нашего слуха, почти бранное: "А Хули". С китайского же это что-то вроде "лисичка-сестричка", упоминается ещё в классическом рассказе Лу Синя «Подлинная история А-Кью». Лиса эта в обычной жизни — девушка-нимфетка, которая привлекает внимание состоятельных мужчин в отеле «Националь» и зарабатывает на их сексуальных увлечениях. При этом физического контакта не происходит — хвост лисы активируется в определённый момент и наводит морок, так что реципиент получает всё то, о чём он мечтал и чего возжелал.

Постепенно лиса А Хули вводит нас в дискурс накопленного как философского, так и чисто бытового опыта прожитых лет (а у неё, на минуточку, за рыжей спиной как минимум две тысячи лет человеческой истории). И за этим так увлекательно наблюдать! Девушка рассуждает о Набокове и почему не надо судить писателя за «Лолиту», одновременно описывает контакты с филологом Павлом Ивановичем, который любит садо-мазо, словно принимает наказание от "Юной России". Этот филолог оказывается агентом ФСБ. Потом встречаются лисичка и генерал-лейтенант ФСБ Саша Серый, который оказывается волком-оборотнем (как я люблю это обыгрывание слов у Пелевина, здесь про "оборотня в погонах"). И между ними вспыхивает настоящая любовь.

Текст переполнен отсылками к древним текстам, к произведениям самого Пелевина, множествами цитат из современной поп-культуры и мировой литературы в целом, к философии и религии. В роман вплетена переписка А Хули со своими сестрицами — сестрицей И, которая проживает в Лондоне с аристократом, и сестрицей Е, проживающей в Таиланде. Первая как раз охмурила увлёкшегося мистическим учением Кроули англичанина, у которого проснулся интерес к поиску "сверхоборотня", то есть эдакого Мессии наоборот.

Как всегда в книгах у Пелевина очень много юмора и сатиры, переосмысливания русского мата и русского менталитета в целом. Диалоги утончённой и умудрённой лисички со своим альфа-самцом, своеобразным олицетворением мужественности и мачизма, примечательны сами по себе. Они сплетаются хвостами, превращаясь в путешественников во времени и пространстве, которым не страшны преграды, они могут смотреть фильм и оказаться в этом фильме, примеряя на себе любую роль.

Наверное, Пелевин написал самый свой романтичный и лиричный роман, где сумел выразить то невыразимое, что называется "Любовью", — она и становится ключом к древней Истине о мироустройстве и о месте нас с вами в окружающем непонятном и противоречивом мире. Одновременно это шарж на веяния времени, когда служители спецслужб становятся элитой общества, пусть и обслуживают интересы нефтегазового российского олигархата (ритуал с волчьим воем и взыванием к черепу коровы впечатляет).

Прекрасное вышло путешествие с лисичкой А Хули по миру — от древнего Китая до современной России, а также по миру идей и поисков смысла. Вновь обратил внимание на десятки цитат и метких выражений, делающих роман таким метафоричным и афористичным. Советую!

Как встретишь год, так его и проведешь.
Какой книгой год встретишь, так и... Если на секунду поверить в суеверия, то новый читательский год у меня пройдет под знаком «пере» — пере-смотра, пере-оценки и пере-осмысления.

Единственно разумный человек, — писал Дж. Б. Шоу, — был мой портной: он каждый раз снимал заново с меня мерку, тогда как все остальные подходили ко мне со старой и воображали, что она все еще отражает мои действительные размеры.
Кажется, я поступила совершенно не по-портновски: к книге я подошла, уже зная Пелевина, и ожидая от нее... ну, чего от нее можно ожидать? Пелевинскости. Отзвуков «Чапаева и Пустоты» и послевкусия «Желтой стрелы». Многократных преломлений, абсурдности и смеющихся губ меж строчек текста.
Последнего не хватало особенно.

Постмодернизм — вещь очень удобная и по сути своей почти буддийская. Мир-есть-иллюзия-и-единственно-возможная-реальность-содержится-в-сознании-человека... Это как зеркало, что расколото на множество осколков: сколько ни собирай пазл, итог один — твое собственное отражение.
Просто за правильным зеркалом всегда скрывается Зазеркалье.
Просто в этом зеркале я почему-то не отражаюсь.
Странное дело: мне близка форма, но за формой я впервые не вижу ничего, что могло бы заинтересовать и увлечь за собой. И философия какая-то куцая, слабенькая, очевидная, и идея не нова, и мифологические преломления не сказать что изящны... и тема. Совершенно не моя.

Как бы то ни было, читательское чутье не подвело: направление новому книжному сезону было задано самое конструктивное.
Пусть будет год под знаком «пере».

Мой отец говорил, что нужно следить за тем, что на слуху. И хотя бы пытаться читать и смотреть. Не самый бессмысленный подход к вопросу осознания себя в "здесь и сейчас".

Так мы с Пелевиным и встретились. Так и расстались. Это была не первая попытка, но довольно ранняя и я была настолько не испорчена жизнью, что искренне недоумевала, почему имя героинт вызывает такие неоднозначные эмоции.  Можно на этом и закончить, но... Нет. Были и другие грубые тексты. Были жестокие. Не сложилось только здесь. Ощущение, словно тебе лезут под кожу и мерзко-мерзко там копошатся, при этом все герои вызывают жалость. Настолько они неловкие со своим не принятием иного.

А Хули, как говорится.
Чтоб вы знали, это не ругательство, а имя одной очень милой лисы. И ей очень неприятно, что её имя стало означать то, что означает. Но это ведь в сущности она сама приняла в этом участие. Спросите как? Для этого нужно дочитать книгу до конца. Священную книгу.оборотня, которая именовалась раньше не иначе как «А Хули». Но это мы уже близко к сути, а у меня ещё есть вводная часть.

Для меня Пелевин — величина загадочная. Я с его творчеством не знаком даже приблизительно. И, надо сказать, если оно всё столь странное, знакомиться придётся очень-очень осторожно.

Дело здесь в чём. Я книге поставил тэг «философия» и не просто так. Я вообще с такой вот всамделишной философией не дружу, в ВУЗе, например, получил положительную отметку просто за красивые глаза. Да-да, я такой. Меня, как и великое множество граждан отечества тянет иногда поговорить «за жисть», но на большее — никогда. А потому иногда текст было воспринимать достаточно сложно, и в общем-то я не могу говорить о принадлежности описанного в книге к какому-то конкретному течению, так что буду писать, как неразумный дилетант.

Здесь намешано всё-всё-всё. Такой яркий невозможный бред, что иногда хочется всё это развидеть. Вот же странно устроен лисий мозг, они говорят фразами, которые уже от кого-то слышали, но как они это делают!

Я всё о чём. Наша героиня — проститутка, она вполне себе лиса, у неё есть прекрасный хвост, которым она и зарабатывает на жизнь, но однажды она нарывается на офицера гослужбы, в свою очередь, волка. С этого и начинаются их дикий и разнообразный секс и непередаваемые отношения.

Ярко? Ярко! Необычно? Необычно! На мой взгляд немного пошловато, но читать можно.

Множество поддекстов, наблюдений, теорий и историй, всё это наложено на изрядную долю животной страсти и развивающихся отношений двух молодых людей, а также хорошо сдобрено юмором.

Эпоха показана весело, с цинизмом и всеми своими пороками. Я подозреваю, что это прослеживается во всех книгах автора. Читать интересно, весело и почти всегда легко.

Пойду я, почитаю Хокинга...

Всю сознательную жизнь я старалась обходить Пелевина стороной, дабы была уверена,что ЭТО мне точно не понравится. И вот настал тот день,когда я вконец пресытилась ажурно-лиловой классикой и поняла что мне нужна хорошая литературная встряска. Почему выбор пал на оборотня,пожалуй потому что из всех стоящих книг на полке, я только от этой не знала чего ожидать. И вот чтение началось...После первых страниц было такое впечатление:"хм...странно,необычно...о,да это оказывается интересно". Еще через десяток страниц я начала думать:" а что, вроде А Хули не так уж и матерно звучит". После пришло осознание,что читать про лису-проститутку не так уж и ужасно как я предполагала. И вообще интересно, в каком кумаре надо было это писать,чтобы так ясно себе представить да еще и подробно описать извращенства двух оборотней. В общем, Виктор Олегович удивили вы меня конкретно,да еще и родились мы с вами в один день, так что ни читательская ни зодиакальная совесть не позволит мне поставить вам оценку ниже четверки) Интересно, какое новое потрясение моего сознания и воображения принесут мне следующие ваши творения=)

Из всего прочитанного у автора "Священная книга" - наиболее метафизична.
Как всегда у Пелевина - сюжет в смысле какого-то закрученного действа - дело сорок-десятое. Ему на самом деле столько нужно сказать, что какое там действие, какой там сюжет!
Что есть истина? Вокруг этого, или, если угодно, об этом роман. Не Пилат, умывший руки, вопрошает об этом, но и тот, у кого вопрошают - не Исус. Но носитель трансцендентного, очень и очень терпеливо объясняющий почти неофиту, как её, истину, найти. И где её искать.
На самом деле интересен и закономерен процесс: с объемом прочитанного, с начиткой, всё более явным становится круг идей, волнующих пишущего и, разумеется, ищущих=читающих. Категория "Пустота" для меня у Пелевина появилась в "Числах", точнее, в третьем романе, который я прочел у него. Здесь он раскрывает центральную метафизическую категорию наиболее полно. Пустота, являющаяся одновременно всем и не являющаяся ничем. Думаю, что в "Чапаеве и пустоте" Пелевин возвращается к этой центральной в его картине мира категории (кажется, "Чапаев" был после "Священной книги"? ну это и не важно). Но это всё - апропо.
В самом начале романа я нашел, как мне кажется, подтверждение своей версии о причинах перенаселенности пелевинских романов вампирами, оборотнями и прочим виртуалом. Знак, символ - не более, чем знак. Сегодня он - лолита, а вчера хохлушка у красного комиссара, а позавчера - лисица китайская. Да какая разница - китайская, лисица??? Как там? "Каждые 50 лет или что-то около того мы подбираем под свои неизменные черты новый симулякр души, который предъявляем людям".
Для меня эмоциональной кульминацией романа стала сцена заклинания черепа, кажется, коровы, на нефть. Это, я вам скажу, "что-то особенного", - как говорят в одном фильме! Чуток зная то, что называют инсайдом, говорю:"Респект, Виктор Олегыч, "за лаконизм в описании героических будней людей, обеспечивающих внутренний покой страны и её международный авторитет". За это, как в романе - медальку. Очередную. На самом деле - сцена великолепная! Как и сам роман. Как и сам Пелевин.
Энштейн в его знаменитом споре с Бором по поводу квантовой физики, как-то спросил последнего: "А существует ли Луна тогда, когда мы на неё не смотрим?" Вопрос-то - фундаментальнейший для современного уровня понимания человечеством природы всего. Пелевин демонстрирует совершенное понимание основ мироздания, этого не демонстрируя специально (как написал бы литературный критик времен позднего Союза "автор правдиво и убедительно показал высокий уровень достижений советской науки в исследовании магистральных направлений развития естествознания XXI века").
Кстати, пелевинский стёб - это ведь тоже от Марксова "подвергай всё сомнению". Зацените: "У меня есть проблемы посерьезней. Например, совесть. Но об этом я буду думать в какой-нибудь другой пробке, а сейчас мы уже подъезжаем".
Да, книга по пелевинской метафизике. Её запросто можно было бы назвать типа "Критика постмодернистского разума" или "Критика разума постмодерна" или ещё как-то. Но суть - в очень ясно изложенной метафизической концепции Пелевина, основы его мировоззрения по-крупному. Изложенной прекрасным языком.
Настоятельная рекомендация к прочтению.