Темные проемы. Тайные дела

Лучше знать, чем не знать.

Сестры плохо уживались друг с другом, и все их общение сводилось то к насмешкам, а то и к унижениям.

Крупные узловатые рыбы и бледные серые и розовые змееподобные создания изощренной формы плавали там, где вода была прозрачнее, а порой будто устраивали вокруг гондолы игру в пятнашки, время от времени выныривая в верхний мир с сосущим звуком. Морская гниль, постоянно прираставшая, раскинула в воде обширную ловчую сеть.

Ферн даже порадовался тому, что моторные суда замедляют продвижение гондолы – обо всем прочем пусть заботится черный, как ночь, рулевой; непросто ему придется – но кому в современной Венеции нынче легко?

– О, представляю себе, – отозвался Ферн, на деле не вполне представляя.

Гондолы, чьей сильной стороной не выступает более функциональность, не особо хороши, если рядом с тобой нет любимой.

Венеция коварно вычленяла и подсвечивала наихудшее из мира древнего и современного. Венецианский сокол с ходом лет деградировал в грифа; гриф облез до побирающейся падалью вороны.

Он-то по наивности и неопытности ожидал застать город полупустым – а окунулся в кишащее сентиментальными самодовольными филистерами море.

Женщины, пройдя несколько сотен ярдов, снимали туфли и вытягивали натруженные ноги, как-то по-дилетантски, неуверенно, примеряя маску наслаждения этим моментом; если ты не почувствуешь себя живой в Венеции, то где же? – читалось на их лицах. Некоторые способны на это и у себя дома, мысленно отвечал им Ферн, а большинство – уже нигде. Мужчины, напротив, по большей части даже и не притворялись – кто-то открыто скучал, кто-то закипал желчью и раздражением, у кого-то был на редкость отупевший вид.

Путь без цели – что труд без плодов.