Темные проемы. Тайные дела

I no longer see myself feasting crowned heads on quails.

Жизнь прошла, и я больше не представляю себя угощающей сиятельных особ перепелами.

– Мне не нравится этот магазин, – сказала мама. – Жизни в нем нет. – Подобные сугубо германские велеречивости наверняка царапали насквозь британские уши папы, и он решил стоять на своем либо в пику матери, либо и вправду опасаясь за семейный бюджет.

Он прерывисто и горько вздохнул – как кто-то, мечтающий о прошлом, которое всегда будет намного слаще настоящего.

В конце концов, она просто слишком чувствительная, ей легко внушить самой себе, что творится что-то неладное и пора бы об этом забеспокоиться, – если она правильно помнила, подобный склад ума назывался психастеническим.

Она снова столкнулась с проблемой, что в Совастаде, как и на любой чужбине, ей больше совершенно нечем заняться. Наверное, мрачно подумала она, это уж очень серьезный недостаток для жены разъездного бизнесмена.

Женщина всегда стремится свить себе маленькое гнездышко и уйти в него с головой.

Много шума из ничего. А где шум – там вражда, где вражда – там кровь, где льется кровь – там разрушение и пустота.

В Англии кофе плохой, но его больше.

Я забыл вкус ночных грез, а они очень обманчивы, потому что делают нашу жизнь реальной.