Невеста

Почему готовы иссякнуть жилы Великих домов?
И вправду ли опоены они слезами Королевы Туманов? Запечатаны сказанным ею словом? Прокляты и обречены? И если так, то не совершил ли Стальной Король ошибку, позволив альвам уйти?

И сквозь его завесу проступало лицо королевы Мэб, совершенное в каждой своей черте.
Высокий лоб. Темные волосы, уложенные в замысловатую прическу. Корона Лоз и Терний. И четыре рубиновые капли на виске, оттеняющих белизну кожи. Глаза – чистая зелень Холмов.
Алые губы.

— Оден, — ветер задержал на мгновенье, но не позволил обернуться, — есть кое-что выше Королей... запомни. Пригодится.

Его война длится вечно. Твоя - пока ты сам этого желаешь.

О псе заботились, не позволяя умереть. Наверное, он был интересной игрушкой.

В ее глазах нет доброты. Впрочем, в них нет и гнева или отвращения. Ненависти. Страха. Сомнений. Радости. Тоски. Обиды. Ничего. Зеленое стекло в оправе раскосых глазниц.

Мне хочется, чтобы счастье продолжалось вечно.

– Я пух ловила… мы с братом подушками дрались… и пух летал… мама сердилась… выговаривала. – Девушка подавила зевок. – А мы не слушали… часто ее огорчали. И теперь ничего не исправить.

... мертвое кормит живое. А живое становится мертвым.

Семья должна быть большой.

Лес молчал, считая, что свой долг по отношению ко мне он исполнил…
– Хоронить, – решил Оден.
– Сначала раздеть, разуть, обобрать, а потом хоронить, – внесла я коррективы, не став уточнять, что, как только дам разрешение, лес сам устроит похороны. Торжественные. С процессией могильщиков, которым давно следовало бы заняться телом.
И лес меланхолично согласился.
…мертвое кормит живое.
Так я ж и не спорю.

– Год какой? – уточнил Оден.
– Пять тысяч семьсот шестьдесят третий от прорастания лозы… а если по вашему, от руды, то пять тысяч семьсот шестьдесят второй. Весна. Последний месяц.
Мы называем их по разному. И даже количество дней порой не сходится. Но это ли причина, чтобы убивать?

– Боль разная. – Он не позволил отстраниться. – Есть плохая. Есть хорошая. – Странная теория. – Эта – хорошая. Ты есть. Я знаю, что живой. Плохо еще говорю. Буду лучше.

– ...Меня зовут Эйо. Радость. Это доброе имя, отец сам вырезал его на коре родового дерева…
…и запечатал собственной кровью, но спустя сутки имя исчезло.
Дерево не любило полукровок.

Мироздание соизволило мне улыбнуться, что было довольно таки подозрительно. Мой жизненный опыт подсказывал, что за каждой такой улыбкой следует хороший пинок, и, вместо того чтобы радоваться жизни, я мысленно нащупывала пути к отступлению.

Война закончилась, но в мире нет мира.

Успокоение не приходило.
И контроль над собственным телом давался с трудом. Живое железо стучало в виски, требуя свободы. Враг. Нужен враг.
Кровь. Смерть.
Охота.

- Я не обещаю, что стану именно тем мужем, о котором ты мечтала. Я точно не буду читать стихи, петь баллады. И объяснения в любви - это тоже не мое. Но я буду заботиться о тебе так, как умею.

• Знаю.

— Так случается. Делаешь что-то, а потом получается, что сделал не так… и действительно, ничего не исправить, сколько ни пытайся.

Я всегда была упрямой девочкой, но до пса мне далеко.