Невеста

Сложно поверить в чудо, а поверив — добровольно от него отказаться.

"Боль?
Я буду помнить о ней, но… не только о ней.
Еще о солнце, которое пробивается сквозь полог листвы. И о запахе хвои. О весне с ее первыми дождями. О грозах и молниях.
О родниках.
О настоящем, живом вереске, запах которого дурманит. Пчелах… жаворонке, гадюке, и что там еще было? О травинке, щекочущей нос. О светлых, почти бесцветных глазах, которые научились видеть.
Обо всем, что было, и еще о том, что могло бы быть.
А боль… не такая высокая цена" (с.)

Ей позволят существовать… где-нибудь на краю твоей замечательной жизни, так, чтобы твой героический образ не портила.

"Хуторяне всегда держались наособицу. Что война, когда поля расчищать надо? Я могу уговорить лес держаться поодаль, не портить свежую пашню молодой порослью.
Отвадить хорьков от курятника.
Родничок вывести… и так, по мелочи" (с.)

Один – прецедент. Двое – совпадение. А трое – уже закономерность…

Это очень тяжело — пытаться оправдать чужие надежды.

— Я действительно попробую поговорить с ним. И вернусь.
— И слушать…
— Что?
Тора, зевнув, потянула подушку к себе.
— Когда разговариваешь, слушать тоже надо…

— Нет ничего, важнее жизни. Оставь пафосную чушь глупцам. Не стоит умирать из-за чести, долга или любви. Пока ты дышишь, ты можешь отыскать новую любовь. Или понять, что долг был не столь важен, а те, кто кричит о чести весьма часто сами ее не имеют. Поэтому, пообещай, маленькая псица, что постараешься выжить. Что бы ни случилось, но ты постараешься выжить.

Мне страшно оттого, что тебя могло бы не быть...

И я почти разучилась видеть время. Почти поверила, что так будет всегда. Ну или еще очень и очень долго…
Все-таки наивность неискоренима.

Месть не принесет облегчения.
А гнев — пользы.

Горгулья? Да нет, просто стерва.
Обыкновенная.

Хорошо смеётся тот, кому удаётся выжить

— Это ведь не преступление — быть счастливым, верно?

Виттар и вправду не станет ее обижать.
Он даст время отойти. Оглядеться.
Поверить, что здесь безопасно.
И привыкнуть к нему. Если уж заводить любовницу, то не такую, которая боится лишнее слово сказать…

– Мир надо избавлять от всяких уродов. Так мама говорит. Когда я вырасту, я приму такой закон, чтобы вымески вообще на свет не появлялись…
– Законы принимает король, – возразила девочка.
– Я вырасту и стану королем.

Все-таки он категорически не понимал женщин. Она в безопасности. Зачем в обморок падать?

Мироздание соизволило мне улыбнуться, что было довольно таки подозрительно.

Он, конечно, слышал истории о разрыв-цветах, которые распускаются над полем, окрашивая небо в лиловый цвет безумия. О водяных окнах, что вдруг раскрываются на твердой и вроде бы надежной земле. О болотной тлени с вечным ее голодом. Это все было, но... отдельно от Крайта.

Вернуться просто.
Остаться - куда сложнее.