- Многие думают, что достаточно раз перекинутся и все... на самом деле после первого превращения начинаешь сильно меняться. Приятного мало, в каком бы обличье ни был, все болит, ноет и тянет. Мне тогда казалось, что ничего страшнее в жизни не произойдет. А хуже всего с зубами. Старые выпадают, а новые растут медленно... и чешутся зверски. Я с ума сходил. Жевал все... ну как жевал, мусолил.
Сложно представить, но я попыталась.
- Потом, когда вроде и зубы полезли, стало еще хуже. Зуд буквально с ума сводил. И я грыз... что видел, то и грыз. Отцовский стул сожрал, потом полдня в кладовке прятался и луком пропах. И еще у нас балюстрада была из мореного дуба... твердый, помнится, был, занозистый, надолго хватило. А полочки в библиотеке - ерунда... мне наша старая кухарка пыталась бычьи мослы подсовывать.
- Не понравились?
- Они сырые. И в крови. Мерзость совершенннейшая, хотя когда ничего другого не оставалось, то и они уходили. Однажды я немного... увлекся и себя же за хвост цапнул.
Я фыркнула, представив это. А смеяться все-таки больно...
- Ага, знаешь, как больно было?
Он и сам улыбается.
- Не знаю. У меня нет хвоста.
- А у меня есть... был.