Невеста

Лес знал, что скоро я уйду, и печалился, роняя сухие серьги берез.

Правда, я уже не знаю толком, где ваши, а где наши. Почему-то для меня все немного чужие.

«страхов много, Эйо. Вопрос лишь в том, что им противопоставить.
— Я не хочу бояться.»

– Я виноват. – Виттар с трудом произнес эти слова. Едва не перекинулся, потеряв контроль… В присутствии короля.
Недопустимо.
Непростительно.
– Виноват, – не стал спорить Стальной Король. – Будь на твоем месте кто нибудь другой…
…превращение было бы истолковано как вызов. А вызов приравнен к покушению.

Черное озеро стекла в серебряной раме. И он, Виттар из рода Красного Золота, – часть этой черноты. Неужели он и вправду выглядит так?

– Спи, – повторила Эйо, не пытаясь вывернуться из под его руки. Если ей и было неудобно, Эйо молчала. А Одену нужно было знать, что рядом есть кто то в достаточной мере живой, чтобы и он сам ожил. – Завтра будет сложным…
Помолчав минуту, она добавила:
– Послезавтра тоже. Сейчас все сложно.
Этой ночью Мэб отступила.

– Думаешь, ушел от меня? – Вот она, рядом. Стоит, склонив голову к плечу, поглаживает темно красные бусины ожерелья. Сияет в темноте ледяная корона. Остры шипы терний, и мертвый виноград зреет на бледных лозах.
Ее нет. Не существует.

– Стой, – велел Оден.
Надо же, только только в себя приходить стали, а уже командуем.

Надо заказать ее портрет, чтобы потом, когда она покинет этот дом, хоть что-то осталось.
Но Виттар смутно подозревал: портрета будет недостаточно.

Глаза Мэб — зеленый нефрит. Сама она мертва, давно мертва, укутана саванами туманов. И отравляет их, рождая безумные грезы.