Mittelreich

Роман «Mittelreich» (2013) — семейная сага в лучших традициях жанра. История семьи, управляющей усадьбой на озере в Баварии, неразрывно связана с историей Германии ХХ века. Эпическое повествование о судьбах трех поколений оборачивается рассуждением о судьбе страны, о войне и разрушении, старой власти и новых хозяевах жизни.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

50 оценок

5
38%
4
38%
3
16%
2
6%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 56Хотят прочитать 185

Рецензии

Bookovski
18 июля 2024
Свой первый и единственный роман Mittelreich Йозеф Бирбихлер написал в 63 года. Озвучкой немецкой аудиоверсии, режиссурой экранизации и исполнением главной роли в ней актёр занимался сам: история озёрной усадьбы, пережившей две мировые войны, геноцид евреев и упадок фермерского быта, хоть и полностью выдумана, оказалась слишком личной. В каждом интервью, посвящённом книге, а потом и фильму, Бирбихлера долгое время спрашивали, не списал ли он одного из героев с себя, ведь, как и изнасилованный пастором Семи, он до сих пор владеет доставшимся ему в наследство трактиром на берегу Штарнбергского озера, где провёл детство до отправки в школу-интернат. Бирбихлер каждый раз открещивался от всяких параллелей, говоря стандартное «все герои вымышлены, все совпадения случайны», и нам лучше заранее смириться с тем, что по правилам игры, читателям не суждено узнать, сколько в этой книге выдумки, а сколько воспоминаний.
По аналогии со «Срединной Англией» Джонатана Коу, Йозеф Бирбихлер создал свою «Срединную империю». В ней мечтавший стать певцом юноша Панкрац из-за того, что его старший брат вернулся с войны с травмой головы, стал наследником озёрной усадьбы в Баварии. Это место на протяжении ХХ века принимало всех: измождённых евреев, «неотёсанных» русских, немцев, спасающихся от бомбёжек городов, а потому устремившихся в деревни, переселенцев из соседних Польши и Чехии. Не приняло оно только Панкраца, положившего всю свою жизнь на то, чтобы сохранить отцовское наследие.
Обычно подобные романы о судьбе маленького человека на фоне большой истории стараются выглядеть как можно масштабнее. Ставя жизни героев, словно пластиковые кубики, друг на друга, писатели заполняют обширное историческое полотно, как бы говоря, что век, эпоха, эра на самом деле состоят из частных случаев миллионов людей. Бирбихлеру же, наоборот, оказалось гораздо интересней играть в мини-формате, чем выходить на большое поле: истории его героев, хоть и, несомненно, крепко связаны с тем временем, в которое они происходили, чаще стелятся горизонтально, чем стремятся ввысь. Это, конечно, не делает их менее значимыми в рамках произведения, но заставляет читателя несколько иначе воспринимать написанное. Перед нами не калейдоскоп и не ряд закономерностей, создающих цельную картинку Германии в эпоху, когда она слишком увлеклась своими имперскими амбициями, а потом расплачивалась за это, скорее, раздробленный набор жутких мало связанных друг с другом случаев, из-за которых каждый из персонажей навсегда оказался в заложниках: кто-то у своего тела, кто-то у своей травмы, кто-то у своего наследия и многие – у своей страны.
Читать далее
34 понравилось
0
885
kate-petrova
1 сентября 2025
Проклятое наследство
Роман от скуки
Йозеф Бирбихлер написал роман о месте, откуда сам родом. Он родился 26 апреля 1948 года в небольшой общине Амбах, рядом с городом Мюнзинг в Верхней Баварии. Его семья владела поместьем, землей и трактиром на берегу озера Штарнберг. Во время учебы в школе Бирбихлер посещал еще и театральную школу в соседнем городке Хольцхаузен, а потом учился в католическом интернате. «У родителей многих детей, которых я встречал в интернате в шестидесятые, не было времени на них. У моих родителей было не так. Я воспринимаю время в Донауверте (место, где расположен интернат, — прим. ред.) как важное и хорошее, потому что там стал самостоятельным», — рассказывал Йозеф Бирбихлер. Затем родители отправили юного Йозефа изучать гостиничное дело. «Я должен был принимать управление хозяйством», — вспоминал актер и писатель.
Но с гостиничным бизнесом у Бирбихлера не заладилось. Все это время он занимался в театральной школе, где и получил свою первую работу. Там его заметили и пригласили в Мюнхен. В 1975 году Бирбихлер сыграл в пьесе для телевидения, а через год познакомился с режиссером и драматургом Гербертом Ахтернбушем, у которого Йозеф стал постоянным актером. Кинодебют Бирбихлера состоялся в 1976 году. Он сыграл главную роль в историко-философской кинопритче Вернера Херцога «Стеклянное сердце». А дальше карьера Йозефа полетела в гору. Несмотря на характерный баварский акцент, Бирбихлера приглашают в театральные постановки и съемки по всей Германии на совершенно разные роли.
Все это время Бирбихлер писал. Сначала для себя, еще в возрасте шести лет начав вести дневник, а потом статьи в газеты. «Время от времени я писал статьи в коммунистических изданиях, таких как DVZ, Deutsche Volkszeitung или Kürbiskern», — рассказывал Йозеф в одном из интервью. А в 2001 году он выпустил автобиографию «Проклятое мясо» — и почти сразу после выхода решил отказаться в будущем писать от первого лица. Следующая его книга — дебютный роман Mittelreich — вышла только через десять лет, в 2011 году, и ее Бирбихлер начал писать от скуки. «Для меня письмо — это скорее терапия занятости. В театре я почти не играю, максимум пару спектаклей в год. А игра перед камерой, которая раньше была захватывающим приключением, теперь перестала им быть — все стало более разделенным по ролям и ориентировано на безопасность», — сказал Йозеф. Он уже заработал достаточно на фильмах и спектаклях, у него есть поместье, которое приносит деньги, и когда он не рубит дрова — занимается письмом.
Роман Mittelreich Йозеф Бирбихлер писал пять лет. Он не планировал роман как таковой в принципе. Изначально Йозеф просто собирал черновой материал. «Только когда издательство это увидело и заинтересовалось, стала развиваться сюжетная линия», — пояснил писатель. Бирбихлер говорил, что у него не было четкого плана и понимания, куда движется роман. Единственное, что он знал, — повествование не должно быть от первого лица.
«Земля — это не родина»
Книга начинается с описания идиллии где-то на ферме у озера в Верхней Баварии. Все происходит в жаркий июньский день 1984 года. «На кровле дремлют распуганные воробьи», «кот, мурлыча и жмурясь, разваливается на коленях Виктора», у которого на голове старая вермахтская фуражка, он обрывает картофельные отростки. Здесь же комариный рой, молодая курочка. Кстати, изначально Бирбихлер хотел писать роман именно про Виктора. «Но по мере работы над текстом вокруг него медленно начали появляться и остальные персонажи. В итоге это действительно превратилось в хронику», — говорил автор. Сельскую, спокойную атмосферу, в которой находятся герои, внезапно прерывает шум истребителя.

Кот соскакивает с колен Виктора в проволочную корзину и прячется под скамейкой в сарае, тараща оттуда глаза. Воробьи, спасшиеся бегством в кусты бузины, беспомощно порхают и суетятся в листве. Оглушенная сойка врезается в бетонную крышку выгребного колодца и лежит мертвая в лужице крови.
Начальная сцена мирной природы и внезапно смерти как бы сразу задает тон, показывая хрупкость всего, что дальше будет происходить в романе Mittelreich. То, что кажется однозначным, может быть обманчивым: люди носят маски и скрывают истинные мотивы, их благочестие — всего лишь лицемерие. За смехом часто прячется страх и отчаяние, а жизнь многих героев не более чем самообман. Последние строчки книги возвращают опять к началу и таким образом замыкают повествование. Виктор понимает, что пришел конец его более чем восьмидесятилетней жизни. Он уже желает смерти, отказывается от еды и умирает спустя пять дней. «Земля — это не родина» — такова предпоследняя строка романа. Таков меланхоличный и мрачный финал, в котором мало надежды и утешения.
Жизнь крестьянина Виктора тесно переплетена с историей семьи хозяина поместья Панкраца в вымышленной деревне Кирхгрубе. Виктор был беженцем из Силезии, после войны его занесло в маленькую верхнебаварскую деревушку, где он сорок лет был помощником и слугой на большой ферме и в трактире. Там же он обрел свой дом. Во многом описание мест и людей Йозеф Бирбихлер взял из своей жизни. «Многие образы я сам помнил еще с юности. Потом в голове были рассказы современников того времени. На самом деле это не так сложно. Люди в своей основе всегда одинаковы. Вместо колеса теперь у них автомобиль. Вместо лодки с веслами — моторная лодка. Я до сих пор помню старых крестьян «пятидесятых» и «шестидесятых», которые задирали штаны до сосков», — рассказывал писатель.
Со смертью старика Виктора заканчивается почти вековая история семьи хозяина трактира и поместья. Три ее поколения составляют центр романа. История взлета семьи начинается в 1914 году, когда отец Панкраца становится зажиточным крестьянином. Его дом у озера — один из самых уважаемых домов в Зеедорфе. Отец Панкраца начинает заниматься гостиничным бизнесом, привлекая гостей из крупных городов Баварии. Несколько страниц Бирбихлер рассказывает, как семья богатела после войны и наращивала капитал. А потом незаметное, но стремительное и неотвратимое падение. Сначала происходит экспроприация садов между домом и озером, затем Панкрац и его супруга Тереза отдаляются друг от друга, потом растет пропасть между родителями и детьми. Старшее поколение видит, что настало новое время, в котором машины заменили ручной труд. А еще они видят, что старые ценности, которые казались непоколебимыми, становятся бессмысленными для нового поколения.
Все эти семейные встряски Бирбихлер переплетает с историей страны. С Первой мировой войны возвращается брат Панкраца, раненный в голову, отчего он повредился рассудком. Но война не прошла и мимо тех, кто вернулся живым и здоровым.

Поговаривали, что сразу после выписки из лазарета было ясно: от Антона, сына хозяина усадьбы на озере, проку не будет, пуля, попавшая в голову, повредила рассудок. Впрочем, разве странности, которых раньше не замечали, появились не почти у каждого, кто вернулся с войны невредимым? Даже у тех, кто не получил ранений?
Ситуация усугубляется Второй мировой войной и поражением немцев. Жители деревни обсуждают все произошедшее с ними и страной, не обсуждая это напрямую. Эта многослойность превращает семейную историю в зеркало немецкого общества, показывая период до прихода нацистов, эпоху Третьего рейха, послевоенные годы и вплоть до 70-х и 80-х годов. Йозеф Бирбихлер рассказывает о простых людях Зеедорфа, о хозяине трактира, его семье, слугах, работавших на ферме, приправляя их жизнь драматизмом исторических событий. И хотя семейная история как история эпохи — явление не новое, но естественность, с какой Бирбихлер соединяет малое с великим, светское с духовным, добро со злом, серьезное с комичным, делает Mittelreich довольно увлекательным.
«Просто будем думать так, как думают все…»
Название романа состоит из двух немецких слов: Mittel и Reich. Первое переводится с немецкого как «средство», «ресурсы», «лекарство», а второе — «империя», «королевство», «рейх». Получается «ресурсы империи». Но Mittel — это еще и «средний». Бирбихлер показывает в лице одного семейства усредненную версию немецкого общества в послевоенные годы. И одновременно с этим именно такие типичные люди были опорой Третьего рейха, его поддержкой. Поэтому вдвойне интересно наблюдать за их трансформацией, когда Третьего рейха уже не стало, когда новое время диктовало свои правила.

Я, правда, никогда не был нацистом, но и противником нацистов меня не назовешь, просто будем думать так, как думают все…
В этой фразе Панкраца выразилось отношение к жизни типичных немцев того времени. Как, впрочем, и времени в период правления нацистов. Йозеф Бирбихлер раскидывает такие фразы по всему роману. Ему достаточно несколько предложений, чтобы точно передать дух времени с его политическими переворотами и общественными настроениями: «И как раз в это время возникло новое государство, нового Адольфа звали Конрадом, а новая марка набирала вес день ото дня».
Кроме фраз, автор раскидал по всему роману не менее яркие сцены. Иногда даже сюрреалистические. К примеру, в 1954 году, когда прошло всего девять лет после войны, в трактире проходил ежегодный карнавал, на котором победила женщина в костюме Гитлера. При этом гостям такой результат показался нормальным, как и выбор костюма. Или сцена окончания бури, которая закончилась ровно в тот момент, когда Панкрац запел песню под музыку Вагнера. Но самые жуткие истории — это бегство из концлагеря чеха Туцека, который на самом деле был судетским немцем, и история недоизнасилования Гермины.
Все персонажи — это люди, которые плывут по течению. И почти все они в конце жизни — неудачники, потерянные во времени. Жизнь их загнала на обочину, их мечты не сбылись, ожидания не оправдались. Они заперты в своем мировоззрении, что мешает увидеть реальность такой, какая она есть, начать действовать и что-то менять в своей жизни. Но они снова оборачиваются в прошлое и ищут виновных там, в «проклятом наследстве».

— Проклятое наследство, — закричал он, — проклятый долг! Я не хочу быть рабом хлама, который проклятые предки копили здесь сотни лет. Ненавижу этот дом, ненавижу это барахло. Я хочу на свободу, не желаю делать то, что должен. Хочу делать только то, что умею.
Возможно, только одна фигура не была подвержена злым разочарованиям и не истерзана судьбой — старая Мара. Она всю жизнь проработала в поместье нянькой, поварихой и служанкой. Мара умерла той смертью, которую не получил ни один из персонажей. Практически все покончили жизнь самоубийством или умерли насильственной смертью. Мара же отдала Богу душу 4 ноября 1958 года во время трансляции избрания нового папы Иоанна XXIII. И даже в этой сцене проявился Бирбихлер, превратив смерть в трогательный гротеск. Мара словно перенеслась через телевизор к папе на площадь святого Петра в Риме.
Йозеф Бирбихлер — одаренный рассказчик, который умеет увидеть гротескно-комическое в повседневном. За фасадами целого мира жителей деревни и приезжих гостей он распознает зло и ложь. Автор снимает с персонажей маски добропорядочности. Бирбихлер не идет в сторону легкого и развлекательного текста. Он не дает забыть прошлое тем, кто упорно пытается это сделать. Автор поднимает мертвых из могил, показывая живым, и напоминает, что люди всегда одинаковы. Меняется только реквизит.
Читать далее
11 понравилось
2
157
Andrej_Tscharniauski
4 апреля 2026
УСАДЬБА РАЗБИТЫХ НАДЕЖД
Знаменитый немецкий актёр театра и кино Йозеф Бирбихлер, сделавший блистательную карьеру, выступавший на самых известных сценах Германии, Швейцарии и Австрии, снимавшийся у Вернера Херцога, Михаэля Ханеке и моего любимого режиссёра Тома Тыквера, в 2011-м, когда ему было 63 года, дебютировал как писатель, а ещё через 7 лет и как кинорежиссёр, перенеся на экран свой роман «Mittelreich». Не припомню ни одного произведения зарубежного автора, чей перевод на русский язык выходил бы с сохранённым оригинальным иностранным написанием. Возможно, переводчик захотел таким образом ещё больше подчеркнуть самобытность и неординарность книги. Возможно, дело в сложности перевода. Я и сам поначалу думал, что наиболее подходящий русскоязычный вариант – Срединная Империя, пока из статьи Дитера Вундерлиха, написавшего несколько крутых научно-популярных биографий, не узнал, что название является вовсе не существительным (в немецком они все пишутся с большой буквы), а прилагательным mittelreich, о котором онлайн-версия орфографического словаря Duden слыхом не слыхивала и которое всё же можно перевести как 'среднебогатый'.
Роман, рассказывающий о трёх поколениях семьи Бирнбергеров, владевших усадьбой на берегу живописного озера в Верхней Баварии, развивается на фоне политической трансформации Германии и охватывает 70 лет её истории – с 1914 по 1984 годы. Многие называют это произведение семейной сагой, я же соглашусь с этим лишь частично – это не классический канон жанра в том виде, к которому мы привыкли, ни по объёму, ни по структуре. Здесь многое выглядит по-другому – более сложный язык (нет, не трудный для восприятия, а просто более выразительный, поэтичный и метафоричный), в оригинале насыщенный ещё и диалектами, местами рваный ритм, отсутствие плавных переходов, но при этом настоящая полифоничность. Судьбы трёх хозяев – Тони, Панкраца и Семи, их близких, а также людей, связанных с усадьбой и окрестностями, такие же нешаблонные, как и развитие сюжета.
На что-то мы спокойно и даже слегка цинично взираем со стороны, что-то начинаем принимать близко к сердцу, мы удивляемся, кипим от возмущения, смеёмся сквозь слёзы, морщимся и впадаем в ступор.
Весь роман пропитан контрастными настроениями – жуткое и отталкивающее попадает в крутой замес со смешным и комичным. Вот несколько цитат – и поверьте, в контексте они воспринимаются ещё ярче.
«Но война подходит к концу, это понятно, достаточно поглядеть вокруг: сколько отслужившего мяса лежит в лазарете!»
«На двойном флагштоке над зданием почты, на котором после войны рядом с флагом Имперской почты развевался имперский орёл, орла сменила свастика. Но орёл не улетел. Он угнездился в людских сердцах»
«На следующий день он собирался рискнуть и бежать во Францию, и кроме коровы в доме не было никого, с кем ему грустно было бы расстаться»
«В большой столовой с окнами на озеро, которая летом превращалась в двухместный номер с двумя дополнительными кроватями для детей, горластый Штайф со словами «О боже, как здесь воняет, ни один цыган не выдержит! Ну кто опять это сделал?» широко распахнул окно, и ветер ворвался в зал, как огненный смерч во время бомбёжки Мюнхена, если судить по рассказам тех, кто при этом присутствовал»
Будет здесь и щепотка магического реализма. Например, майские жуки, которых мы видим как двух элегантно одетых мужчин, размышляют о «давлении на правительство со стороны социал-демократов и некоторых гражданских инициативных групп», о том, почему крестьяне не хотят продавать участки на берегу озера государству, которое спало и видело, как бы обустроить там общественные места для купания. Мысль о том, что «на земле станет одним уродливым человеческим созданием больше – человеком досуга» транслируется действительно забавно и с тонким сарказмом. Кстати, экранизация романа называется «Двое в костюмах» («Zwei Herren im Anzug»).
В «Mittelreich» идиллические зарисовки жизни крестьян, моменты, символизирующие технический прогресс и общественно-политические изменения, тесно переплетаются с брутальными эпизодами послевоенного времени, личными драмами и трагедиями. Вот появляется в усадьбе первая косилка, и несколько помощников теряют работу. Вот вместо летних отдыхающих появляются беженцы, спасающиеся от воздушных налётов. А вот лучший друг хозяина усадьбы, Ханс Ротенбухнер, превратившийся после возвращения с фронта «в безнадёжного пьяницу со здоровым телом и изорванной в клочья душой», морально и физически издевается над своей женой Кирстен. Вот по одному из трёх имеющихся в округе телевизоров школьники смотрят «Евровидение» с коронацией Папы Римского Иоанна XXIII. Вот повадившиеся хиппи курят травку на берегу озера и купаются голышом. Вот мы во всех мельчайших подробностях наблюдаем процесс забоя и освежевания скота – Цубер Аист уже «прямиком направился к разделочному столу, взял нож, машинально провёл им ещё пару раз по точилу, наклонился к оглушённой свинье, у которой один глаз оставался открытым, и двумя умелыми взмахами перерезал ей горло». Из этих мозаично-лоскутных пазлов складывается причудливое литературное полотно, наполненное жёстким реализмом, экспрессивностью, деревенским католицизмом, стойким ощущением упущенных возможностей и утраченных идеалов, энергией и ярости, и нежности.
И ещё раз к вопросу о том, в какой степени «Mittelreich» относится к семейным сагам. Часто ли Вы в последних встречали такое огромное количество затронутых тем – отрицание вины в ужасах нацизма, шовинистический ура-патриотизм, Холокост и эксперименты над людьми во время войны, сексуальное насилие над детьми и католические пасторы, ксенофобия, реваншизм, судьба беженцев вообще и судетских немцев и силезцев в частности, представления о гомосексуальности как о болезни, которую можно излечить, капитализм и общество потребления?
Так и вижу Вашу скептическую ухмылку. Или вы, скорее, заинтригованы? Этот роман действительно из тех, которые стоит прочитать.
Читать далее
5 понравилось
0
116