The Divine Comedy. I: Hell

я взгляд возвел к той, чьи уста звучали
Так лааково; как нежен был в тот миг
Священный взор, - молчат мои скртжали.

Бессилен здесь не только мой язык:
Чтоб память совершила возвращенье
В тот мир, ей высший нужен проводник.

Одно могу сказать про то мгновенье,
Что я, взирая на нее, вкушал
От всех иных страстей освобожденье,

Но здесь не скорбь, а радость обрели мы -
Не о грехе, который позабыт,
А об Уме, чьей мыслью мы хранимы.

Здесь видят то искусство, что творит
С такой любовью, и глядят в Начало,
Чья благость к высям дольный мир стремит.

Увы, я поздно стал на путь добра!
Но я познал, уже как пастырь Рима,
Что жизнь земная – лживая мара.

Меня учил он столь неоднократно
Не тратить времени, что без труда
И это слово я воспринял внятно.

Сюда попал я из-за льстивой речи,
Которую носил на языке".

Нагие души, слабы и легки,

Но если я и чистый воск возьму,
То отпечаток может быть негодный.

Рай
Песнь Тринадцатая
" Наклонности не схожи бывают у людей; дурной иль вкусный плод порою дерево даёт одно и то же, чему причиною - различие пород."

Ты усмотрел, читатель, как вознес
Я свой предмет; и поневоле надо,
Чтоб вместе с ним и я в искусстве рос.

Богатства, вас влекущие, тем плохи,
Что, чем вас больше, тем скуднее часть,
И зависть мехом раздувает вздохи.

Все, чем владеет церковь, - искони
Наследье нищих, страждующих сугубо,
А не родни иль якобы родни.

Свирепый лев моим очам предстал, он шел ко мне настойчиво и властно, и голодом казался так ужасно терзаем он, что воздух трепетал.