Ніби ми злодії

Actors are by nature volatile—alchemic creatures composed of incendiary elements, emotion and ego and envy. Heat them up, stir them together, and sometimes you get gold. Sometimes disaster.

Filippa: “Could be worse. Remember Midsummer, when Oliver head-butted me in the face?”
Me: “In my defense, I tried to kiss you nicely, but I couldn’t see because Puck squirted his love juice right in my eye.”
Alexander: “There was so much innuendo in that sentence I don’t even know where to start.”

«...я боялся, что выблюю сердце на пол»

Нельзя количественно выразить человеческое. Его нельзя измерить — не так, как вы хотите. Люди полны страстей и недостатков, они ненадежны. Они совершают ошибки. Их подводит память. Глаза обманывают. — Я помолчал достаточно долго, чтобы он поверил, что я не планировал, что сказать дальше. — А иногда люди напиваются и падают в озеро

Это была наша самая великая трагедия: мы так и не поняли, как перестать быть персонажами на сцене, даже когда дело дошло до жизни и смерти.

Все было игрой, и мы играли не друг с другом, а с самим собой, потому что больше никто не мог понять или увидеть нас.

Словно шекспировские герои, мы были такими, кого играли: злодеями, героями, безумцами, потерянными в своих и играющими друг в друге.

«Мы не были героями, злодеями в своей истории, виноватыми в естественных ошибках и потерях, которые пришли к нам так же неизбежны, как аплодисменты после финала».

Над головой жестоко сверкали звёзды, битое стекло, разбросанное по небу.

Нельзя количественно выразить человеческое. Его нельзя измерить – не так, как вы хотите. Люди полны страстей и недостатков, они ненадёжны. Они совершают ошибки. Их подводит память. Глаза обманывают.

Мы должны быть там, где есть Шекспир.

Хэллоуин приближался, как тигр в ночи, с тихим предупреждающим рокотом.

Нас всегда окружали книги, слова, поэзия, все яростные страсти мира, переплетённые в кожу и коленкор.

– Примечательно, насколько театр – и особенно Шекспир – способен снизить в нас чувствительность к виду насилия.

Что бы мы ни сделали – или, что важнее, наши личные грехи можно отпустить. Нет утешений лучше соучастья.

— Ты словно птица, ты знаешь?
Воробей, может быть. Наверное, кто-то быстрый и легкий, неуловимый… но я чувствую, что если б мне только удалось поймать тебя, я бы тебя раздавил.