Исповедь. Прогулки одинокого мечтателя (сборник)

Руссо отлично понимает, что читателю не интересно читать во всех подробностях про каждый чих автора, но остается непреклонен, ему ведь интересно рассказывать. Для него важно выложить в открытый доступ свою версию собственной жизни. Чтобы хотя бы малая доля его современников, а может и потомков, получила возможность ориентироваться на что-то, помимо слухов и наветов, щедро распускаемых его недоброжелателями. Книга состоит из двух частей и начало, посвященное детству и юности, поражает точным анализом. Руссо скрупулезно исследует то, как возникли и развивались его склонности и предпочтения. И в этом он настолько хорош, что, если бы не стиль, книгу можно было бы принять за современную биографию.

Жизнь Руссо воспринимается как сюжет романа. Наверное, секрет в том, как он пишет. Писательский талант помогает привлечь внимание к обыденным вещам. К судьбоносным решениям, к каждодневному выбору, который приходится делать каждому человеку. Разбор полета настигает всех, кого Руссо приходилось встречать. Не ведая колебаний, он с ходу определяет, кто чего хотел, как действовал, каких результатов добился, чего мог получить, если бы действовал тоньше. Все-таки удаленность событий от времени создания мемуаров и расплывчатость воспоминаний благотворно влияют на ход дедукции. Вот второй части, посвященной относительно недавним ко времени написания книги событиям, повезло не так сильно. Та же пронумерованная переписка, сильно сковывает руки. Наверное, поэтому в тексте начинает часто попадаться фраза: «Я так и не понял, почему он это сделал».

Конечно, Руссо увлекается. А кто бы не увлекся. Ведь каждая мелочь важна - от цвета волос прекрасных дам до воздействия, которое оказывает молоко на организм. Он давно принял себя таким, какой он есть, поэтому свои недостатки описывает, так что ими впору ими восхищаться. Сейчас Руссо мог бы вести передачу «Без комплексов». Хотя нет, в передаче требуется мало-мальское умение поддерживать беседу. Он вел бы блог. Попытка разобраться в себе, сделать из этого учебное пособие и выставить себя в выгодном свете засчитывается. Не все удалось, зато сколько старания!

Все так по-человечески понятно - к себе Руссо добрее, к другим строже. Он же знает все, что может его извинить. А в душу к другим заглянуть не может даже он. Вторая часть книги – о зрелых годах - другая. В разы больше жалоб на несправедливость, обиды, чужую зависть. Но, опять же, никакого запредельного злодейства или коварства не проглядывает. Все очень знакомо - обида на друзей за то, что язык за зубами не держат; за то, что к девушке его подкатывают; за то, что не нашли в себе сил радоваться его успехам, на поприще, ими не освоенном. Выглядят такие обвинения достаточно мелочно. Но это если смотреть со стороны. Руссо так точно не казалось. Это же его жизнь.

В сухом остатке - был Руссо наблюдательный конфузливый затворник. Владеющий искусством излагать мысли на бумаге, но не обладающий остроумием и талантом импровизации. Не умеющий льстить. Тяжело ему было среди вельмож. Ему бы жить в деревне. Не городской Руссо человек. Не светский. Он - домосед. И мыслитель. Он - совсем не образец для подражания. Ну, так

Совершенных существ нет в природе, и уроки их недоступны нам.

Дожевал за какие-то восемь месяцев. Первоначальный восторг от повествования сошел на нет и, в общем и целом, могу сказать, что редко встречал что-то более нудное и однообразное. Самому Руссо, безусловно, было по кайфу обсасывать каждую косточку своего бренного бытия, но шли годы, менялись люди, страны, положение автора в обществе, но не менялся лишь Руссо. И это совсем не напоминает что-то незыблемое, на что не влияет время. Прикидываясь совестью общества, Руссо отяготил себя некоторыми "грязными" признаниями, которые в общем выглядят достаточно смешно. Раздутая до непомерных размеров тема эксгибиоционизма воплощена в нескольких строчках в тексте и напоминает советского пионера, который с закрытыми от ужаса глазами визжит "пиписька!". Ну, продемонстрировал мальчик в период раннего воздержания какой-то служанке свой пенис и что с того? Не вижу в этом ничего такого уж болезненного и ненормального. Сие говорит лишь о молодости и о глупости.

Эмоциональный ряд, которым типа блещет Руссо, поражает своим равнодушием. Он не живет, а играет и люди у него подопытные кролики. Первоначально эту форму я принял за стеб, но впоследствии понял всю неподдельную серьезность. Руссо презирает деньги, но постоянно о них пишет. С начала повествования и до самой старости Руссо предстает перед нами некоей мягкой и ласковой девочкой, которая не только беззастенчиво пользуется чужим плечом, столь неосторожно ему предложенным, но и находится в постоянном поиске такового. И плечо-то преимущественно женское. Он и на альфонса не тянет, скорее ищет - кто бы его усыновил.

Прекрасно понимаю, что время было дикое, но кажущееся человеколюбие Руссо даже во временном контексте раздражает. Эта его любовь, к ближним и не очень, на фоне того, что своих многочисленных детей он рассовывает по приютам сразу же после рождения, выглядит неестественной и грязной. В итоге - должен согласиться с Набоковым и признать, что "Исповедь" Руссо - это монотонная, псевдоглубокая, вычурная хрень. Поэтому, пользуясь терминологией Руссо, могу его определить только как автора на худой конец.

Чел заводит бложик. (Бложики появились задолго до письменности, на самом деле, когда Адам сказал "это всё она" - была произнесена самая частотная фраза бложиков.) Чел твердо убежден, что каждому интересна его повседневная жизнь, глубокая мотивация, статусы, сентенции, частота слово- и мочеиспускания.

Чел рано научился читать и писать, и с тех пор не мог определиться, что у него получается лучше. Он мог стать музыкантом. Но для этого требовалось развивать пальцы. И память. И голос. И разбираться в сложных партитурах... Чел мог бы стать певцом. Но для этого нужно уметь читать мелодию с листа... Чел брал уроки танцев и фехтования, но для этого нужно было в принципе двигаться.

Чел гоняет автостопом по Европе. Он мог бы стать религиозным гуру... Но за переход в другую конфессию начисляют стипендию, если вы непростой юноша. А какой юноша считает себя простым?.. А где напасешься стипендий для всех непростых юношей?.. Вошел. Камон. Вышел. Каминг аут. Пожаловался. Для чего еще создан бложик?

Чел ищет себя. (Самореализация появилась одновременно с той нахальной селф мейд обезьяной, которая подняла палку.) Чел зарабатывает в основном рерайтингом и копипастом. (Копипаст изобрели сразу с речью, еще до письменности, помните дымовую почту?) Копировальщик нот. Помощник посла. Секретарь. Репетитор. Но для этого нужно быть внимательным, аккуратным, терпеливым... Любить, блин, этих жалких никчемных людишек. Ничего, широкие интересы - больше причин менять статусы.

Чел интересуется девушками. Но молодым человеком интересуются в основном немолодые мужики со странными склонностями. А барышни челу нравятся благородные, утонченные, благоуханные... Но для этого нужно самому быть утонченным и благоуханным (и деньги, на благоухание нужны деньги - так было еще когда первые водоросли соперничали друг за друга). Нельзя не написать о барышнях в блоге. И ничего, что прочитают сразу все барышни. Так еще веселее.

И ничего, что стоит статус "в отношениях". Тереза же ​​не ведет собственный бложик, не регится в местных соцсетях, не тусуется с благоуханными барышнями. Как повезло - она ​​вообще плохо читает и пишет. Ее блог хейтили бы феминистки (как повезло, что феминисток не будет еще пару столетий!). Но он попал бы в тренд истинной женственности: вести дом, выслушивать партнера, восхищаться, отпускать на пати.

Чел принципиально чайлд-фри. Пять раз чайлд. И пять раз фри. Что это как не принципы? ("Дети? - переспросила кошка. - Тоже мне проблема, раздашь"... Коты, изображения котов, посты про котов, лайки котов появились сразу после того, как коты приручили человеков - самая удачная завоевательная и маркетинговая компания во Вселенной.)

Чел рассылает мэйлы как спамер. Старательно подсчитывает лайки под постами. У него много подписчиков! Хейтит кого-то (всех?..). Долго и подробно извиняется за неудачные мэйлы, чтобы каждый мог перечитать, в каких точно выражениях и с какой мотивацией он облажал друга. Чел ловит хайп. (Мы все иногда ловим хайп. Хайп парил над водами, когда земля была еще безвидна и пуста.) Эмпатия?.. Не слышали. (Такого слова еще не существовало, о'кей - она вообще когда-нибудь существовала? Зато хейтеры существуют с незапамятных времен, спросите Каина, где его брат.)

Мир несправедлив к автору бложика. А ведь он умеет создавать качественный контент! Никто, никто не справедлив. Светские женщины отворачиваются. Предают. Бросают. Не любят. Друзья не любят. Злословят. Требуют чего-то. Пишут злые комменты на злые мэйлы. Отфрендживаются.

И банят. И банят... (Надо ли говорить, что бан существовал, если применимо к нему это слово, еще до создания мира. Ничто - это и был межгалактический про-бан. Из которого, слава, между прочим, Богу, все мы и выползли и куда неодержимо катимся силой сатанинского интернета.)

А он мог бы сиять! Но не сияет.

Он театрал и пишет для Ютуба. (О нет, это было до Ютуба.)

Он любит природу и постит в Инсте пейзажи и макрофото. (Но это было до Инстаграма.)

Он звезда Тик-Тока с неловкими сливами. (Но до Тик-Тока часикам еще тикать и токать.)

В Тиндере он не успевает отвечать на лайки. (Но Тиндер еще не родился.)

И кто разберет его возраст в этом обманчивом Фейсбуке. (Особенно, если Фейсбук еще не существует.)

О времена, о нравы. Что изменилось?.. Ей-богу, ничего. ______________________________________________________ Па-беларуску хайп...

Тутака...

Чэл заводзіць бложык. (Бложыкі з'явіліся яшчэ да пісьменнасці, уласна калі Адам сказаў "гэта ўсё яна" - была заснаваная самая частотная фраза бложыкаў.) Ён цвёрда ўпэўнены, што ўсім цікавыя яго абыдзённы побыт, глыбокія матывацыі, статусы, сентэнцыі і аргументы.

Чэл рана навучыўся чытаць і пісаць, і з таго часу не могу вызначыцца, што ў яго атрымліваецца лепш. Ён мог бы стаць музыкам. Але для гэтага трэба было развіваць пальцы. І памяць. І голас. І разбірацца ў складаных партытурах... Ён мог бы стаць спеваком. Але для гэтага трэба чытаць з ліста мелодыю... Ён браў урокі танцаў і фехтавання, але для гэтага трэба было ў прынцыпе рухацца.

Чэл ганяе аўтаспынам па Еўропе. Ён мог бы стаць рэлігійным гуру... Але за пераход у іншую канфесію могуць прызначыць стыпендыю, калі ты няпростая асоба. А які юнак усведамляе сябе простым?.. А дзе напасешся стыпендый на ўсіх няпростых юнакоў?.. Зайшоў. Камінг. Выйшаў. Камінгаўт. Пажаліўся. Для чаго ж яшчэ створаны бложык?

Чэл уладкоўваецца ў жыцці. (Самарэалізацыя з'явілася адначасова з той нахабнай сэлфмэйд малпай, якая падняла палку.) Ён зарабляе пераважна рэрайтынгам і капіпастам. (Капіпаст вынайшлі адразу з пісьменнасцю, памятаеце дымавую пошту?) Перапісчыкам нотаў. Памочнікам амбасадара. Сакратаром. Репетытарам. Але для гэтага трэба быць уважлівым, акуратным, цярплівым... Любіць, блін, людзішак. Затое ёсць нагоды, каб мяняць статусы.

Чэл цікавіцца паненкамі. Але маладым чэлам цікавяцца пераважна немаладыя мужыкі з дзіўнымі прыхільнасцямі. А паненкі пажадана, каб былі шляхетныя, вытанчаныя, духмяныя... Але ж для гэтага трэба самому быць вытанчанаму і духмянаму (і грошы, для духмянасці патрэбныя грошы - так было спрадвеку). Пра паненак ніяк нельга не напісаць у бложыку. Нічога, што яго чытаюць адразу ўсе паненкі. Так нават весялей.

І нічога, што стаіць статус "у стасунках". Тэрэза ж не вядзе ўласны бложык, не рэгіцца ў мясцовых сацсетках, не тусуецца з духмянымі паненкамі. Які шанцунак - яна ў прынцыпе дрэнна чытае і піша. Яе бложык выклікаў бы хэйт феміністак (феміністак не будзе яшчэ пару стагоддзяў!). Затое мог бы трапіць у трэнд ісціннай жаноцкасці: трымаць дом, выслухоўваць партнёра, захапляцца, адпускаць на паці.

Чэл прынцыпова чайлд-фры. Пяць разоў чайлд. І пяць разоў фры. Што гэта як не прынцыпы? ("Дзеці? - перапытаў кот. - Ат, раздасі". ...Каты, карцінкі катоў, пасты пра катоў, лайкі катоў былі ад стварэння катоў.)

Чэл рассылае мэйлы. Пільна лічыць лайкі. У яго багата падпісчыткаў! Хэйціць кагосьці. Шматслоўна і падрабязна апраўдваецца за няўдалыя мэйлы, каб усе дакладна расчыталі, у якіх менавіта выразах і з якой матывацыяй ён адхэйціў сябра. Чэл ловіць хайп. (Мы ўсе часам ловім хайп. Хайп лётаў над водамі, калі зямля была яшчэ пустая і неўладкаваная.) Эмпатыя?.. (Такога слова яшчэ не існавала, ды ладна - ці існуе яна ўвогуле? Затое хэйтары існавалі спрадвеку, спытай Каіна, дзе ягоны брат.)

Свет несправядлівы да аўтара бложыка. Ніхто, ніхто не справядлівы. Свецкія жанчыны адварочваюцца. Здраджваюць. Пакідаюць. Не любяць. Сябры не любяць. Зласловяць. Патрабуюць нешта. Пішуць злыя каменты на злыя мэйлы. Адфрэнджваюць.

І баняць.

А ён мог бы блістаць! Але не блістае.

Ён тэатрал і піша для ютуба. (А, не, гэта было да ютуба.)

Ён любіць прыроду і посціў бы ў Інсту пейзажы і макрафота. (Але гэта было да Інстаграма.)

Ён стаў бы зоркай Цік-Току з няёмкімі злівамі. (Але да Цік-Току гадзіннікам яшчэ цік-такаць і цік-такаць.)

У Ціндары ён не паспяваў бы адказваць на падабайкі. (Але Ціндару яшчэ няма.)

І хто разбярэ яго ўзрост у гэтым зманлівым Фэйсбуку. (Асабліва калі Фэйсбук яшчэ не існуе.)

О часы, о норавы. Што памянялася?.. Далібог жа нічога.