РекламаЭлектронная
1 ₽
Ваша оценкаDoblins erster gro?er Roman
Terror und politische Verfolgung, Religion und Gewaltlosigkeit sind die zentralen Themen des erstmals 1915/16 im S. Fischer Verlag erschienenen ›Wang-lun‹. Mit seiner modernen Erzahltechnik und den beeindruckenden Massenszenen begeisterte das Buch die zeitgenossische Kritik. »Nimmt man es in der heutigen Zeit des Terrorismus in die Hand«, so Gunter Grass, »wirkt das Werk ungeheuer aktuell.«
Mit einem Nachwort von Gabriele Sander
Жанры
Купить эту книгу
РекламаКупить-20%
Рейтинг LiveLib
3,9
56 оценок
- 543%
- 427%
- 321%
- 25%
- 14%
Ваша оценкаПрочитали 62Хотят прочитать 190
Рецензии
leila276 апреля 2014 г.Читать далееВ очередной раз убеждаюсь, что из врачей получаются прекрасные писатели. Конан Дойл, Чехов, Булгаков, Моэм, а теперь еще и Дёблин.
Хороший роман, хотя честно говоря, чтение его мне далось совсем непросто. Изначально, меня привлекло то, что немецкий писатель написал китайский роман. Казалось бы, две культуры не имеющие ничего общего, сможет ли немец передать дух Востока, необычайный витиеватый слог, приятную тягучесть и размеренность повествования? Мне кажется, что у него это вышло великолепно. Отдельно нужно отметить многочисленные легенды и истории, которые хотя и не совсем связаны с нитью сюжета, но в итоге внесли китайский колорит, и на протяжении романа, подогревали интерес к происходящему. А чего стоят описания массовых действ, празднований, сражений? Только и успевала слюнки вытирать. Я вообще испытываю слабость к батальным сценам, будь то кино или книга. Сверкание мечей, рассекающих воздух, жажда крови и убийств – это не может не волновать, а Дёблин дарит своему читателю замечательную возможность разгуляться.
Невозможно рассматривать роман, не упомянув о человеческих массах. В сущности, именно толпа людей и является главным героем романа. А следить за сборищем людей, объеденных якобы общей идеей, всегда интересно. Почему якобы? Я очень настороженно отношусь к любым организованным или неорганизованным группам, и слабо понимаю цель подобных образований. Я не увидела у сектантов мотивацию нахождения в обществе «поистине слабых». Это скорее естественное природное стремление быть в группе, и чувствовать, что тобою кто-то руководит. Когда секта состояла из небольшого количества людей, все было вроде понятно, но потом все это приобрело хаотичный характер, и сама идея потерялась.
А идея вот в чем. В основе секты лежат основы даосизма, а именно принцип «у-вэй», другим словом «недеяния». Людям проповедовалась концепция «делать то, что ничего не делать», и никаким образом не отвечать на притеснения. Мое отношение к этому положению менялось на протяжении всего романа. Сначала мне казалось это чуждым. Это как, если тебе дали пощечину, не то чтобы, не подставлять другую щеку, а просто стоять в ступоре и ждать с моря погоды? Нет, мне это не подходит. Но потом, очарование «силы слабости» распространилось и на меня. В сущности, данная идея это поиск гармонии с окружающим миром. И мне импонирует то, что в отличие от других китайских верований, здесь теряется главенствующая роль показных культов и обрядов, а большое значение имеет внутреннее состояние человека, созвучие собственного «я» с землей и космосом. Да и есть ли смысл бороться с тем, чему подчиняешься?
Еще хочется поговорить о цвете романа, да, именно о цвете. Здесь все наполнено желтым и его оттенками. Желтый колокол, желтый крокодил, желтый властелин, желтые части убранства храмов и одеяния императора и подчиненных. Даже цветы, если они встречались, то это нарциссы или орхидеи, и я уверена, что они желтые. А этот цвет один из самых неоднозначных. С одной стороны это цвет солнца, праздника, красоты, но он имеет и иные трактовки. Грех, предательство, увядание, да и на меня этот цвет навевает тревогу. Он отлично передает атмосферу романа. У Дёблина постоянно ощущается взаимоборство, будь то борьба сектантов с императором или внутренняя борьба героев. И что интересно, вроде и интриги особой нет, и так понятно, что победу одержит не народ, но напряжение держится до конца книги.
А еще меня очень заинтересовало имя главного героя – Ван Луня. Оказывается, что если его имя перевернуть и получить Лун Ван, то это имя главы драконов в китайской мифологии. Скорее всего, это не случайность, потому, что этот дракон гораздо больше других драконов, его длина около пятисот метров. Улавливаете сходство с Ван Лунем, он ведь тоже не из мелких. Притом говорится о драконе, не просто как о повелители и предводителе, а в первую очередь как о защитнике и хранителе. Именно таким для меня и является Ван Лунь.
И, конечно, не возможно не восхитится языком Дёблина. Мне кажется, он создает неповторимые речевые обороты и метафоры. Только открываешь роман, а там сразу – «Электричество играет на флейте рельс». А мне многого не надо, я сразу и растаяла. А вообще мои любимые – «зигзаги горячего бреда» и «его высокомерие гудело в медные трубы», теперь я не опускаю возможность сострить кому-нибудь подобным образом, правда, не все понимают, ну да ладно. И кстати, не смотря на интересные конструкции, текст не перегружен ими, и воспринимается все довольно легко, за что отдельное спасибо переводчику.
И теперь мне очень хочется приобрести бумажный вариант, потому что, читать Дёблина в электронке - кощунство. А читать обязательно. Это великолепная китайская сказка, которая поднимает политические, религиозные, социальные вопросы, да просто дарит возможность окунуться в выдуманный чарующий мир, приносящий истинное эстетическое наслаждение и катарсис.
56 понравилось799
violet_retro8 апреля 2014 г.Читать далее…Пройдем к немецкой части экспозиции. Периодом расцвета экспрессионизма в Германии стало десятилетие с 1914 по 1924 годы. Одним из наиболее выдающихся представителей данного течения был Альфред Дёблин, творчество которого представлено здесь картиной «Три прыжка Ван Луня».
Это яркое, масштабное полотно, посвященное трагическому эпизоду китайской истории, но, тем не менее, напрямую связанное и с напряженной немецкой действительностью, тревожившей мастера в момент создания картины. Ван Лунь, образ которого является центральным, воплощает собой впечатляющую народную массу, поднявшуюся в революционном движении против маньчжурского правления. В то же время, это реальный исторический персонаж. Обратите внимание, какими резкими мазками выписаны лицо и одежда Ван Луня. Кисть Дёблина не стремится передать настроение или эмоции, что только подчеркивает всю эпичность полотна.
На заднем плане изображены другие участники событий. Присмотритесь, как выписан наряд бонзы Доу, с каким мастерством изображены многочисленные статуэтки богов, окружающие Ма Ноу, соратника Ван Луня. Для работы над этими элементами Дёблину пришлось провести немало часов за изучением книг о китайской истории и культуре. Многочисленные последователи движения у-вэй, изображенные в одной части картины позади центральной фигуры главы движения, выписаны не так детально, хотя отдельные лица и видны отчетливее прочих. Некоторые элементы картины повторяются снова и снова в разных вариантах и положениях, что можно считать некой отсылкой к зарождающемуся футуризму с его попытками изобразить движущийся трехмерный объект в двумерном пространстве. Заслуживают внимания и женские персонажи. В том, как их изображает Дёблин, видится некоторая порочность и чувственность, объединяющая их между собой. Данная особенность отсылает к другим работам мастера, где он изображает женщин в похожей манере.
Цветовое решение полотна вполне характерно для экспрессионизма. Дёблин использует только яркие, насыщенные оттенки. Красным цветом выписана та часть картины, где разворачивается батальная сцена, с жестоким натурализмом художник использует багровые и кроваво-алые тона. Характерный для экспрессионизма черный контур подчеркивает решительные лица людей и их традиционные прически-косички. Красный в сочетании с желтым использован и для одежд высокопоставленных вельмож в другом углу картины, зеленым выписаны заросли гаоляна на заднем плане и одежда бонзы, сам же Ван Лунь изображен в сером. Этот цвет призван подчеркнуть его колеблющееся положение. Принцип недеяния спорно сочетается с массовыми убийствами и жестокостью, поэтому такое цветовое решение логично выделяет и подчеркивает позицию центральной фигуры.
Наконец, говорящей является и сама позиция Ван Луня. Он не смог стать полноценным участником движения у-вэй, хотя и возглавил его, поэтому его обособленность весьма символична. Стоит также вспомнить, что его фигура является воплощением всего мятежного народа, поэтому такое положение выражает и все те сложности, с которыми приходилось столкнуться мятежникам. Конфликт конфуцианства с учением о дао, конфликт маньчжурского императора и народа, пытающегося вернуть трон династии Мин, все это отчетливо выражается в выписанной резкими штрихами центральной фигуре Луня. Дёблину мастерски удалось передать этот непосредственно связанный, но, в то же время, совершенно отдельный от всего происходящего образ…
Конечно же, никакой я не экскурсовод и «Три прыжка Ван Луня» - не картина, а книга. Но впечатление от языка автора настолько сильное, что представить себе полотно эпических масштабов крайне просто. Повествование не останавливается на движениях душ, оно описывает только действия, только внешние обстоятельства, только форму намеренно простым языком. Для времен написания романа это настоящий модернизм, да и современному читателю впечатлений хватает. Правда, можно отметить некоторое отсутствие динамики, но этот недостаток с лихвой компенсируют многочисленные отсылки и факты, связанные с китайской культурой. Скучно не становится. Становится ясно – знакомство с Дёблином стоит продолжать.
51 понравилось868
Aedicula7 апреля 2014 г."Ты хочешь править миром и держать все под контролем? Думаю, это невозможно.Читать далее
Мир - священный сосуд, и управлять им нельзя. Будешь пытаться - только сделаешь хуже. Мир ускользнет у тебя меж пальцев и исчезнет.
Одни рождены вести, другие - следовать. Одни всегда напряжены, другие - радуются жизни. Одни от природы велики и сильны, другие - малы. Одним хватает защиты и пищи, другие вечно борются за существование.
Мастер принимает вещи, как они есть, и из сострадания избегает излишеств и крайностей."
Лао-цзы, "Дао дэ цзин", ст. 29Пожалуй, "Три прыжка Ван Луня" стала одной из самых лучших книг, прочитанных мною в этом году. В голове крутится масса лестных эпитетов, как бы лучше охарактеризовать эту книгу, но не один не передает всю полноту гениальности социального наблюдения, экспрессионично оформленного под колоритный китайский эпос. На лицо впечатляюще проделанная работа автора - настолько детально воспроизведенная культура и быт Китая 18 века, что трудно не принять художественный сюжет за одно целое с исторической составляющей романа. Впечатления остались ошеломляющие, поэтому очень понимаю, почему именно это произведение, практически 100 лет назад принесло молодому немецкому врачу, Альфреду Дёблину, писательскую славу!
В романе "Три прыжка Ван Луня" Дёблин, обращаясь к даосскому принципу у-вэй ("недеяние"), раскрывает трагическую историю секты "истинно слабых" стремительно распространившейся по территории Китая в 18 в. Множество отверженных обществом и государством, брошенных волею в судьбы в яму нищеты и просто слабых духом, стягиваются со всех концов Поднебесной, влекомые словами о том, "как мал человек, как быстро все проходит в жизни и как бессмысленно бестолковое мельтешение". И чтобы обрести желанный покой и свободу, требуется всего ничего - обратиться к спасительному "срединному пути", соблюдая три правила у-вэй, установленных основателем движения, неким Ван Лунем из Хуньганцуни, и таким образом, получить шанс достигнуть врат Западного Рая. Но изначально смиренное, религиозное движение со временем приобретает острый политический характер, что уже не может остаться без внимания императора желтой земли, Цяньлуна.
Весьма однотонно вплетается нить древних верований и китайской мифологии в сюжетную ткань реалистичной повседневности и даже в описания природы. Верования и бытие тут настолько естественно едины, что со временем, проникаясь этой насыщенной атмосферой, теряешь между ними грань. Над болотами слабыми огоньками носятся духи утопленников, куклы-вуду оживают в руках народных ведьм, демоны, выпархивают через окна летучими мышами, а аптекарь помимо толченной заячьей печени, помогающей от полнокровия и внезапных приступов гнева, может предложить напиток с растения чжи, дарующей бессмертие. Не обошелся без мистического статуса колдуна и сам Ван Лунь, сын рыбака, для усиления эффекта впечатления на простых смертных. Но и сам, Ван Лунь, не стандартный главный герой, на мой взгляд, не та сильная личность, способная руководить и задавать движение последовавшей за ним толпе. Хотя скорее всего, главную роль тут все-таки играет сама секта, последователи "слабых", человеческая масса, получившая собственную жизнь и свой путь, но при всех своих метаморфозах, она неизменно имела лицо Ван Луня, где лица других руководителей, были лишь временными масками. Так, его движение, его кровное детище, отпущенное на самотек, удивляет своего родителя явной несхожестью с первоначальной задумкой.
"И еще я хочу напомнить вам о Гуаньинь и других золотых буддах, которых почитает Ма Ноу; они - мудрые, достигшие зрелости боги,и я тоже хочу их почитать, потому что они говорили: человек не должен убивать ничего живого."
Но секта отказывается от идолопоклонничества, и что остается у них в назидание? Некогда золотые статуи Будд разбиты, а хрустальные осколки многорукой богини Гуаньинь теперь могут разве что ранить подошвы путников, случайно забредших в мискантовую долину. Не символично ли это с тем, как безобидный священный принцип у-вэй из-за не сохранения своих первичных догм, превращается в свою противоположность, уже не приносящую покой в душу отчаявшихся? Вина ли это Ван Луня, оставившего движение без присмотра, в самый ответственный момент его расцвета? Вина ли это Ма Ноу, странствующего монаха, схватившегося за всученные ему бразды правления, уступившего желаниям толпы, и, отступившись от одной догмы, дав жизнь течению "Разбитых дынь"? На это Ма Ноу лишь отвечает Вану:
"Ни один из них примкнул бы к нам и вся наша работа пошла бы прахом, если бы мы строили другую тюрьму - из старых засохших слов, из слишком жестких правил".
Забавно, но от настоящего у-вэй действительно имеющего отношение к даосизму, тут только слово и пара притч. Да, согласно роману, последователи секты извратили священный принцип Лао-цзы. "Недеяние" было уравнено ими по смыслу с бездельем, превратилось в бродяжничество, в то время как его первичная трактовка больше подразумевает следование своей судьбе, проповедует простоту и скромность. В паре фраз не объяснить суть у-вэй, но оно предполагает достижения духовной свободы. То есть, придерживаясь принципа у-вэй, человек по жизни наслаждается высшей свободой - свободой от выбора. Сейчас принято говорить "Наличие выбора и есть свобода!", но тут у-вэй смотрит глубже - "Свобода там, где выбор вообще не требуется". Так что абсурд уже в том, что люди примыкающие к у-вэй, уже нарушили тот его первичный, настоящий смысл. Нарушили, затоптали и забыли...
"Их, которые были поистине слабыми по отношению к благой судьбе, принудили сражаться. Ведь не могли же они допустить, чтобы благое учение было искоренено, смыто как негодная тушь."В общем, в сюжетных действиях романа очень прозрачно рассматривается исследование взаимоотношений лидера и людской массы под влиянием идеи, так, что художественные события неоднократно будут приводить читателя к интересным выводам. В многогранности романа заключено и рассмотрено множество вопросов, но, наверное, на один, самый главный, который и заключен в лейтмотиве всего произведения (это 29 стих "Дао дэ цзина", приведенный мною как эпиграф к этому отзыву, который неоднократно цитируется в самом романе): "Человек против целого мира. Может ли он ему противостоять?".
У меня возникало множество других наблюдений из этого романа, некоторыми наиболее впечатлившими, постараюсь поделиться ниже. Например, по отдельности, обособленно, людская масса не представляет опасности, легко подавляема и контролируема, но что происходит при внедрении в нее свежей идеи, которая удачно ложится в струю актуальных потребностей, в актуальное время для определенного слоя общества? Это сравнимо с легким дуновением ветра, знаменующим скорый приход разрушительного тайфуна, с внезапным отходом вод от берегов, которые скоро обрушатся на них с силой цунами.
Что происходит с этой людской массой и с цельностью самой заложенной в нее идеей при смене руководства, малейшего отступа от принципа? Как поразительно она деформируется, как радикально меняет свое направление, неизменным остается только "костяк" массы, наиболее ее яркие личности.
Для лучшего понимания составляющего "костяка" этой массы, Дёблин, мягко отходя от основного повествования и также легко в него возвращаясь, рассматривает истории других персонажей книги. Что мне особенно понравилось, что Дёблин не спешит ответить читателю на все вопросы, копаясь в душе своих персонажей и вынимая с них готовые ответы на их поступки. Он уделяет внимание их психологическому состоянию, но не раскрывает их полностью, чтобы мы не смогли с уверенностью сказать, что хорошо поняли того или иного персонажа.
Многограннейший роман, многослойный, масштабный и, по моему скромному мнению, захватывающий! Искренне желаю этой книге побольше читателей и с удовольствием продолжу чтение других произведений Дёблина, и думаю, на этот раз обратить внимание на его "Горы моря и гиганты" - в приложениях к изданию неоднократно говорится, что это вторая книга после "Три прыжка Ван Луня" признанная критикой, как "важная веха в истории новой немецкой литературы". Значит, надо брать!37 понравилось482
Цитаты
TibetanFox10 ноября 2013 г.Просто быть бродягой — этого мало; нужно ещё знать, по каким дорогам бродить.
22 понравилось422
DavidBadalyan31 марта 2021 г.Как хорошо, что имеются книги, которые я сам написал. Я могу сравнивать себя нынешнего с тем, каким был раньше; могу искать, находить…
15 понравилось341- TibetanFox22 ноября 2013 г.
Жизнь вертится словно мельничное колесо; и никто не знает, за какую лопасть он ухватился.
12 понравилось171
Подборки с этой книгой
Герой - мужчина
- 561 книга
Немецкоязычная классика. 20 век.
- 100 книг
Классный журнал 8Г
- 1 306 книг
Еврейские авторы в мировой литературе
- 363 книги
Crème de la Crème
- 51 книга
Другие издания
