Die drei Sprunge des Wang-lun

В очередной раз убеждаюсь, что из врачей получаются прекрасные писатели. Конан Дойл, Чехов, Булгаков, Моэм, а теперь еще и Дёблин.

Хороший роман, хотя честно говоря, чтение его мне далось совсем непросто. Изначально, меня привлекло то, что немецкий писатель написал китайский роман. Казалось бы, две культуры не имеющие ничего общего, сможет ли немец передать дух Востока, необычайный витиеватый слог, приятную тягучесть и размеренность повествования? Мне кажется, что у него это вышло великолепно. Отдельно нужно отметить многочисленные легенды и истории, которые хотя и не совсем связаны с нитью сюжета, но в итоге внесли китайский колорит, и на протяжении романа, подогревали интерес к происходящему. А чего стоят описания массовых действ, празднований, сражений? Только и успевала слюнки вытирать. Я вообще испытываю слабость к батальным сценам, будь то кино или книга. Сверкание мечей, рассекающих воздух, жажда крови и убийств – это не может не волновать, а Дёблин дарит своему читателю замечательную возможность разгуляться.

Невозможно рассматривать роман, не упомянув о человеческих массах. В сущности, именно толпа людей и является главным героем романа. А следить за сборищем людей, объеденных якобы общей идеей, всегда интересно. Почему якобы? Я очень настороженно отношусь к любым организованным или неорганизованным группам, и слабо понимаю цель подобных образований. Я не увидела у сектантов мотивацию нахождения в обществе «поистине слабых». Это скорее естественное природное стремление быть в группе, и чувствовать, что тобою кто-то руководит. Когда секта состояла из небольшого количества людей, все было вроде понятно, но потом все это приобрело хаотичный характер, и сама идея потерялась.

А идея вот в чем. В основе секты лежат основы даосизма, а именно принцип «у-вэй», другим словом «недеяния». Людям проповедовалась концепция «делать то, что ничего не делать», и никаким образом не отвечать на притеснения. Мое отношение к этому положению менялось на протяжении всего романа. Сначала мне казалось это чуждым. Это как, если тебе дали пощечину, не то чтобы, не подставлять другую щеку, а просто стоять в ступоре и ждать с моря погоды? Нет, мне это не подходит. Но потом, очарование «силы слабости» распространилось и на меня. В сущности, данная идея это поиск гармонии с окружающим миром. И мне импонирует то, что в отличие от других китайских верований, здесь теряется главенствующая роль показных культов и обрядов, а большое значение имеет внутреннее состояние человека, созвучие собственного «я» с землей и космосом. Да и есть ли смысл бороться с тем, чему подчиняешься?

Дальше...

Еще хочется поговорить о цвете романа, да, именно о цвете. Здесь все наполнено желтым и его оттенками. Желтый колокол, желтый крокодил, желтый властелин, желтые части убранства храмов и одеяния императора и подчиненных. Даже цветы, если они встречались, то это нарциссы или орхидеи, и я уверена, что они желтые. А этот цвет один из самых неоднозначных. С одной стороны это цвет солнца, праздника, красоты, но он имеет и иные трактовки. Грех, предательство, увядание, да и на меня этот цвет навевает тревогу. Он отлично передает атмосферу романа. У Дёблина постоянно ощущается взаимоборство, будь то борьба сектантов с императором или внутренняя борьба героев. И что интересно, вроде и интриги особой нет, и так понятно, что победу одержит не народ, но напряжение держится до конца книги.

А еще меня очень заинтересовало имя главного героя – Ван Луня. Оказывается, что если его имя перевернуть и получить Лун Ван, то это имя главы драконов в китайской мифологии. Скорее всего, это не случайность, потому, что этот дракон гораздо больше других драконов, его длина около пятисот метров. Улавливаете сходство с Ван Лунем, он ведь тоже не из мелких. Притом говорится о драконе, не просто как о повелители и предводителе, а в первую очередь как о защитнике и хранителе. Именно таким для меня и является Ван Лунь.

И, конечно, не возможно не восхитится языком Дёблина. Мне кажется, он создает неповторимые речевые обороты и метафоры. Только открываешь роман, а там сразу – «Электричество играет на флейте рельс». А мне многого не надо, я сразу и растаяла. А вообще мои любимые – «зигзаги горячего бреда» и «его высокомерие гудело в медные трубы», теперь я не опускаю возможность сострить кому-нибудь подобным образом, правда, не все понимают, ну да ладно. И кстати, не смотря на интересные конструкции, текст не перегружен ими, и воспринимается все довольно легко, за что отдельное спасибо переводчику.

И теперь мне очень хочется приобрести бумажный вариант, потому что, читать Дёблина в электронке - кощунство. А читать обязательно. Это великолепная китайская сказка, которая поднимает политические, религиозные, социальные вопросы, да просто дарит возможность окунуться в выдуманный чарующий мир, приносящий истинное эстетическое наслаждение и катарсис.

…Пройдем к немецкой части экспозиции. Периодом расцвета экспрессионизма в Германии стало десятилетие с 1914 по 1924 годы. Одним из наиболее выдающихся представителей данного течения был Альфред Дёблин, творчество которого представлено здесь картиной «Три прыжка Ван Луня».

Это яркое, масштабное полотно, посвященное трагическому эпизоду китайской истории, но, тем не менее, напрямую связанное и с напряженной немецкой действительностью, тревожившей мастера в момент создания картины. Ван Лунь, образ которого является центральным, воплощает собой впечатляющую народную массу, поднявшуюся в революционном движении против маньчжурского правления. В то же время, это реальный исторический персонаж. Обратите внимание, какими резкими мазками выписаны лицо и одежда Ван Луня. Кисть Дёблина не стремится передать настроение или эмоции, что только подчеркивает всю эпичность полотна.

На заднем плане изображены другие участники событий. Присмотритесь, как выписан наряд бонзы Доу, с каким мастерством изображены многочисленные статуэтки богов, окружающие Ма Ноу, соратника Ван Луня. Для работы над этими элементами Дёблину пришлось провести немало часов за изучением книг о китайской истории и культуре. Многочисленные последователи движения у-вэй, изображенные в одной части картины позади центральной фигуры главы движения, выписаны не так детально, хотя отдельные лица и видны отчетливее прочих. Некоторые элементы картины повторяются снова и снова в разных вариантах и положениях, что можно считать некой отсылкой к зарождающемуся футуризму с его попытками изобразить движущийся трехмерный объект в двумерном пространстве. Заслуживают внимания и женские персонажи. В том, как их изображает Дёблин, видится некоторая порочность и чувственность, объединяющая их между собой. Данная особенность отсылает к другим работам мастера, где он изображает женщин в похожей манере.

Цветовое решение полотна вполне характерно для экспрессионизма. Дёблин использует только яркие, насыщенные оттенки. Красным цветом выписана та часть картины, где разворачивается батальная сцена, с жестоким натурализмом художник использует багровые и кроваво-алые тона. Характерный для экспрессионизма черный контур подчеркивает решительные лица людей и их традиционные прически-косички. Красный в сочетании с желтым использован и для одежд высокопоставленных вельмож в другом углу картины, зеленым выписаны заросли гаоляна на заднем плане и одежда бонзы, сам же Ван Лунь изображен в сером. Этот цвет призван подчеркнуть его колеблющееся положение. Принцип недеяния спорно сочетается с массовыми убийствами и жестокостью, поэтому такое цветовое решение логично выделяет и подчеркивает позицию центральной фигуры.

Наконец, говорящей является и сама позиция Ван Луня. Он не смог стать полноценным участником движения у-вэй, хотя и возглавил его, поэтому его обособленность весьма символична. Стоит также вспомнить, что его фигура является воплощением всего мятежного народа, поэтому такое положение выражает и все те сложности, с которыми приходилось столкнуться мятежникам. Конфликт конфуцианства с учением о дао, конфликт маньчжурского императора и народа, пытающегося вернуть трон династии Мин, все это отчетливо выражается в выписанной резкими штрихами центральной фигуре Луня. Дёблину мастерски удалось передать этот непосредственно связанный, но, в то же время, совершенно отдельный от всего происходящего образ…

Конечно же, никакой я не экскурсовод и «Три прыжка Ван Луня» - не картина, а книга. Но впечатление от языка автора настолько сильное, что представить себе полотно эпических масштабов крайне просто. Повествование не останавливается на движениях душ, оно описывает только действия, только внешние обстоятельства, только форму намеренно простым языком. Для времен написания романа это настоящий модернизм, да и современному читателю впечатлений хватает. Правда, можно отметить некоторое отсутствие динамики, но этот недостаток с лихвой компенсируют многочисленные отсылки и факты, связанные с китайской культурой. Скучно не становится. Становится ясно – знакомство с Дёблином стоит продолжать.

Пожалуй, "Три прыжка Ван Луня" стала одной из самых лучших книг, прочитанных мною в этом году. В голове крутится масса лестных эпитетов, как бы лучше охарактеризовать эту книгу, но не один не передает всю полноту гениальности социального наблюдения, экспрессионично оформленного под колоритный китайский эпос. На лицо впечатляюще проделанная работа автора - настолько детально воспроизведенная культура и быт Китая 18 века, что трудно не принять художественный сюжет за одно целое с исторической составляющей романа. Впечатления остались ошеломляющие, поэтому очень понимаю, почему именно это произведение, практически 100 лет назад принесло молодому немецкому врачу, Альфреду Дёблину, писательскую славу!

В романе "Три прыжка Ван Луня" Дёблин, обращаясь к даосскому принципу у-вэй ("недеяние"), раскрывает трагическую историю секты "истинно слабых" стремительно распространившейся по территории Китая в 18 в. Множество отверженных обществом и государством, брошенных волею в судьбы в яму нищеты и просто слабых духом, стягиваются со всех концов Поднебесной, влекомые словами о том, "как мал человек, как быстро все проходит в жизни и как бессмысленно бестолковое мельтешение". И чтобы обрести желанный покой и свободу, требуется всего ничего - обратиться к спасительному "срединному пути", соблюдая три правила у-вэй, установленных основателем движения, неким Ван Лунем из Хуньганцуни, и таким образом, получить шанс достигнуть врат Западного Рая. Но изначально смиренное, религиозное движение со временем приобретает острый политический характер, что уже не может остаться без внимания императора желтой земли, Цяньлуна.

Дальше...

В общем, в сюжетных действиях романа очень прозрачно рассматривается исследование взаимоотношений лидера и людской массы под влиянием идеи, так, что художественные события неоднократно будут приводить читателя к интересным выводам. В многогранности романа заключено и рассмотрено множество вопросов, но, наверное, на один, самый главный, который и заключен в лейтмотиве всего произведения (это 29 стих "Дао дэ цзина", приведенный мною как эпиграф к этому отзыву, который неоднократно цитируется в самом романе): "Человек против целого мира. Может ли он ему противостоять?".

У меня возникало множество других наблюдений из этого романа, некоторыми наиболее впечатлившими, постараюсь поделиться ниже. Например, по отдельности, обособленно, людская масса не представляет опасности, легко подавляема и контролируема, но что происходит при внедрении в нее свежей идеи, которая удачно ложится в струю актуальных потребностей, в актуальное время для определенного слоя общества? Это сравнимо с легким дуновением ветра, знаменующим скорый приход разрушительного тайфуна, с внезапным отходом вод от берегов, которые скоро обрушатся на них с силой цунами.
Что происходит с этой людской массой и с цельностью самой заложенной в нее идеей при смене руководства, малейшего отступа от принципа? Как поразительно она деформируется, как радикально меняет свое направление, неизменным остается только "костяк" массы, наиболее ее яркие личности.
Для лучшего понимания составляющего "костяка" этой массы, Дёблин, мягко отходя от основного повествования и также легко в него возвращаясь, рассматривает истории других персонажей книги. Что мне особенно понравилось, что Дёблин не спешит ответить читателю на все вопросы, копаясь в душе своих персонажей и вынимая с них готовые ответы на их поступки. Он уделяет внимание их психологическому состоянию, но не раскрывает их полностью, чтобы мы не смогли с уверенностью сказать, что хорошо поняли того или иного персонажа.
Многограннейший роман, многослойный, масштабный и, по моему скромному мнению, захватывающий! Искренне желаю этой книге побольше читателей и с удовольствием продолжу чтение других произведений Дёблина, и думаю, на этот раз обратить внимание на его "Горы моря и гиганты" - в приложениях к изданию неоднократно говорится, что это вторая книга после "Три прыжка Ван Луня" признанная критикой, как "важная веха в истории новой немецкой литературы". Значит, надо брать!

Ох, нелёгкая это работа... "Три прыжка Ван Луня" читать одновременно и любопытно, и невыносимо скучно. Спишем это на то, что роман у автора первый, да к тому же ещё и написанный "из вредности", в пику тем литераторам, которые в своих произведениях хотели углубиться в мир личности. Какая к чёрту личность? – злится Дёблин. Ведь сила в чём, брат, сила — в массах. И "Три прыжка Ван Луня" вроде как и говорят о Ван Луне, но сам он — дело десятое.

Попробую хоть немного структурировать впечатления, хоть и нелегко сделать это после очень хороших статей (спасибо изданию) в конце книги. Дёблин тему масс отлично раскрыл в "Горах морях и гигантах", но при написании "Трёх прыжков..." до "Гор..." были ещё долгие годы. Так что "Три прыжка..." — это только разгон. Масса — совершенно особое образование, не похожее по своим характеристикам на отдельных личностей, её составляющих. Есть у неё особая сила, есть и свои слабости. Именно в силе массы Дёблин видит будущее и рычаг, который способен повернуть Вселенную на несколько градусов. Но при этом никакая масса не может действовать сама по себе, нужно чтобы кто-то пинал её вперёд, направлял, руководил, указывал путь. В "Трёх прыжках..." сразу несколько руководителей и несколько путей развития массовых сект. Самым значительным, само собой, является Ван Лунь, который и на человека-то не особенно похож. Он, безусловно, пассионарий. Огромного роста, огромной силы, огромной воли... Огромной жестокости. Хоть он и проповедует "недеяние" и даже непротивление злу, тем не менее, именно он убивает больше всего народа в романе. Такова судьба любого "ведущего за собой".

Кроме массы и лидера интересна в романе роль женщин. К ним Дёблин явно относится с подозрением. Он не отказывает им в уме, силе и т.д., тем не менее постоянно показывает их, как вместилище какого-либо порока или слабости.

Но интереснее всего в "Трёх прыжках..." — тема Китая. Хоть Дёблин и писал роман "в ответ", к фактической части он подошёл ответственно и изучил столько литературы по Китаю, что сноски на легенды-обычаи и другие интересные плюшки занимают несколько десятков страниц. атмосфера получилась что надо... И именно она и разбавляет скукоту нудного повествования. Как мне кажется, только ради этой атмосферы и стоит читать "Три прыжка...", потому что все остальные мысли, но более ладно оформленные и интересно обыгранные можно увидеть в позднем (и без сомнения блестящем) романе "Горы моря и гиганты".

В долгой прогулке есть разные задания: то конкретная книга, то книги из подборки, а то и - мое любимое - выбрать книгу автора. Почему любимое? Не знаю, потому что оно мне постоянно выпадает. Бёлль, Клавелл, де Линт. И вот теперь Дёблин. Но насколько же это не мое... В очередной раз убеждаюсь я, что с модернизмом мы никак не совместимы. И тем не менее с грехом пополам до завершения чтения я доплелась...

Роман получился очень зрелищным, если так можно сказать о книге, ярким, сильным. Правда для меня он был тяжеловат. Возможно, дело в самонастрое (моя боязнь модернизма), но он мне показался скучным. Я читала, как послушная школьница, продираясь сквозь жизненные перипетии Ван Луня - главного героя произведения. 

Как относиться к главному герою я так и не определилась. С одной стороны, я не люблю жестокость, не люблю агрессию, но с другой, жизнь была сама очень жестока к Луню.

"Поистине слабые" - отверженные китайским народом, китайской землей - нуждаются в лидере и им становится Ван Лунь? Вот только к добру ли это? И что из этого вышло?

Ма Ноу - очень интересный персонаж, хотя писать о нем не стану дабы не наспойлерить. 

Как итог, должна признаться. Я не поняла этого романа. Не то чтобы вообще, но значительной части. Он для меня остался айсбергом, от которого я смогла получить лишь верхушку. Я очень хочу вернуться к нему позднее, а точнее тогда, когда я смогу читать его с интересом, с погружением, читать и понимать ЧТО же хотел сказать автор. И я думаю, с Ван Лунем мы еще встретимся!

Неправильные, неправильные в книги выписаны идеи. Непротивление – это ж даже для китайских мужиков совершенно не мужское занятие! Поэтому сюжет был для меня с самого начала предсказуемый. Ну что с них взять, всю книгу чай пили, маньчжуров били и про дао говорили, ничего так и не добились. А все потому что с бабами объединились и вели себя не как мужики.

Хотя Ван Лунь ничего такой мужик. Решительный, крепкий, суровый, сразу тебе и вся народная масса, и отдельный человек. Хорошо его Дёблин выписал, выразительно, и душевные метания, и идеи всякие, и развитие персонажа. Ярко, внушительно, настоящий мужицкий портрет. Не то что всякие Ма Ноу мягкотелые.

Не хуже у Дёблина получились, удивительное дело, женщины. Очень правдивые женщины. Сами не знают, что хотят, из дома сбегают, страдают, склонны к проституции и вероломству, и вообще. Жена Ван Луня, опять же, глубокий художественный образ. Если ты Ван Лунь, неправильно, неправильно дома сидеть и борщ китайский есть. Нечего жену заводить. Поэтому про нее толком и не написано ничего, сразу понятно – лишний персонаж.

Третье, за что хочу похвалить Дёблина – Китай. Бабы, конечно, при любом раскладе глупее мужика в 5-40 раз, но самообразование никогда не лишнее. А образоваться из книги можно изрядно, традиций и всяких там церемоний в ней предостаточно, пласт культуры глубочайший и все для читателя, бери, пользуйся, развивайся. Хорошо, щедро, по-мужски.

Ну вот, у меня три плюса Дёблину, у него мне три прыжка, равновесие, какого нашему социальному устройству и не снилось. Но, если из книги правильно идеи почерпнуть и наоборот поступать, то, может, и приснится еще.

Наверно, все зависит от точки зрения. Книга Альфреда Дёблина «Три прыжка Ван Луня» не заставляет задуматься хоть о чем-то, она вообще не даёт простому человеку думать. Она как прилив, мощный, опасный, от которого нет спасения, а в итоге на голом песке, который должен быть обязательно жёлтым, это же китайская сказка, остаются погибшие и те, кто вскоре погибнуть должен. Так и наши мысли, мысль появляется, что-то особое в нас совершает, а потом уходит в никуда, даже не давая себя додумать.

Там, где мир фантазии сталкивается с реальностью, обязательно останутся такие недомысли и можно прийти к выводу, что автор издевался над бедным читателем. Это очень вряд ли, просто так вышло. Почти в одно время с Дёблином Толкин создавал Средиземье, а Дёблин создал фэнтезийный Китай. Как у одного автора остров Эленна был уничтожен огромной волной, так и у Дёблина на Китай накатываются волны народных восстаний. Причем оба автора европейцы, в той или иной мере соприкоснувшиеся с первой мировой войной. «Три прыжка Ван Луня» были написаны до нее, но любой хороший писатель — провидец, отражающий в своих фантазиях ближайшее, а порой и достаточно далекое будущее. И несомненно в отравлении «Расколотых дынь» и газовыми атаками первой мировой есть нечто общее. Европа ранее не знала таких войн, в которых один солдат — песчинка, он ничего не решает. Как и в «Трех прыжках Ван Луня» ничего не решит доблесть одного, лишь людская толпа, масса показана как единый организм и лишь она может на что-то повлиять.

Я убеждена, что еще со времен Конфуция, а может и раньше, сама идея государства глубоко больна. Не зря разошлись пути двух великих учителей китайского народа — Конфуция и Лао-цзы, которого считают если не основателем даосизма, то собирателем разнонаправленных народных верований в единую религию. Эти двое несомненно великих человека жили в одно время, но пошли они разными дорогами. Как и в наше время существуют интеллектуалы, обслуживающие интересы государства, они четко объясняют, почему ты живешь именно так, а какой-то подозрительный дядя законными методами забирает большую часть твоего дохода. Возможно, это слишком поверхностно и Конфуций тоже верил в высшее благо, только выраженное таким кривым способом. Но почему-то Лао-цзы ушёл странствовать и создал своё учение о пронизывающем всё и вся Дао, от которого и из которого всё.

Все фломастеры на вкус разные и если автор взялся рисовать картину, то использовал лишь несколько цветов - главным образом жёлтый, иногда черный с красным и совсем немного зеленого. Белые участки оставил незакрашенными. Брал фломастеры толстые, рисовал масштабно, с нажимом. А на вкус это получилось приятно, но странновато, что-то такое кисло-сладкое, не понятно, из чего приготовленное. Классическая китайская кухня, что с нее взять, хоть и в немецком исполнении. Хотя те, кто близко соприкасается с Китаем, сами становятся немного китайцами.

Это прелестно, когда у человека есть выбор. В Китае того времени выбора не было, император рождался императором, а крестьянин крестьянином. А раз государство глубоко больно, на его теле несомненно появятся паразиты. Если всё-таки государство есть организм, то все эти движения — Белый Лотос, У-Вэй и отколовшиеся от него Расколотые дыни — это как чесотка на теле больного. Или наоборот, сама идея и мысль государственная — это паразит сознания, который мешает людям быть собой. Можно так же решить, что страна заражена иноземной маньчжурской династией и все эти восстания — это лишь попытки восстановить национальное государство.

Разговор китайского императора Цяньлуна и таши-ламы или как его еще называют панчэн-ламы также напоминает встречу глухого и слепого. Таши-лама советует императору оторваться от толпы, подумать о вечном, на что тот отвечает, что он сидит на Драконовом троне и ничего другого ему не открыто. То есть и он, вроде бы великий император Поднебесной, лишь часть толпы. Он не прозревает будущего, не видит, что династия Цин обречена и совсем скоро отлив из исторических событий заставит его потомков корчится в агонии и одиночестве на желтом берегу. Но и сам таши-лама уже заражён, высокая мудрость не спасет его там, где всё заражено черной смертью, а в долгий обратный путь на запад отправится лишь набальзамированное тело.

Похоже на то, что само время рождает людей немощных, людей-песчинок, а достичь Западного Рая на горе Куньлунь можно лишь после пересечения реки Найхэ. Потому-то и тянутся люди к у-вэй, принципу недеяния, потому что и сделать ничего нельзя. И на самом деле похоже на то, что Ван Лунь совершил не три прыжка, а четыре, только четвертый уже в смерть. Четверка у китайцев несчастливое число, примерно как у европейцев число тринадцать. И вся кипучая, бурная и резкая деятельность Ван Луня уже пронизана обреченностью. Как невозможно дважды войти в одну реку или обратить поток времени вспять, так невозможно под чёрными знамёнами ушедшей династии Мин свергнуть приговорённую к концу, но еще существующую династию Цин. Погибнут все, автор как бы предчувствует будущие катаклизмы, и катастрофу своей немецкой нации, и трагедию китайских войн, революций и репрессий. Свадьба нежной Най, дочери военачальника Чжаохуэя, оборачивается массовым убийством. Заражённый организм ещё будет жить, а в дальнейшем получит хорошую прививку от болезней, не зря в современном Китае так серьёзно преследуют различных сектантов, например движение Фалуньгун, причем даже на государственном уровне не могут объяснить внятно, за что множество людей отправляются в тюрьмы и лагеря.

Я бы хотела соврать, что читала книгу до 5 утра и не могла оторваться, но на самом деле я усиленно продиралась через бесчисленные толпы агрессивно настроенных китайцев, через трудные для запоминания названия населённых пунктов и местностей, а так же почти одинаковые по звучанию личные имена. Но тапки и помидоры кидать не буду, я чувствую, что проблема скорее во мне и это я немного не доросла до масштабов замысла автора и до сих пор не удосужилась более или менее разобраться в китайской истории. Но принцип недеяния у-вэй считаю хорошим принципом для трудных времен, порой ты настолько связан по рукам и ногам тяжелыми обстоятельствами, что творить добро никак не можешь и приходишь к выводу, что не будешь делать ничего, лишь бы не сотворить зла.

Если читать что-либо под принуждением, то ничего хорошего из этого не выйдет. В этом я убеждалась ранее, убедилась и сейчас на примере Дёблина.

Вообще признаюсь сразу, честно и искренне, мне не понравился автор изначально своей фамилией, потом, увидев фотографию автора, я ужаснулась. Да, я визуал и часто оцениваю людей по внешности; да, мне часто говорили, что это неправильно и в корне ошибочно, но я ничего не могу с собой поделать. Поэтому когда я начала читать книгу, то предубеждений к тому, что ничего хорошего меня не ждет - была масса. Да и немецкие писатели в большинстве своем пишут крайне тяжелые вещи, которые требуют много сил и времени чтобы не только прочесть, но и полностью понять произведение, а времени только месяц и ни днем больше...

Основным персонажем в повествовании является молодой человек Ван Лунь - человек агрессивный, жестокий, дерзкий, отчаянный, мстительный, но в то же время ему не чужды сострадание, грусть, боль потери. На его жизненном пути попадаются разные люди, которые так или иначе меняют его отношение к жизни. Его друг, ценность которого Ван Лунь понял только когда того убили у него на глазах, бонза Доу, Ма Ноу и многие другие - все они изменили жизнь Ван Луня, изменили его мировоззрение, направили его энергию в то или иное русло. Что из этого вышло? Вань Лунь - человек бесстрашный, он собирает вокруг себя людей, его поддерживает народ. Он почти как местный правитель. "Поистине слабые" объединяются в единый союз, целью которого изначально было организовать народ с целью "не убей", "живи тихо", "не вмешивайся ни во что". В итоге же что происходит? Часть народа откалывается, уходит с Ма Ноу, образуют "Расколотую дыню" в сообществе с женщинами, которые жаждали присоединиться к "поистине слабым", но туда женщин не допускали. В итоге все счастливы, рады, наслаждаются телами друг друга, в том числе и Ма Ноу наконец ублажили, а то грезил мужик об этом давным давно, а никто не давал. Итогом этого отделения стала массовая резня, все убиты императорскими солдатами. Ван Лунь же в то время понимает, что его идея не поддерживается "Поистине слабыми", он думал одно, а получилось совсем другое, огорчается и уходит через горы, леса, поля, моря, куда подальше, находит себе жену, и живет себе тихо мирно там, никого не убивает. Но пришли за ним, вернули к "поистине слабым". Там долго выпендривался Ван Лунь, что не по его наказу все, что никто не придерживается изначальной цели образования союза, бла-бла-бла. А в итоге собрал всех более или менее сильных, слабых поубивал, и пошел императора с трона сгонять, со свету сживать и бла-бла-бла.

Еле дочитала. Такой нудятины, такого намешанного всего в кучу китайско-немецкого непоймичего я не читала до сего дня вообще. И хорошо бы больше не читать.

Я не говорю, что книга плоха, что плохо написана или что-то в этом духе. Но она настолько не моя, что мне сложно подобрать подходящие слова, чтобы написать о ней хоть что-нибудь маломальски приемлемое...

Очень необычная книга от классика немецкого экспрессионизма. Формально это исторический роман, действие которого помещено в Китай конца XVIII века, где возникает секта, получившая широкую поддержку в народе, деятельность которой постепенно привела к восстанию против императора. Но повествование подобно, к примеру "Падению Икара" Питера Брейгеля Старшего, где то, что мнится нам главным, занимает лишь перефирийное, частное место в великом действе мира. По образности своей книга довольно мрачная, в ней много страстей, насилия, сомнений, отчаяния, покорности судьбе, впрочем и эти образы и эмоции сменяют друг друга калейдоскопом, не давая утвердить какое либо главенство. Если что-то и главенствует над всем, то это судьба:

Когда-то Бергсон разрабатывал концепцию памяти как панорамы, не последовательности событий, которую мы искусственно распологаем во временном порядке, но одновременности воспоминаний, которые на самом деле распологаются перед человеком как огромный внутренний пейзаж, в который можно всматриватся. Подобными же свойствами наделена и эта книга: события, идеи, эмоции как бы растворены в её толще, они проходят как сны; бальзамирование тибетского ламы и гибель тысяч людей могут занимать одикавое число страниц, обнаруживая между собой соотнесения скорее эмоциональные чем хронологические.
Много в книге о смеси ответственности и безысходности. Когда произнесён некоторый принцип или идея и они восприняты коллективом, то сформулировавший их человек чем дальше, тем больше утрачивает власть над последствиями. Когда постепенно обнаруживается тупиковость путей, которыми он повёл за собой, то повернуть уже невозможно, нельзя и остановится, людская масса движется вперёд. И когда постепенно осознание тупика проникает в сознание многих, то и тогда маховик не остановить.

Это конец, коллективная агония, последняя ночь, которая повторится не единожды.
Книга наделена исключительной интенсивностью - событий, сказок, поверий, деталей костюмов, обрядов, работы, изобилеем характеров, судеб, мест. Огромный, необозримый мир, который на этих страницах бесконечно длится.

Разве можно сказать про этот роман лучше, ярче, полнее, чем сказано в предисловии, послесловии и комментариях? Я думаю, что нет. Разве можно передать состояния и образы лучше, чем это сделал сам автор? Ни в коем случае. Поэтому все, что я могу и хочу сказать по поводу этого романа – лишь мои собственные восторженные впечатления от прочитанного, которые я пытаюсь хоть как-то облечь в удобочитаемую форму.

Роман стал для автора как бы примером антифутуризма, основанного на идеях футуризма. Отметая одни признаки литературы начала 20 века (обращение в будущее, мир техники), Дёблин с величайшей аккуратностью использовал другие (описание народных масс, в том числе и массовые батальные сцены). С одной стороны роман стал средством выражения автора, ярким цветовым пятном, с другой – детальной исторической работой с тонко прорисованными деталями. Не зря текст щедро снабжен сносками и комментариям, относящими нас к тем или иным научным трудам по истории Китая.

Альфред Дёблин, с моей точки зрения, совершил невозможное – написал классический, если можно так сказать, китайский роман. Вот я читаю про злоключения воришки и прохвоста Ван-Луня. Или это я читаю про Сунь-Укуна? Куда ведут свой народ Ван-Лунь, а потом и Ма Ноу? На Запад. Реально переплетено с мистическим, а мистическое описано весьма реально. Так что в моем сознании «Три прыжка Ван-Луня» прочно заняли свое место рядом с «Путешествием на Запад» не смотря на пропасть во времени и мировоззрениях авторов, не смотря на то, что один из романов является как бы ненамеренной стилизацией другого.

Текст Дёблина заворожил меня, затянул в свою трясину, крепко держал цепкими пальчиками и отказывался отпускать. Текст восхитительный, яркий, душистый, но липкий как мед. Единственный недостаток этого текста – в его достоинствах. Восторженно прочитав очередную страницу, я невольно ловила себя на мысли, что совершенно не помню о чем я только что читала. И приходилось перечитывать, перелистывать и постоянно одергивать себя, выдергивать из пухового одеяла повествования и возвращать к суровой правде жизни.
В этом романе достаточное количество действующих лиц с трудно дифференцируемыми для русского уха именами, причем нельзя выделить Ван-Луня как единственно главного только на основании того, что его имя было вынесено в заголовок. За каждым новым именем – новая история, обрамленная деталями и подробностями. Здесь даже самый незначительный персонаж, появляющийся на страницах романа буквально на минутку, имеет свою Историю (именно так, с большой буквы).

И, конечно, свою Историю имеет и сам Ван-Лунь, совершающий свои три прыжка. К этим прыжкам, соответственно относят те ситуации в жизни Вана, когда ему нужно было принимать решение, кардинально меняющее его дальнейшую жизнь; выбирать тот или иной путь на развилке судьбы. Но мне еще кажется, что три прыжка – это еще и три перерождения героя: из сына рыбака в трикстера, из трикстера в поистине слабого, а из поистине слабого - в защитника своего народа. Вообще Ван-Лунь персона совершенно неоднозначная. Не смотря на все его поступки он имеет налет какой-то романтичности (хотя, казалось бы, какая уж там может быть романтичность) и при этом все его злодеяния подаются так, что он не выступает героем-злодеем. Я часто ловила себя на мысли, что к Ван-Луню я испытываю понимание, одобрение и восторг, жалость, но осуждение – никогда. В этом, я считаю, великое мастерство автора и переводчика, который смог настолько точно и без искажений передать нам авторский текст. Дёблин не скрывал, что под маской Ван-Луня он ввел в роман себя, свою личность и при помощи романа пытался разобраться в своих взглядах на жизнь и своем мировоззрении. Хочется верить, что у него получилось.