Происшествие в городе Т.

«Женщина – прежде всего личность, во всем равная мужчине, ни в чем ему не уступающая, а в некоторых вещах даже превосходящая его!»

«Слабостью торговцев зеленым вином, как, впрочем, и любых других торговых людей, является выгода, вернее – стремление к ней. Все, что кабатчик ни делает, он делает или, по крайней мере, старается делать с выгодой для себя. Это его главная задача и цель жизни.»

Речь губернатора, блестящую с точки зрения ораторского искусства и совершенно бесполезную с практической стороны, можно было свести к нескольким фразам: «Каждый должен заниматься своим делом: пахарь пахать, сыщик искать, губернатор… А это уже не ваше дело, чем должен заниматься губернатор!»

Посмотришь на иного – маленький, щупленький, ножки тоненькие, кривенькие, через железную дорогу сам перейти не может, переносить надо, а сколько в нем злобы, сколько желчи черной! Вот зарежь такого да в море кинь, море горьким сделается.

Ведь одно дело – быть на человека похожим, и совсем другое дело – быть человеком! Обличья-то – они у всех человечьи, а вот кто там внутри под кожей живет, того так просто не рассмотреть, он в делах свою личину кажет.

Явился, не зашалился!

Я вас научу, с какого угла кулебяку заворачивать!

Говорят, что вот этой самой нахалинке опытные преступники сразу же определяют полицейского, даже если он одет в гражданское.

Граф только что проиграл в карты председателю казенной палаты Хохоякову сто рублей. Никогда раньше Иван Аркадьевич не проигрывал, даже в молодости, служа в полку. Среди господ офицеров тогда слух ходил, будто бы знает попутчик Можайский слово заветное, карточное, и благодаря ему выигрывает. Ещё говорили, что карнет Серпухов предлагал за это слово свое подмосковное имение. Граф отказал, со смехом заявив, что удалив, а удачу свою ни на что не обменяет... Но все это - опять же по слухам...

А у кого нынче нет ложки, без ложки-то и не проживешь.

 Деньги и счастье были для него тогда синонимами. Одно плавно перетекало в другое, смешивалось в искристый благоухающий напиток,заполняло собой золотой потир.

Дед его, – Кочкин повертел пальцем у виска, – может быть, и у внука в голове поют сверчки. Яблоко от яблони если и упадет, то недалеко.

– А у кого нынче нет ложки, без ложки-то и не проживешь.

Меня зовут Фома Фомич. Помните, был такой евангельский Фома, Фома-неверующий, а я, получается, неверующий два раза.