Антоновские яблоки (сборник)

"Деревня" Ивана Бунина отражает быт в самой откровенной форме, каждая тростинка, снежинка, каждый уголок в деревне живёт своей собственной жизнью, дышит, развивается и приходит к логическому своему завершению. Красивым потоком слов, которые так и переплетаются между собой, Бунин показывает жизнь маленькой деревни, где лавочник Тихон Ильич предается ностальгическим чувствам по ушедшим годам жизни. И это чувство, когда в общем потоке мыслей, выводов, огорчений, вырисовывается картина сплошной, порой даже ухабистой дороги жизни, не может не взволновать читателей. Читаешь и уже не столь вживлен в этот образ смутной, предреволюционной духоты, а чувствуешь себя слушателем, который хочет услышать и понять рассказчика. Повесть Бунина хоть и небольшая, но дающая эмоционально мощный поток мыслей, после которых ты понимаешь, что простая жизнь человека – это величайшие и глубокие смыслы и истины, приходящие в своё время, тихо, мирно, словно мелким снежком, ложившимся на землю. Какие потрясающие детали подмечает у себя автор: это и долгожданный дождь, которого так ждут земледельцы, и тревожные волнения Кузьмы за Авдотью, отцовская забота, ничем не посрамленная, чистая и искренняя любовь за абсолютно чужого человека. Повесть "Деревня" наполнена напряжённой болью, угасающим закатом жизни, неумолимо идущего времени своим чередом, и печаль, застывшая в воздухе, уживается вместе с той широтой мелочных радостей, которые как сеятель, замечает Иван Бунин. Постепенно открывается жизнь Тихона Ильича, его трагедия в виде невозможности подарить себе продолжение, думы о том, не зря ли прожил эту жизнь. Автор разворачивает большую историю человека в бытовом формате, когда деталь словно отголосок прошлого открывает калейдоскоп воспоминаний, на каждом повороте которого и радость, и любовь, и печаль обычного человека. При этом Бунин открывает жизнь и другого человека, брата Тихона, Кузьмы. Кузьма с обратной стороны жизни пробивает путь человека, который был неравнодушен к несправедливости, имел свое мнение, так же как и его брат оглядываясь назад подводит черту жизни, собранную из своих ошибок, разочарований и тех воспоминаний,  храня в надёжном блокноте души.
У Бунина в "Деревне" женщина имеет особый взгляд, через собственную боль Авдотья проходит стойко эту жизнь, через страшную несправедливость оживает словно птица феникс из пепла грязи и неслыханной дерзости людей, за которую как мы понимаем в конце повести была плата. Женщин Бунин показывает не портретом, и даже не характером. Смиренностью, болью, внутренним молчанием раскрывает, их переживания, мольбу о спасении, утрату. Так в одной из сцен мы увидим супругу Тихона, Настасья Петровна в отчаянии, в смятении чувств обращается к Господу. И всё же в финале повести автор делает штрих, после которого ты в недоумении думаешь, всё ли будет благополучно?

Повесть "Суходол" у Бунина более личная, она повествует о Наталье, молочной сестре отца, приезжавшие на отдых дети, (в последствии в более взрослом возрасте) часто слышали из ее уст историю прадеда, дяди, тёти. Бунин с трепетом вспоминал поездки в усадьбу, фотографически описывал ощущение в этом краю, словно попадал в другую эпоху. Начиная повесть с самого приезда впоследствии выныривает из воспоминаний, завершая лёгким прощанием. А в центре всего повествования Наталья, от отрочества до самого солидного возраста автор прочертил путь полный радости этих мест и разочарования. У Натальи вообще сама по себе судьба трагичная, потеряв родителей, она в самой гуще этого слова остаётся сиротой. Так на одном вечере Наталья влюбляется в молодого нового хозяина Петра Петровича и в принципе с этого начался рассказ Натальи, о её влюбленности, об ошибке так скажем роковой с зеркалом. По дороге ухабистой судьбы героини мы узнаем много различных ответвлений, которые при всем желании невозможно удержать и пересказать в рецензии. Однако повесть насыщена не только человеческими судьбами и их выбором, но и политическими волнениями. Бунин вкраплениями отражает и прослеживает время, где-то отголосками, а где-то предстоящей смутой. Сама повесть читается без воздуха, в одном хорошем темпе, и только в финале вынырнув, ощущаешь всю красоту и весь замысел пера Бунина.

"Антоновские яблоки" своим спелым вкусом отправляет читателя на охоту. Антураж подготовки, осенняя пора, лай собак, Бунин показывает словно репетиции к главным спектаклям своего повествования. Детально прорабатывая каждое движение охотников,  и возможно самой охоты и не будет, но будет свидетельствовать яблоня, ее вкус, запах воссоздают воспоминания об этой поездке. Автору удалось показать не только саму охоту, но и изобразить местность, определенные ритуалы подготовки, а также влюбить читателя в ту замечательную осеннюю пору.

В рассказе "Сосны" автор скрупулёзно вышивает картину прощания с Митрофаном. Отчасти горестное время сопровождается у Бунина с неким отрешением его героя, когда наблюдением, он отдает дань зиме, ее великолепию, так странно сочетающее в себе и время какого-то единения, а также сопровождающее уходом человека.

"Ночной разговор" откровенный, в свое время полученный шквал критики за излишнюю пессимистичность, однако удостоившийся теплых высказываний от Л.Н.Толстого, рассказ о коллективном откровении под звездным небом. Обнажая маски, герои рассказа могут шокировать, ввести в отторжение читателей, однако смелости такого разговора в кругу непосвящённых лиц остаётся только позавидовать.

Рассказ "Весёлый двор" отражает материнскую любовь и верность своему сыну. У Бунина это путь, путь от противного к любви, этим рассказом он показывает как часто дети ошибаются в своих выводах о родителях. Животрепещущая сцена где мать персонажа выковыривает зерна пшена из расщелин стола, автор в буквальном смысле этого слова забивает в её гроб последний гвоздь. Получилось очень печально, но читать следует, хотя бы по причине вновь начать беречь близких людей, ещё может быть горячее...

"Игнат" — своеобразная ода безумной и как бы сказали современные люди, токсичной любви. Двое людей в буквальном смысле шутят на своей собственной судьбой, задирая  друг друга пытаются доказать свою значимость. Рассказ начинается как нечто лёгкое, зарождающееся в нежных сердцах чувство, а в итоге это оголтелая история безжалостных и жестоких людей. Бунин за всей поэтичностью рассказа ставит жирную точку, не щадящую даже читателей.

"Захар Воробьев" - Бунин снова разыгрывает ситуацию легкой и благодатной поры, когда человек отпуская все мирское, вновь ввязывается в игру своей души, мы видим уход человека, а перед этим небольшой путь, который облачается в несерьёзный спор и гармоничное подведение итогов жизни.

"Ермил" про человека который слишком много думал и в итоге это его спасло. Рассказ о уединении, лесной жизни. Человек сравнивает жизнь в лесу, выделяя плюсы и минусы жизни, тем самым открывает для себя жутчайшие подробности сопровождающиеся паранойей.

"Забота" - как относиться к своим домашним или иногда не совсем домашним животным, зарисовка об одном из главных наших качеств жизни и как оно порой влияет на нашу полярность.

Последний рассказ в сборнике "Худая трава" символически завершает книгу. Речь пойдет о тихом уходе обычного старца, живший заурядной жизнью, он нашел в себе силы радоваться моментам, а катализатором всего этого становятся как и в жизни наши родные люди, с годами обретшие только теплые и сильные связи с не менее похожими воспоминаниями в сердцах каждого.

Иван Алексеевич Бунин - потрясающий без преувеличения автор, которого хочется "поглощать" большими порциями, не боясь несварения, наслаждаясь тонким наблюдением природы и психологическим портретом людей, в последнем случае он это делает лёгким взмахом пера, в котором сошлись и музыкальность слова и чистая откровенность, подобная зеркальному взору самого автора.

"Деревня" Бунина - прекрасный образец литературного совершенства, но, хотя произведение и не утратило своей актуальности, в глазах среднестатистического россиянина оно выглядит больше историческим. Все эти ужасы нашего села, обыденность, пугающий реализм - все это оставляет равнодушным любого, кому довелось побывать в советском- постсоветском колхозе. Сразу вспоминаются невинные детские забавы сельских детей, особенно, если сами при этом всю жизнь жили в городе. В пору моего детства ребятки, например, развлекались игрой "кто последний порежется" и с этой целью били голыми ногами оконные стекла. Никуда не делись и те особенности, которые так ярко изобразил в "Деревне" автор.

"Ждать" по Бунину - главная отличительная черта русского народа, именно в селе этот народ тот самый, настоящий, с которым привычно ассоциируется Россия. Все мы ждем чуда, которое потом непременно распухнет и болит, ждем неизвестно чего. Мне всегда это национальное качество виделось юным партизаном, который нассал на рельсы и, засевши в кустах, ожидает прибытия поезда. Понятно, что когда там написает несколько миллионов патриотов разного возраста - запах будет такой, что ни один инвестор и носа не высунет из своего купе. А они будут, эти миллионы, потому что вторая отличительная черта русского народа - стадность, порожденная изначальной бестолковостью. На фоне этого всего, традиции, о которых тоже пишет Бунин, в данном случае получают дикий трагический гротескный оттенок. Наиболее ярким примером выполнения последовательных ритуалов является свадьба, которая в любое время меньше всего была похожа на что-то праздничное и радостное. Поэтому на собственную свадьбу можно и не ходить. Главное, не пропустить мальчишник.

Бунин интуитивно предчувствовал, что подобные образы могут только оттолкнуть читателя, поэтому первая часть посвящена Тихону, чей лик издавна притягивал русский народ - властный, выбившийся из низов и по определению несчастный. Таких уважают и искренне жалеют. Да и далее, в образе Кузьмы, Бунин слишком многое взял от самого себя, что придало второму брату более обнадеживающий вид.

Читать Бунина, как хорошие стихи, лучше вслух, никакое быстрое чтение не дает возможности в полной мере ощутить всю ту неповторимую атмосферу, которой пропитана "Деревня". К месту здесь и аудиокниги. Один из мужиков в ходе повествования рассказывает русскую сказку "Альтрапка", которая была запрещена цензурой, как возводящая хулу на власть и церковь. Судя по всему, автор никаких законов не нарушил, ибо предложил в тексте лишь часть этой сказки, подобно тому, как несколько глав новой книги в интернете в настоящий момент не является нарушением авторских прав. Повесть совсем небольшая, но по насыщенным образам, глубиной проникновения в среду и красотой языка может показаться и огромной. Стандартная тема по поводу "краткость - сестра таланта".

Начну с не знаю уж какого по счёту вопроса к составителям аннотаций. "широкая панорама жизни деревни начала XIX столетия, относится к вершинам русской литературы предреволюционных лет" - а простите, какая революция намечалась в начале XIX века?

Проза Бунина, с её неспешностью и многоцветием, обычно находит отклик в моей душе. Но, насколько помню, при давнем первом прочтении именно эта повесть не очень понравилась. Об этом говорит и то, что читала будто впервые, не помня абсолютно, что там происходило.

(Фёдор Васильев, 1869)

А происшествий-то практически и нет. Два брата - Кузьма и Тихон, уроженцы деревни Дурновка ( чем не говорящее название), в центре повествования. Тихон - из тех, кто "забогател", что является подспудной мечтой любого жителя тех пасмурных и неудачливых краёв. Но счастья как не было, так и нет. Его постоянное состояние:

Но ни детей, ни настоящих привязанностей, а осознание, что все его ненавидят, помноженное на непонятные для него революционные события, просто не даёт дышать.

Брат Кузьма, безграмотный, но мечтающий писать, чувствует укругом несправедливость, униженность, беду, но совершенно не в состоянии хоть чем-то помочь, потому что он - просто несуразный человек.

Брату он в глубине души завидует, при этом прекрасно понимая, что сам так жить бы не мог.

Есть в повести и другие яркие образы - Молодая, Серый. Но всё равно - кругом беспросветность...

Все-таки бунин, как и чехов, мастер именно что короткой прозы. Помню свое странное впечатление опосля прочтения «драмы на охоте» авторства последнего. И, в общем, нет. Даже в повесть антон палычу не особо удалось, чего уж там о романах. Он их не писал, к счастью. Впрочем, у бунина вроде как получше выглядит, но все равно что-то не то, не то. Подозреваю, что отдельными рассказами было бы краше. Нда. Так вот.

Вообще эта повесть не о захиревшем дворянском роде. Он там, конечно, упоминается, и даже не без подробностей. Мне очень понравилась история сошедшего с ума опосля смерти жены барина, драма тронувшейся рассудком из-за несчастной любви барышни, жизненные перипетии братьев-баричей. Особенно того, который был отцом рассказчика.
О его поразительной зависимости, практически влюбленности в слугу герваську.

«... его с ума сводила охота, балалайка, любовь к герваське, который числился в лакеях..»

Братались они там, дружили с детства, и слуга неистово абьюзил господина, хаха. Ручку там целуйте, барин, и все такое.

«Любил его, врага своего, Аркадь Петрович истинно как брата, а он чем дальше, тем все злей измывался над ним.»

Короче, высокие, высокие отношения. И потом герваська напакостил вообще по тяжелой.

Но все же эта повесть в большей степени о бывшей крепостной девушке наталье, влюбленной в старшего барича, пострадавшей из-за своего безответного, тайного чувства и далее навеки прикованной к поместью, будучи в услужении у полубезумной барышни.
И именно она рассказывает следующему поколению семьи о старых временах, о том, каким был суходол до упадка, о страшных, роковых грозах, обрушивающихся на округу, опосля которых что-нибудь плохое да и приключается, о своей несчастной любви.

И в очередной раз стирается грань между господами и слугами. Кто кому слуга, кто над кем господин. Уже и не понятно. Все они становятся чем-то целым, единым организмом. Что-то подобное, наверное, всегда происходит в старинных семействах с долгой историей существования в одном месте.

Ну, и сам по себе суходол хорош. Жаль, бунин начинает повествование с начала фамильного упадка и почти не описывает период расцвета роскошного поместья. Так что в наличии сплошная печаль: постепенно ветшающий дом, обваливающиеся балконы, запустение, плесень и паутина в комнатах, зарастающие дикой, буйной зеленью парк и сад, хамоватые и вороватые слуги, все больше опускающиеся во всех смыслах хозяева.

Грозы, пыль, бурьян и в конце конце исчезает даже память о суходоле, лишь гниют кресты на заброшенных могилках. А новое поколение начинает свой путь уже в других краях. Грустно, но такова жизнь.

Беспощадный реализм и глубокая психологическая картина разрушения деревенской жизни на излёте царской России - вот основной рефрен очередного шедевра Бунина. В повести представлен глубинный анализ чувств, мыслей, эмоций и настроений двух братьев Тихона и Кузьмы Красовых из деревни с говорящим названием Дурновка, жизнь в которой тянется медленно,безрадостно,тягостно.

Тихон - кабатчик и торговец, он сильный, крепкий и  хитрый мужик. Ему удалось,будучи простым крестьянином из бедной семьи, купить целую деревню злощастную Дурновку. Он воплощает силу, активность и упорство. Кузьма мягче, добрее, лиричнее. Братья так непохожи друг на друга, но жизнь их приводит к одному печальному концу: бессилие, депрессия, духовное опустошение. Беспредметное ожидание чего-то нового обесценивает нынешнюю жизнь героев, скука пожирает их изнутри. Всему виной “пёстрая душа” русского народа, вечное томление о несбыточном.

Бунин показывает, как рушится патриархальность деревни, как рассыпается уклад старой царской России, уступая место депрессивности, агрессии и пьянству. В конце повести Тихон освобождается от своей деревни, которая не приносит ему радости. Она балласт в его кипучей деятельности, она тянет его на дно депрессии. Тихон - делец нового формата, он уходит в город с четким планом заняться торговлей.

Как известно, страшна жизнь на сломе веков. Глобальные потрясения катком проходят по судьбам людей. Бунин показывает это как нельзя лучше.

Чтение не из лёгких, но крайне полезно, ведь в человеческой натуре с годами ничего не меняется. Эта повесть - ещё один штрих для понимания пресловутой “русской души”.

Август закончился, осень... И это неплохо, совсем неплохо, потому что, оказывается я люблю осень, особенно сентябрь и начало октября. А несправедливо нелюбимый мною август в этом году меня утешил, пощадил... И не считая своего последнего прощального дня, во все остальные он оказался прохладным и спокойным, немного осенним, а вовсе не липким и воспалённым, как обычно свойственно ему...

Рассказ Бунина мне попался на глаза сам, случайно. И после иностранца Брэдбери с его одуванчиковым вином и уходящим летом окунуться в акварельный и родной бунинский слог было настоящим наслаждением. Словно вдыхаешь... Нет, выдыхаешь, завидя издалека что-то родное. Приятно улыбаешься и успокаиваешься. Вот он - родной русский и самый красивый язык на Земле, особенно из под пера любимого классика. Наслаждение... И неважно, что никогда не жила в деревне, а уж тем более в позапрошлом веке при крепостных, и неважно, что не понимала некоторых деталей быта, которые не могла представить... Нужно просто расслабиться, как бы прищуривая внимание и отдаться этой умиротворяющей атмосфере жизни, которую описывает автор с некоторой тоской и ностальгией по Родине и прожитой там жизни...

Я читала и всё думала, что у каждого из нас свои, щемящие душу приметы разных времён года, которые иногда стираются за суетой жизни и мы всё чаще живём прошлыми воспоминаниями, которые кажутся теплее, волнительнее и ярче... Почему? Потому что были моложе, и жизнь была нова? Или потому что мы привыкли жить ностальгией? Ведь ей свойственно стирать плохое и выделять то хорошее, что потом на годы согревает душу. Очаруйтесь Буниным на секунду, и мы снова встретимся..

И прохладную тишину утра нарушает только сытое квохтанье дроздов на коралловых рябинах в чаще сада, голоса да гулкий стук ссыпаемых в меры и кадушки яблок. В поредевшем саду далеко видна дорога к большому шалашу, усыпанная соломой, и самый шалаш, около которого мещане обзавелись за лето целым хозяйством. Всюду сильно пахнет яблоками, тут — особенно. В шалаше устроены постели, стоит одноствольное ружье, позеленевший самовар, в уголке — посуда. Около шалаша валяются рогожи, ящики, всякие истрепанные пожитки, вырыта земляная печка. В полдень на ней варится великолепный кулеш с салом, вечером греется самовар, и по саду, между деревьями, расстилается длинной полосой голубоватый дым. В праздничные же дни около шалаша — целая ярмарка, и за деревьями поминутно мелькают красные уборы. Толпятся бойкие девки-однодворки в сарафанах, сильно пахнущих краской, приходят «барские» в своих красивых и грубых, дикарских костюмах, молодая старостиха, беременная, с широким сонным лицом и важная, как холмогорская корова. На голове ее «рога», — косы положены по бокам макушки и покрыты несколькими платками, так что голова кажется огромной; ноги, в полусапожках с подковками, стоят тупо и крепко; безрукавка — плисовая, занавеска длинная, а понева — черно-лиловая с полосами кирпичного цвета и обложенная на подоле широким золотым «прозументом»...

Я читала в тишине этот обволакивающий и одновременно успокаивающий рассказ и вспоминала свою осень, в детстве, спасибо Бунину...

Сентябрь, суббота, середина дня.. Я возвращаюсь из школы с подружкой, с моей Надькой, с такой же злючкой - хохотушкой, как и я. Мы идём чуть медленнее, чем обычно, потому что это последний учебный день на неделе и после занятий нет даже музыкалки. И неважно, что каждой из нас по возвращении домой нужно будет ещё убраться во всех комнатах наших жилищ, но суббота же... Я открываю ворота в наш смежный между двумя домами двор, а дедушка Коля уже топит баньку и что-то жжёт в печке - прачке. Мммм... Какой аромат этих двух дымков в свеженьком осеннем воздухе. Для меня это - аромат осенней субботы на всю оставшуюся жизнь. Ну хорошо, переживу сначала уборку, потом баньку, но зато потом Шерлок Холмс вместе с доктором Ватсоном будут искать собаку Баскервилей среди пустошей английских болот, а я буду созерцать всё это с экрана советского телевизора, уютно устроившись в широком немного ветхом раскладом кресле, на которое заберусь вместе с ногами и мокрыми волосами на голове... Банька же... Суббота... Осень.

Повесть об ушедших временах крепостного права, о жизни, оскудении и вырождении мелкопоместных дворян. В повести нет "густоты", перенасыщенности, нервозности "Деревни". Повествование в "Суходоле" более спокойно, уравновешенно, поэтично. Обнаженная правда не лишала её открытого лиризма, поэзии.Вглядываясь в прошлое, Бунин стремился понять, почему так быстро исчезло, разорилось и выродилось целое сословие мелкопоместных дворян. Дело было не только в экономике, в отмене крепостного права. Писатель ищет корни более сокровенные, его всё больше и больше занимает национальная психология, "русская душа." Размышления о суходольской душе, " над которой так безмерно велика власть воспоминаний, власть степи, косного её быта... древней семейственности", возникает в первой главе и, изменяясь, проходят через всю книгу, образуя философскую основу повествования. Мотив удивления, тайны, странностей, которые предстоит разгадать, главенствуют в повести. С первых же строк автор вводит в сферу необычного, запутанного, странного. Странной кажется привязанность целого ряда героев повести к Суходолу, к родовой разоренной усадьбе, где столько горя видели они. Странными были ихние взаимоотношения. "Непонятными были характерны людей, совмещающие в себе и доброту, беззаботность, мечтательность, и жестокость, своеволие, капризность, и смирение, долготерпение, покорность".
Суходольская дворовая девушка Наталья, безумно влюбившаяся в молодого барина Петра Петровича, совершает мелкую кражу, не сознавая своего поступка, и, жестоко наказанная этим же Петром Петровичем, остриженная и с позором отправленная на дальний пустынный хутор пасти гусей, до конца жизни преданно обожает его, молится за него. И здесь главное для Бунина не в бесчеловечной жестокости крепостных времен, хотя он и не смягчает ее, а в этой удивительной способности простой крестьянки на такую большую, безответную и само- отверженную любовь, перед властью которой все равны.
Суходол, как символ русского бытия, и дворовая Наталья, взращенная поэзией и дикостью суходольской, - два вершинных образа, в которых сказалось свое представление Бунина о России и русском характере.

"Деревня", показала наивысшую степень сближения бунинского таланта с современной действительностью в ее реальном развороте. Архиреальная, грубая на вкус "утонченных" господ, пахнущую перегноем и прелыми лаптями вещь. "Деревня" перенасыщена материалом действительности, современным первой русской революции, отголосками общероссийских политических событий, толками, слухами, предположениями, полными бурных надежд и горьких разочарований тех лет. Здесь все: и пылающие вдалеке помещичьи усадьбы, и попытка мужицкого самоуправства в самой Дурновке, принадлежащей теперь Тихону Красову, правнуку крепостного, затравленного борзыми помещика Дурнова; и "озорство" на дорогах, и бегство помещиков в города, и казачьи сотни, вызванные для защиты их, и конституция, и монополия на водку, и рассказы о хитроумных дипломатических маневрах министра "Вити" (Витте), и ночные страхи имущих, и беспечная, разгульная удаль неимущих, и необозримое половодье народного недовольства, медленно входящее в берега "правопорядка". Густота и плотность жизненного материала в повести поистине необычная и для самого Бунина, и для того классического, как бы замедленного строя повествования, какого он, при всем очевидном своеобразии его письма, держался ранее. Он всегда предпочитал рассказывать о том, что было вчера, что минуло и чему уже подведен какой-то итог,— на всем у него милый его художническому сердцу элегический отпечаток воспоминания. Здесь он словно бы еще и не выбрался из той сумятохи и горячки революционной поры, из ее многолюдства и разноголосицы, споров и пересудов. Кажется, что повесть написана в те самые дни и месяцы, а не четыре-пять лет спустя. В "Деревне" немного героев с именами и прямым участием в событиях, развивающихся в ней,— гораздо больше безымянного сельского и уездного люда, мужиков, покупателей в лавке Тихона Красова, нищих, странников, уездных торговцев, девок и баб на поденщине, ночных сторожей,— и почти все они что-то вспоминают, о чем-то рассказывают, называют множество людей, которые в натуре не появляются на страницах повести. Сгущение темных красок в изображении деревенской действительности иногда кажется даже переходящим в крайности, в выборочное экспонирование уродств, жестокости, цинизма и кретинизма. Тут исходные с нравами диких племен примеры сживания со свету стариков в семьях как раз не бедных; и "уступка" жен мужьями по сходной цене; и дикая похвальба "пустоболта" Серого тем, как он хитро выслеживал дочь, "снюхавшуюся" с парнем Егоркой, да и "прихватил", и "всю пояснику ей изрубил" "кнутиком похоженьким", и Егорку заставил жениться. К людям, которые чтят божеские законы и утвердившиеся традиции Бунин снисходителен. Наоборот, в противоположность к людям, так или иначе уже порывающим с этим исконным крестьянским миром, узнавшим соблазн отхожих заработков на фабрике, в городе, на железной дороге, недовольным, непоседливым и "вольным на слова" с их идеалом: "не пахать, не косить, девкам жамки носить..." — Бунин беспощаден. Дениска из "Деревни" — один из таких ненавистных Бунину людей. Примечательно, что не у кого другого, а именно у Дениски автор обнаруживает сверток "литературы", где вкупе со всякой лубочной дрянью находится и брошюра "Роль пролетариата", причем автор заставляет Дениску по его безграмотности исказить второе слово этого заглавия — "проталерията", а также назвать все это вместе "кляповинкой разной".
Было бы несправедливым сказать, что будучи, в силу своей принадлежности к дворянскому классу, автор видел деревню той поры в таком мрачном свете. Особая беспощадность в показе деревни и мужика в значительной степени была здоровой реакцией на идеализированное и слащавое освещение этого материала у ранних авторов. Бунин, при всей его антипатии, следуя художественному такту, избегает подавать деревенские ужасы в непосредственной картине. Живьем ободранный мужиками бык бегает "за сценой", в изустной молве,— это слух, полулегенда той поры "деревенских беспорядков", но не прямое утверждение автора.
Подводя итог нужно сказать, что название повести Бунина соответствует концепции, высказываемой наставником Кузьмы Красова, уездным чудаком и философом Балашкиным, о том, что Россия вся есть деревня, и, таким образом, безнадежно горькие судьбы дикой и нищей деревни — это судьбы России.

Бунинские образы крестьян и крестьянок наделены такими чертами индивидуальности, что мы, как это бывает только при соприкосновении с настоящим художеством, забываем, что это литературные персонажи, плод фантазии автора. Это живые мужики и бабы, старики и старухи, батраки и отбившиеся от рук "хозяева", неудачники и несчастные "пустоболты". Но они же — во всем своем обличье — теперь уже не только народ со всеми их бедами и муками, надеждами и отчаянием, представители не одного своего, и не только одного Подстепья, но всей русской деревни начала века.
Когда Анисья Минаева, покинув пустую избу, в полуобмороке от истощения бредет в жаркий, цветущий летний день за двадцать верст к сыну, пустоболту и бродяге, пристроившемуся наконец на "место" в лесной караулке, она для нас как бы не литературный персонаж, а именно та, живая Анисья, каким-то чудом из горькой, мученической своей и безгласной, безвестной жизни запечатлена на страницы книги. Ее материнская печаль и материнская нежность к беспутному сыну, оставившему мать без крошки хлеба, ее страдания вызывают у нас прежде всего не восхищение мастерски написанным портретом, а просто душевный порыв, страстное желание помочь этой бедной женщине, накормить, приютить ее старость. Но вместе с тем эта женщина, бредущая проселками и полями, шатающаяся от слабости, жующая какие-то травинки ("Горох еще и не наливался. Кабы налился, наелась бы досыта — и не увидал бы никто"), предстает нам и как образ всей нищей, "оголодавшей" деревенской Руси, бредущей среди своих плодородных полей, плутающей по межам и стежкам. Эта дорога матери к сыну, к слову сказать, написана так, что остается в памяти как одна из самых потрясающих страниц русской классической прозы, и нечего пытаться пересказать своими словами "основное содержание" таких страниц: в них все так плотно, так слитно и незаменимо, что нет, кажется, ни одной строки, ни одной ноты лишней будто звучит печальная симфония.