Антоновские яблоки (сборник)

"Деревня" Бунина - прекрасный образец литературного совершенства, но, хотя произведение и не утратило своей актуальности, в глазах среднестатистического россиянина оно выглядит больше историческим. Все эти ужасы нашего села, обыденность, пугающий реализм - все это оставляет равнодушным любого, кому довелось побывать в советском- постсоветском колхозе. Сразу вспоминаются невинные детские забавы сельских детей, особенно, если сами при этом всю жизнь жили в городе. В пору моего детства ребятки, например, развлекались игрой "кто последний порежется" и с этой целью били голыми ногами оконные стекла. Никуда не делись и те особенности, которые так ярко изобразил в "Деревне" автор.

"Ждать" по Бунину - главная отличительная черта русского народа, именно в селе этот народ тот самый, настоящий, с которым привычно ассоциируется Россия. Все мы ждем чуда, которое потом непременно распухнет и болит, ждем неизвестно чего. Мне всегда это национальное качество виделось юным партизаном, который нассал на рельсы и, засевши в кустах, ожидает прибытия поезда. Понятно, что когда там написает несколько миллионов патриотов разного возраста - запах будет такой, что ни один инвестор и носа не высунет из своего купе. А они будут, эти миллионы, потому что вторая отличительная черта русского народа - стадность, порожденная изначальной бестолковостью. На фоне этого всего, традиции, о которых тоже пишет Бунин, в данном случае получают дикий трагический гротескный оттенок. Наиболее ярким примером выполнения последовательных ритуалов является свадьба, которая в любое время меньше всего была похожа на что-то праздничное и радостное. Поэтому на собственную свадьбу можно и не ходить. Главное, не пропустить мальчишник.

Бунин интуитивно предчувствовал, что подобные образы могут только оттолкнуть читателя, поэтому первая часть посвящена Тихону, чей лик издавна притягивал русский народ - властный, выбившийся из низов и по определению несчастный. Таких уважают и искренне жалеют. Да и далее, в образе Кузьмы, Бунин слишком многое взял от самого себя, что придало второму брату более обнадеживающий вид.

Читать Бунина, как хорошие стихи, лучше вслух, никакое быстрое чтение не дает возможности в полной мере ощутить всю ту неповторимую атмосферу, которой пропитана "Деревня". К месту здесь и аудиокниги. Один из мужиков в ходе повествования рассказывает русскую сказку "Альтрапка", которая была запрещена цензурой, как возводящая хулу на власть и церковь. Судя по всему, автор никаких законов не нарушил, ибо предложил в тексте лишь часть этой сказки, подобно тому, как несколько глав новой книги в интернете в настоящий момент не является нарушением авторских прав. Повесть совсем небольшая, но по насыщенным образам, глубиной проникновения в среду и красотой языка может показаться и огромной. Стандартная тема по поводу "краткость - сестра таланта".

Начну с не знаю уж какого по счёту вопроса к составителям аннотаций. "широкая панорама жизни деревни начала XIX столетия, относится к вершинам русской литературы предреволюционных лет" - а простите, какая революция намечалась в начале XIX века?

Проза Бунина, с её неспешностью и многоцветием, обычно находит отклик в моей душе. Но, насколько помню, при давнем первом прочтении именно эта повесть не очень понравилась. Об этом говорит и то, что читала будто впервые, не помня абсолютно, что там происходило.

(Фёдор Васильев, 1869)

А происшествий-то практически и нет. Два брата - Кузьма и Тихон, уроженцы деревни Дурновка ( чем не говорящее название), в центре повествования. Тихон - из тех, кто "забогател", что является подспудной мечтой любого жителя тех пасмурных и неудачливых краёв. Но счастья как не было, так и нет. Его постоянное состояние:

Казалось, что нужно что-то вспомнить, сообразить или просто лечь и выспаться как следует. Хотелось тепла, покоя, ясности, твердости мысли.

Но ни детей, ни настоящих привязанностей, а осознание, что все его ненавидят, помноженное на непонятные для него революционные события, просто не даёт дышать.

Брат Кузьма, безграмотный, но мечтающий писать, чувствует укругом несправедливость, униженность, беду, но совершенно не в состоянии хоть чем-то помочь, потому что он - просто несуразный человек.

"Ну, и рассказ!" - долго думал Кузьма после этого вечера. - А погода портилась. Писать не хотелось, тоска усиливалась.

Брату он в глубине души завидует, при этом прекрасно понимая, что сам так жить бы не мог.

— Твою биографию жизни описать следует, - насмешливо сказал однажды Кузьма. А насмехаться-то, пожалуй, и не над чем. Значит, была башка на плечах, если из нищего, едва умевшего читать мальчишки вышел не Тишка, а Тихон Ильич…

Есть в повести и другие яркие образы - Молодая, Серый. Но всё равно - кругом беспросветность...

И непонятно было: все говорят - революция, революция, а вокруг - все прежнее, будничное: солнце светит, в поле ржи цветут, подводы тянутся на станцию…

Все-таки бунин, как и чехов, мастер именно что короткой прозы. Помню свое странное впечатление опосля прочтения «драмы на охоте» авторства последнего. И, в общем, нет. Даже в повесть антон палычу не особо удалось, чего уж там о романах. Он их не писал, к счастью. Впрочем, у бунина вроде как получше выглядит, но все равно что-то не то, не то. Подозреваю, что отдельными рассказами было бы краше. Нда. Так вот.

Вообще эта повесть не о захиревшем дворянском роде. Он там, конечно, упоминается, и даже не без подробностей. Мне очень понравилась история сошедшего с ума опосля смерти жены барина, драма тронувшейся рассудком из-за несчастной любви барышни, жизненные перипетии братьев-баричей. Особенно того, который был отцом рассказчика. О его поразительной зависимости, практически влюбленности в слугу герваську.

«... его с ума сводила охота, балалайка, любовь к герваське, который числился в лакеях..»

Братались они там, дружили с детства, и слуга неистово абьюзил господина, хаха. Ручку там целуйте, барин, и все такое.

«Любил его, врага своего, Аркадь Петрович истинно как брата, а он чем дальше, тем все злей измывался над ним.»

Короче, высокие, высокие отношения. И потом герваська напакостил вообще по тяжелой.

Но все же эта повесть в большей степени о бывшей крепостной девушке наталье, влюбленной в старшего барича, пострадавшей из-за своего безответного, тайного чувства и далее навеки прикованной к поместью, будучи в услужении у полубезумной барышни. И именно она рассказывает следующему поколению семьи о старых временах, о том, каким был суходол до упадка, о страшных, роковых грозах, обрушивающихся на округу, опосля которых что-нибудь плохое да и приключается, о своей несчастной любви.

И в очередной раз стирается грань между господами и слугами. Кто кому слуга, кто над кем господин. Уже и не понятно. Все они становятся чем-то целым, единым организмом. Что-то подобное, наверное, всегда происходит в старинных семействах с долгой историей существования в одном месте.

Ну, и сам по себе суходол хорош. Жаль, бунин начинает повествование с начала фамильного упадка и почти не описывает период расцвета роскошного поместья. Так что в наличии сплошная печаль: постепенно ветшающий дом, обваливающиеся балконы, запустение, плесень и паутина в комнатах, зарастающие дикой, буйной зеленью парк и сад, хамоватые и вороватые слуги, все больше опускающиеся во всех смыслах хозяева.

Грозы, пыль, бурьян и в конце конце исчезает даже память о суходоле, лишь гниют кресты на заброшенных могилках. А новое поколение начинает свой путь уже в других краях. Грустно, но такова жизнь.