Муму

Может я и ошибаюсь, но у меня было именно так: в общих чертах точно знал о чём произведение. Помнил, что была собака, лодка и мужик, которому нужно её утопить. И на этом мои познания заканчивались.
Знакомство с такой литературой, словно раскраски по цифрам: всё до боли знакомо, осталось только заполнить белые пятна.
Сюжет: сильный, огромного роста, глухонемой мужик стал жертвой старой, больной, но властной барыни.
Могу ошибаться, но мне кажется, что это тот редкий случай, когда я разобрался что именно хотел сказать автор.
Герасим - это все крестьяне, того времени: сильные, трудолюбивые, молчаливые.
Барыня - это дворянство: алчное, жадное, больное и очень злобное.
Муму - это возможность всё изменить, пусть и ценой собственной жизни!
Несмотря на то, что отзыв мой небольшой, книга замечательная.
Пока читал, говорил про себя: "Герасим, ты такой огромный и сильный, ты просто обязан постоять за себя."
Есть люди, которые кажутся странными, но кто странный по-настоящему - ещё очень большой вопрос!
У меня всё. Спасибо за внимание!

За что я люблю Тургенева, так это за умение беречь деревья и экономить время читателей. Я имею в виду, что его романы выгодно отличаются от большинства произведений его коллег по цеху краткостью и лаконичностью. Вот и "Рудин" вмещается в какие-то 140 страниц, почти ничего для романа, у некоторых мастеров слова такой объем часто приходится только на вступительную часть. Спасибо за это Ивану Сергеевичу, для меня это немаловажный момент.

Про роман мы в курсе со школьной скамьи, что в образе заглавного героя Тургенев представил хрестоматийный тип так называемого "лишнего человека". Сам же автор и был изобретателем удачного термина, который стал популярным после появления его повести "Дневник лишнего человека". Что же, если мы вспомним классические черты этого типа: оторванность от своего социума, неприятие службы, скептицизм, пассивность, но в то же время претензия на некоторую интеллектуальную и духовную избранность, то Рудин вполне подходит для зачисления в данный класс литературных героев.

Но что имели в виду Тургенев и подхватившие его терминологический почин критики, "лишними" в отношении чего являются эти люди? И, перебрав всех кандидатов на это звание, всех этих Чацких, Онегиных, Печориных, Бельтовых, Рудиных, Лаврецких, а чуть позже Обломовых и даже Безуховых, мы понимаем, что лишние они именно в своем дворянском окружении. Но дворянство в дореформенной России - это отдельный остров в море подлого сословия, та - большая Россия - это совсем другая страна, с теми людьми нельзя быть на равных, ими можно только руководить, их можно направлять и наставлять. Поэтому для дворянства Россия суживалась до нескольких тысяч семейств, тесно переплетенных друг с другом, связанных узами родства и кумовства.

В таких условиях не прижиться, стать "лишним человеком" было относительно легко. Это сейчас, потерпев фиаско в одной социальной группе, можно попытать счастья в другой, у дворян же такой вариативности не было, и лишних можно определять как неудачников своего социума. Таким определением я как бы расширяю ареал "лишних людей", включая в него практически всех изгоев, в то время, как отличительной чертой классического представителя типажа является претензия на духовное и интеллектуальное превосходство. Ну, так мы имеем дело с дворянами, которые все получали относительно хорошее образование и все, по праву принадлежности к высшему слою общества, ощущали свою исключительность.

И именно такие люди становятся главными героями почти всех значимых произведений русской литературы середины того века. В чем же здесь дело? Да в том, что литературному произведению нужен конфликт, а где его искать, как не в бунте или противостоянии индивида и общества. Но беда этих литературных героев, и тургеневских в первую очередь, что они слышат призыв к какому-то преображающему общество действию, но что это за действие, которого так страстно желает их душа, они не знают и не понимают.

У них нет системы, организующего начала, поэтому их позыв, взбурлив фонтаном, постепенно истощается, высокие идеалы, которые, кстати, постоянно меняются в зависимости от появления новых идей, постепенно вступают в противоречия с условиями существования, вскрывая не самые лучшие черты характеров, и герои превращаются в шутов.

В "Рудине" как раз показывается такой процесс, автор крайне жесток к своему герою, особенно, если еще учесть, что, по мнению литературоведов, Тургенев образу Рудина придал многие автобиографичные черты. Так в характере главного героя обнаруживается холодность, тщеславие, мелочность, кокетство, и даже трусость. Как легко он отказался от любви Натальи Алексеевны, которая, воспринимая его в созданном им же образе, ожидала от него подвига, а Рудин, поджав хвост, бросился в бега, осознавая, что ему эта любовь не нужна, да и не любит он уже так, как ему казалось. А всё потому, что для Дарьи Михайловны в качестве зятя он беден, а будь он богат, что ждало бы Наталью - неминуемое разочарование, потому что он не был тем, кем хотел казаться.

По сути своей Рудин превращается в шута при "дворе" Дарьи Михайловны. Обратите внимание, эта должность "по штату" до появления Рудина принадлежала Африкану Семёнычу Пигасову. Этот, тоже кстати, неудачник, честно отрабатывал свою роль, развлекая общество. Знаменательно, что свою первую победу, утверждаясь при "дворе" Ласунской, Рудин одерживает именно над Пигасовым, который на какое-то время даже перестает ездить к благодетельнице, потому что теперь роль аниматора-затейника переходит к Рудину. Ему самому его положение кажется более весомым, но это потому, что кое-кто, кто неопытнее и простосердечнее, - Наталья и Басистов - воспринимали его всерьез, но стоило ему попасть в немилость к хозяйке, как он в полной мере ощутил свою шутовскую роль.

И все же, Тургенев порицал своего героя, но любил, устроив ему нравственную реабилитацию в конце романа, когда бывший сначала другом, а потом недругом, Лежнев при встрече с Басистовым предлагает тост за "золотое время, за здоровье Рудина!", прощая ему многие грехи за годы молодости, надежд, стремлений, доверчивости и честности.

Однако, критики, в частности Добролюбов, не посчитали этого эпизода достаточным и отнесли тургеневского героя к полным бездельникам и дармоедам. Это заставило Тургенева через 4 года после первого издания романа дописать эпилог, который, кстати, увеличил объем романа на целых 20 страниц, в котором происходит полное примирение Лежнева с Рудиным, а затем гибель Рудина в качестве "какого-то поляка" на парижских баррикадах. А ведь он предвидел это, предполагая, что умрет неизвестно где, неизвестно за что. Не знаю переубедила ли Добролюбова такая концовка по поводу дармоедства Рудина, меня так нет.

Говорят, образцовый русский язык пошел от Пушкина – спорить бесполезно. Но, мне кажется, образцовый литературный русский язык пошел уже от Тургенева – его язык настолько хорош, настолько чист и поэтически красив – и это, заметьте, без излишеств, – что соперничать с ним не сможет ничто. Уникальное чувство языка. Может быть, проза Тургенева уступает по смысловой нагрузке прозе Толстого и Достоевского; может быть, сюжеты у него избиты и в чем-то предсказуемы… но, читая его, можно поймать литературный оргазм.

Тургеневский «Рудин» – младший брат «Евгения Онегина» и «Обломова» (какая интересная была мода – называть книги о «лишних людях» по именам персонажей!). Главный герой тут – типичнейший «лишний», похож и на наших современников, оттого так и тянет к сопереживанию.

Митя Николаевич Р. местами сильно напоминал мне себя же – такое же «замечательное» сочетание ума, красноречия и фатального инфантилизма. Человек неплохих способностей, который не может ими распорядиться. Нельзя сказать, что он не пытается – нет, просто ему сложно встраиваться в общество, поначалу он кажется необыкновенно обаятельным, к нему тянутся, но затем в нем легко разочаровываются, ведь он не похож на остальных и не соответствует современным ему правилам нравственности и приличий. Характер у него скорее легкий, но непостоянный, его вечно увлекают новые впечатления, и опять он не знает, что с ними делать. Поэтому ему просто чем-то заняться и так же просто все забросить. Это не хорошо и не плохо – человек таков, правильно замечает Тургенев, он не виноват в своем характере, он не может изменить себя, как бы того ему ни хотелось. Так, нельзя стать расхлябанным, если ты по натуре деловой и аккуратный.

Изначально кажется, что писатель пытается противопоставить его «правильным», встроенным в общество людям – но после это впечатление рассеивается. Тут у Тургенева нет осуждения ни одной из сторон, есть лишь два разных образа жизни. Вот заезжего Митю Николаевича обсуждают «хорошие люди» – умеющие правильно работать и отдыхать, правильно вступающие в брак, правильно составляющие капитал. Но разве они, такие правильные, принципиально лучше Рудина? Нет. Они так же не выбирали ни свой круг общения, ни свое происхождение, не выбирали, родиться им в обеспеченной семье или в крестьянской. Они такие же жертвы своих характеров и положения. Оттого они нисколько не лучше.

Главное достоинство Мити Николаевича в том, что он честен с собой. Ему тяжело дается правда, но в итоге он искренне оценивает собственные недостатки. Да, он слаб и инфантилен – но он не строит из себя героя, это остальные «обманываться рады» на его счет, но, объективно говоря, нет у главного героя желания обманывать. Просто так получается. Он отказывается брать на себя ответственность, но лучше уж так, чем взять ответственность (например, с Натальей, которую он не любит), а потом все пустить на самотек.

Митя заслуживает право жить так, как ему хочется. Как и остальные. Может быть, кому-то не близок его образ жизни – ну и пусть. Главное же – никому ничего не навязывать, не так ли? Вот и Тургенев ничего не навязывает, за что ему большое спасибо.

Выбирая книги для своей любимой игры, я решила обратиться к Тургеневу. Его пейзажные описания приводят меня в восторг, но вот рёмантическая проза... Но я прочитала аннотацию - и воодушевилась)
Я-то думала, что тут будет "Фантазер - ты меня называла". Но после прочтения я вынуждена была поменять на "Краснобай" или "Филозов" (так в романе - и мне это определение безумно понравилось).
Начало меня - покорило сразу и с потрохами. Ох уж эти описания раннего деревенского утра! Как он пишет свои пейзажи - ну просто кистью по иссушенной современкой душе! А какое было описание вечера

Ну просто бальзам и ангельские звуки...
Но больше пейзажей меня покорили описания персонажей. Здесь их порядочно: Дарья Михайловна, местная помещица-благодетельница, с дочерью Натальей, соседка Александра с братом, Лежнев, Пегасов... И портрет каждого - выписан такими крупными, уверенными мазками. Не только наружность - но и внутренние склонности.
Вот эти описания характеров у автора - покорили меня невероятно. Я-то настраивалась: романтика, сейчас два прекрасных во всех отношениях существа устремятся друг к другу. Ан нет, маменька, возражает автор - и вываливает характеры без экивоков. И по Дарье Михайловне он проходится. Хотя по тексту она не кажется такой уж - автор намекает, что не очень она благодетельница и светская дама и просто хочет ею казаться. Один из самых ярких образов - это Африкан Пегасов...

• Да - в романе порядочно таких необычных имен, особенно в начале. А когда помянулась аллюзия на какого-то... мракобеса - я вообще немного в осадок выпала.

Восхитительны. Классика - останется и будет радовать нас, когда острые новинки сдуются и забудутся. Отложила уже себе "Дым", а у меня еще же Бальзак впереди. Какое счастье...

- Слышь, прикольно тут у вас,
Рецки-пецки - высший класс,
Не в натуре. Что-нибудь,
Мне бы тоже черкануть.

- Для лайвлиба, милый брат,
Ты немного... сероват.
Ты по фене меньше ботай,
Над культуркой поработай.
Что напишешь? Что ты знаешь?
Ты же книжек не читаешь.

- Задолбал. Хорош форсить.
Подскажи, что заценить?

- Прочитай ты для начала
Хоть Тургенева Ивана,
А потом и напиши
Всё, что понял, от души.

Ну Ивана, так Ивана.
И я честно, без обмана,
Книжку с полочки беру
Про собачку, про Муму.

Прочитал. Не пряча слёз,
Задаю прямой вопрос:

• Это что такое было,

- Во дурак - ни дать, ни взять.
Классику ведь надо знать!
Классик любит развлекухи -
Персонажи мрут, как мухи.
Для писателя Флобера
Отравить - святое дело.
А у графа Льва Толстого
Скорый поезд - и готово.
Что творится! - Беспредел!
Он собачку пожалел.
Вот уж странная забота,
Тут людей крошАт без счёта.

- Значит так - ответил я
Человек - он кто? - Свинья!
На измены он горазд.
А собака не предаст.
Не люблю таких писак,
Людей мочи, а не собак!

Рудин — яркий пример того, как блестящий дар слова оборачивается пустой оболочкой.

Его красноречие — словно фейерверк: эффектно, завораживает, но мгновенно гаснет, не оставляя после себя ничего реального. Он умеет зажигать других — Наталья вдруг видит смысл и высоту жизни, Басистов вдохновляется на деятельность, — но сам остаётся в стороне, не готов платить цену за собственные идеи.

Что особенно раздражает: он, кажется, и не хочет по‑настоящему реализоваться. Ему комфортно существовать на чужих ресурсах — то у Дарьи Михайловны, то в имении у приятеля, — произносить возвышенные речи и чувствовать себя «учителем жизни», не неся никакой ответственности. Это не злонамеренность, а глубинная слабость: он живёт отражённым светом чужих ожиданий, не имея внутренней опоры.

И даже его смерть на парижских баррикадах выглядит как последний театральный жест. Не подвиг, а попытка доиграть роль «человека идеи» — но и тут всё поверхностно: он гибнет за чужое дело, так и не найдя своего места в мире. Как будто сама судьба подчёркивает: жизнь, построенная на словах без дела, завершается так же пусто.

Книга заставила задуматься: одно дело — красиво мечтать и рассуждать, а другое — действовать. Тургенев очень точно показал, как красноречие без воли к делу может разрушать жизни, как герой, который мог бы быть бОльшим, но так и остался «вечным гостем» — умным, обаятельным, бесполезным. 

В целом — сильное произведение, хоть и оставляет горькое послевкусие: а сколько таких «рудиных» вокруг? Людей, которые прекрасно говорят, но ничего не делают...

Мода такая хитроумная штука, что ей подвержены даже писатели. Вот жил-был Тургенев, и творил он в середине 19 века. Острой и животрепещущей темой тогда считалась тема «лишнего человека». Ну как мог Иван Сергеевич остаться в стороне и не сказать свое веское слово? Тургенев сказал. Говорят, что именно он и дал название самого образа «лишний человек». Вроде бы термин один, понятие установилось, но персонаж каждого отдельно взятого писателя довольно сильно отличается от своего собрата, друга по несчастью, у другого автора. Предлагаю познакомиться с Рудиным, «лишним человеком» в понимании самого Тургенева.

Очевидно, что Иван Сергеевич задумывал своего главного героя другим: более умным, более деятельным, более благородным. Но давно известно, что иногда персонажи книг начинают жить своей отдельной жизнью, переставая зависеть от пожеланий автора. Такое случилось и с Рудиным. Изначально роман назывался «Гениальная натура». Однако любому читателю понятно, что если такое определение и подходит к образу главного героя, то только в ироничном контексте. Какие сильные стороны Дмитрия Николаевича? Он искусный оратор. Это его главное достоинство. Причем настолько главное, и герой им так одарен, что остальные качества вроде как на его фоне меркнут, кажутся мелкими и незначительными. И тем не менее Рудину присуще пылкое сердце, перфекционизм, стремление к совершенству во всем. Правда, эти два достоинства весьма смахивают на юношеский максимализм, который как-то даже неприлично наблюдать у взрослого, тридцатипятилетнего, человека. И ведь ладно, если бы все три качества вели за собой Дмитрия Николаевича. Он мог бы стать великим революционером, политиком-реформатором или хотя бы философом в хорошем смысле этого слова. Однако Рудин человек настроения. Еще минуту назад звучали его пламенные речи, как вдруг взгляд тухнет, и на героя нападает меланхолия и безразличие. Поэтому он небогат. Поэтому для него закрыты все дороги к успеху. Поэтому его друзья не бывают на всю жизнь. Поэтому, собственно говоря, Рудин глубоко несчастный человек. Он – человек мечты. Ее образ манит Дмитрия Николаевича. Во имя ее он готов говорить и даже действовать, но только пока та недостижима. Как только замаячила возможность осуществления мечты, герой начинает сомневаться, а нужно ли ему это. В романе много примеров тому, но самый яркий, конечно, отношения с Натальей. Откровенно говоря, многие бывают разочарованы по достижению цели. И это не порок. Но беда Рудина в том, что он не способен довести ни одного дела до конца. Эта черта его характера в купе с той пылкостью, которая бывает вначале каждого его начинания, в какой-то момент отталкивает от него людей, очарованных им ранее. Понятно, что Рудин никак не мог бы претендовать на звание гениальной натуры. Он глубоко несчастен. Да и в чем его гениальность? В умении говорить, не больше. Но грош цена любым пламенным речам, когда сам оратор в какой-то момент начинает сомневаться в своих убеждениях.

Есть в романе и много других интересных героев. Михайло Михайлович Лежнёв двойник Дмитрия Николаевича Рудина наоборот, его отражение в кривом зеркале. Имя и фамилия уже говорят сами за себя. Это такой немножко увалень, угрюмый для чужих, но добряк для своих. Где надо, может и рыкнуть. Непреклонно придерживается своих убеждений. Именно через Лежнева образ Рудина раскрывается в романе полнее, ярче.

Очень интересный образ у Африкана Семеновича Пигасова. Пожалуй, мой любимый образ в романе. Нет, он мне не симпатичен, но добавляет нотку юмора в серьезное произведение. В то же время ему нельзя отказать в натуральности. Сколько таких Пигасовых ходит по свету! Африкан Семенович смешон в своих убеждениях, его речи настолько глупы и бессмысленны, что окружающие воспринимают Пигасова как какого-нибудь ученого попугая, выкрикивающего единственную заученную фразу «Попка дурак!». Недалекость персонажа подчеркивает его искренняя убежденность в собственной правоте, и последующая судьба, которую можно прокомментировать фразой «за что боролись, на то и напоролись». Без Пигасова роман бы потерял некоторую живость, яркость. Без Африкана Семеновича все было бы чересчур мрачно.

Как известно, эпилог Тургенев дописал уже после первого издания романа, после критики его «лишнего человека», в частности, после статьи Добролюбова «Что такое обломовщина?» (с главной мыслью которой я абсолютно согласна). Даже для читателя, незнающего всей предыстории этот кусочек произведения очевидно инороден. В нем ясно чувствуется оторванность от общего повествования. Право автора. Иван Сергеевич хотел донести до читателя образ Рудина таким, каким видел его сам. Изначально же он его видел гениальной натурой, не так ли? Поэтому критика Добролюбова ударила писателя по больному. Его Рудин, конечно, «лишний человек», но не такой как у современников, собратьев по письму. Его Рудин гениален! Пожалуй, эпилог все-таки нужен роману. Он действительно вносит некоторую ясность, добавляя яркости и резкости тем чертам характера героя, которые до того были размыты и нечетки. Опять же, о мертвых либо хорошо, либо ничего. И героическая смерть Рудина как бы налагает запрет на критику его судьбы, характера или жизни. Вроде как, неважно как человек жил, важно как он умер. Так то оно так, да не совсем. На мой взгляд, эпилог добавляет кроме положительных черт еще и отрицательные. Бессмысленное геройство на чужих баррикадах – не завершающий ли мазок ко всему образу праздношатающегося обедневшего помещика середины 19 века, обремененного единственной вещью в жизни – своей неприкаянностью, ощущением собственной ненужности и лишности? И тем не менее такой мазок был нужен, даже необходим. Пусть я его вижу и в другом оттенке, нежели сам Тургенев хотел его представить.

Я пытаюсь полюбить Тургенева, пытаюсь понять, за что его любят уже многие поколения российских читателей. И пока мне еще этого не удалось. Произведения Ивана Сергеевича мрачные, довольно беспросветные. Истины, которые в них звучат, лично для меня сомнительны, что очевидно уже из факта нашего абсолютно разного видения и восприятия одних и тех же поступков его героев. Образы достаточно устаревшие, их сложно адаптировать на сегодняшнее общество. Они мало актуальны. Они слишком литературны. Однако то, что даже после такого небольшого романа, как «Рудин», хочется рассуждать и рассуждать, мне очень импонирует. Я приверженец Чеховского изречения о краткости. В этом Тургеневу не откажешь. В общем, буду еще пытаться. Надеюсь, у меня получится.

Встреча с русской классикой - всегда приключение. Сперва тащись себя за шкирку, а хочется захлопнуть эту нудятину и пойти детективчик почитать. Потом влипаешь так, что читаешь до рассвета. Хотя грустно, господа, грустно. Наверное, больше половины жизней так и пропадает, но когда об этом классик расскажет... Рудин мне показался человеком пустым, пустобрехом обыкновенным (из классификации моей сестры по отношению к ее парням). Но у него есть способности, есть талант, идеи. Правда, нет глубоких знаний и нет желания учиться, копать вглубь. Он этакий человек-свеча: на секундочку согреть, расшевелить серьезных деловых людей. Или опалить, как полюбившую его Наталью. И дальше, дальше...
В конце я был рад, что он хотя бы погиб быстро, а то лежал бы под старость в постели, перебирал все свои возможности, все, что упустил. А потом я подумал, что он прообраз русских революционеров. Те так же мыкались, без почвы, без любви. И вдруг подвернулся шанс перевернуть Россию - почему нет? В этом свете образ Дмитрия Рудина страшноватым показался.
Ну а я зык автора - это просто песня! Получил огромное удовольствие, если бы не было так грустно. А вообще, хороший стимул не распыляться, что-то делать, учиться. Теперь, когда буду лениться, буду говорить себе: ты, брат, кончишь как Рудин. И никаких мотиваторов не потребуется.