Свои люди - сочтемся! Пьесы

Много лет прожил в доме на улице Островского. Поэтому пройти мимо творчества Александра Николаевича я просто не мог. Тем более, недавно попался сборник его пьес. Отчего бы и не почитать. Если рассуждать об улице, то, скорее всего, она названа в честь другого Островского, который «закалял сталь», но не в этом суть.

«Свои люди – сочтемся» – ироничная пьеса о купеческой семье, которая решает найти для своей дочери мужа. Глава семейства – тяжелый, грубый человек по фамилии Большов. Он признает право сильного, ведет себя по-хамски. Имеет приличное состояние, при этом пытается обмануть кредиторов. Организует фиктивное банкротство. Он не считается ни с кем – ни с окружающими, ни с дочерью.

В пьесе показан мир людей, где каждый думает о себе. Здесь комедия Острогового интересна не только сюжетом, но и изнанкой жизни, которую автор нам пытается показать. Если человек постоянно обманывает, обворовывает, относится к людям по хамски, то неудивительно, что, в конце концов, такого человека не пожалеют, и отнесутся к нему также.

Пьеса кажется простой и безобидной. Однако в свое время была запрещена к постановке. Ибо сильно не понравилась тогдашнему императору Николаю I. Впрочем, монарший запрет не повлиял на судьбу пьесы, так как впоследствии она исполнялась неоднократно. Любили ее ставить при более образованных царях – самодержцах, ставили ее и в советский период. В наше время существует экранизация под названием «Банкрот».

Давненько так я не читала пьес. Если быть точной, то с самой школы. И не потому, что они мне не нравятся, а просто как-то в руки не попадали. Хотя, помнится, в школе я всегда радовалась, завидев в учебнике отрывок из пьесы - всегда было интересно читать такую форму, даже если содержание шло не совсем гладко.

С Островским, надо сказать, я знакома весьма поверхностно. То есть я, конечно, читала по программе "Грозу" и "Бесприданницу", но это был тот случай, когда чтение было "вымученным", не лежала у меня к нему душа на тот момент. И если с "Бесприданницей" я позже познакомилась хотя бы по фильму "Жестокий романс", то "Гроза" окончательно и бесповоротно затерялась где-то в глубинах памяти до такой степени, что я даже не помню, в чем была суть. Надо будет это исправить при случае.

"Бедность не порок" - это моя попытка заново познакомиться с автором. Судя по всему, не самый удачный выбор. Все говорит за то, что эта пьеса более легкая и даже в каком-то смысле сказочная, чем остальные произведения Островского, несмотря на то, что ситуация в ней разыгрывается самая что ни на есть реалистичная и житейская. Просто разрешается она как-то уж слишком легко и ненавязчиво. Все счастливы и довольны, вплоть до самых третьестепенных героев.

Что касается языка, то он вызывает просто непреодолимое желание выписывать все подряд. Там же что ни фраза - то поговорка. Особенно это касается "дяденьки" Любима Карпыча - так он складно вещает, практически стихами, на любую тему, что прямо диву даешься. Думаю, зря он на жизнь жаловался, с таким талантом он бы и на улице не пропал, это уж точно.

Что до основного конфликта, то он классически прост. Есть разбогатевший купец, намеревающийся породниться с крупным фабрикантом, есть его дочка, влюбленная в молодого бедного приказчика, есть сам этот приказчик, влюбленный в дочку хозяина. Вопрос простой: отдадут ли красавицу Любовь Гордеевну за "старого и постылого" или любовь и справедливость восторжествуют?

Немножко офф-топ. Что меня удивило в первом действии пьесы - это то, что весь народ толпился в приказчичьей комнате. Это не комната, а прямо проходной двор какой-то: то хозяйка зайдет поплакаться на горькую судьбину, то хозяйский племянник - поговорить по душам, то девушки забредут, потому что им скучно одним сидеть. А то и всей толпой завалятся, во главе с хозяином, хотя комната вроде заявлена как "небольшая". Все это, конечно, вполне объясняется тем, что приказчик Митя - своего рода "душа дома", для каждого найдет и доброе слово, и пару монет, хотя у самого негусто, вот все и тянутся к нему. Но все равно мне это тотальное паломничество в его комнату показалось слегка странноватым.

Герои у нас разные. Митя, убедившись, что ему отвечают взаимностью, готов действовать: хоть увезти невесту тайно, хоть к ее родителям на поклон пойти, только бы не сидеть сложа руки, а делать что-то. Любовь Гордеевна, равно как и ее матушка, напротив, олицетворяют покорное подчинение судьбе. Если такова воля отца - значит, так должно. Не то чтобы у них был какой-то особенный выбор - времена не те - но у них и желания нет что-либо изменить. Зато я живу по закону, и вообще, так испокон веков было.

Любопытно, что Любина любовь (надо же было выбрать именно это имя для героини) проистекает большей частью из жалости:

То есть других его качеств она как бы и не замечала, а вот то, что он смотрит "глазами больной собаки", бедно одевается и терпит попреки от папеньки, девичье сердечко растопило. Впрочем, какая разница, что именно растопило, главное, чтобы она все остальное тоже разглядела со временем, раз уж автор был столь добр, что подарил ей такой шанс.

В пьесе отлично высмеиваются нравы общества, глупость и невежество, бездумное стремление следовать моде, пренебрежение к другим. Много на страницах уместилось и бытовых деталей: ряженые, песни, пляски, святочные гадания. Это все замечательно, но вот сюжет и герои все же показались мне недоработанными, а местами даже вымученными. Особенно в заключительной сцене, явственно отдающей абсурдом, даже если вспомнить, что действие происходит на Святки, когда возможны всякие чудеса. Какие угодно чудеса, но в то, что у таких людей, как Гордей Карпыч, вдруг может объявиться сердце, я верю с трудом.

Итог. Пока что повторное знакомство с Островским прошло не очень удачно, хотя в целом пьесу я оценила неплохо. Но надеюсь на то, что просто это я неправильно выбрала произведение. Планирую еще прочитать "Доходное место" и очень надеюсь, что с ним мне повезет больше.

Главная мысль дня:

С удивлением обнаружил, что есть такая пьеса Александра Островского, которая входила в список запрещенных к постановке в театре. Решил разобраться, почему да как.

Оказалось, что именно эта пьеса и прославила Островского! Публикация пьесы "Банкрут, свои люди - сочтемся" вызвала большой резонанс в театральной и литературной жизни России. При первом прочтении пьесы присутствовал Николай Гоголь. Высоко оценили пьесу Гончаров, Толстой. Но Николай Первый запретил ее театральные постановки. От пьесы веяло явной критикой на современную русскую действительность, что в свою очередь властям очень не понравилось. Драматург находился пять лет под надзором полиции! А в чем же собственно было дело?

Сюжет действительно нестандартен для театральных постановок того времени: купец Самсон Силыч Большов, начитавшись в газетах о цепи банкротств решается на большую авантюру. Остается только выяснить: можно ли доверять тому человеку, на кого перепишешь своё добро, укрытое от описи за долги?

Дело приблизилось таки к апогею, в какой-то момент мы читаем:

Конец же данной истории навевает на всякие разные мысли! У меня почему-то вспомнился Мураками:

Вы, я думаю, подумаете о чем-то более важном. Да?

Меня очень поразил яркий живой язык пьесы, абсолютно все характеры (даже вспомогательных персонажей) глубоко раскрыты, как и в других пьесах Александра Островского показан менталитет русского народа на все 100 процентов. Итог: прекрасная трагикомедия, стоящая для прочтения!

Другой бы сдался на месте Островского, а он после официального запрета первой пьесы и вовремя полицейского надзора удвоил свои усилия и доказал всем, что именно он является лучшим драматургом своего времени. Чуть позже свет будет еще восхищаться "Грозой", "Бедной невестой" и "Бесприданницей"... Каждый год - новый шедевр! Основы же были заложены здесь, в треугольнике - Большов, Липочка и Подхалюзин.

Закончу же жизненными словами свахи Устиньи Наумовны, которые хорошо подходят и для нас, современных обывателей:

И почему-то хочется съязвить ей словами Подхалюзина:

Небольшая такая пьеса классика жанра, поучительная и нравоучительная.

Что бросилось в глаза, так это домостроевское отношение между родителем и ребенком. Дочь воспитана так, что готова принести в жертву все, но не переступить волю своего отца. Бунт в таком случае стал бы событием просто экстраординарным. И при таком подавляющем волю управлении и почитании родителей, сам отец высказывает весьма пренебрежительное отношение к подобному отношению у других. Я говорю о его приказчике Мите и о том, как он деньги матери отправляет, чтобы она в старости не нуждалась. Купец-папаша совершенно этого не одобрил и довольно резко и бездумно по этому поводу выразился.
Далее, что умилило, так это имена героев, с особой такой старинной мелодичностью: Любим, Гордей, Африкан...
Само действие происходит на Святки, и реплики героев перемежаются с песнями и разнообразными проявлениями народного творчества. Немного сцен, немного воспроизведенных отношений в обширном доме уездного купца, и много морали можно вынести: и про пьянство, и про кутежи, и про бедность и ее восприятие, и про то, можно ли ревнивому и алчному старику купить любовь за свои денежки, и про то что всякая птица должна знать свою ветку, и как не перекрашивайся, кукушка синицей не станет.. Концовка сентиментальна и мила, как раз для Святочного представления, однако для раздумья подкидывает много интересных мыслей.

«Свои люди - сочтемся» — это сор, вынесенный из одного ( а таких было не мало, я думаю) купеческого дома, в котором собралось общество, где все друг друга стоят. Общество, в котором каждый норовит обставить одного, второго, третьего, в любом деле хочет заполучить выгоду. В результате один из них, самый хитрый и лицемерный человечешка, обводит вокруг пальца всех остальных и становится во главе этого самого общества. Из грязи в князи, как говорится. Порочное, низкое общество, где жениха выбирают как мясо на рынке, чтоб хорошо выглядело и плохо не пахло, где у одной зашкаливает тщеславие, у другого "Я еще рюмочку выпью". И это было бы смешно как бы не было так грустно, так реалистично .
Островский в изображении таких людей, такого общества, мастер, и то какие слова он приписывает персонажам, например, Бралиянтовый; акстись; маненько; исчезни душа - коли лгу, приводят меня в восторг.
Замечательная пьеса.

Перед нами книга одного из великих русских классиков, драматурга, творчество которого стало важнейшим этапом развития русского национального театра, Островского Александра Николаевича.  Пьеса "Бедность не порок" написана в 1853 году и что самое важное, до сих пор не утратила своей актуальности, а мне кажется наоборот  является одной из важнейших тем в современном обществе.

Что правда, то правда. Перед глазами так много примеров, где деньги портят людей. И так мало, где их используют как средство во благо.

Богатство затмеваем разум, разрушает дружбу и родственные связи, еще вчера ты любил брата, а сейчас уже стыдишься его. Такие отношения были между братьями Гордеем и Любимом Торцовыми. Гордей Карпович строгий человек, муж и отец. Ему главное, что о нем подумают другие, важно не ударить в грязь лицом. Приглашая гостей, обязательно указывает на свой достаток.

От него многие зависят, в том числе его помощник, Митя, который очень любит его дочь. Сам он не богат, почти все деньги отсылает своей матушке. Гордей Карпович планирует отдать свою дочь замуж за старого, но богатого человека.

Ужас! Как же раньше жилось трудно молодым девушкам, за нее все решали отцы, и зачастую не во благо, как они думали.

"Совестью" в данном деле оказался тот самый пьяница, Карим, со своей западающей в душу речью, которая все изменила и, в итоге, все закончилось хэппи-эндом, я не буду всего рассказывать, тут стоит все же ее прочитать. В ней много смысла, за то 5 баллов.

«Что посеешь, то пожнёшь» - было бы тоже отличным названием к этой пьесе. Она короткая, предсказуемая и безжалостная.
Большовы — купеческая семья, в недавнем прошлом - богатая, теперь... гораздо менее. Дочь, Липочка (чуть не лопнула от эмоций, когда стало известно полное имя девушки ! — нет, не назову его, это был бы ультимативный спойлер!), привыкла получать всё, что пожелает. А желает она в данный момент — замуж. За военного! Девятнадцать лет, шутка ли. Пора.
Слог чрезвычайно старомоден — и невероятно современен. Парадокс? Ничуть. Ясно, что бы говорила сегодняшняя Липочка в аналогичной ситуации. Очевидный диалог идеально накладывается мысленно на классический. Получается очень смешно.
Большов, игнорируя протесты дочери, выдаёт её замуж за собственного приказчика, Подхалюзина (не устаю восхищаться ономастике Островского!), с условием, что тот выплатит долги тестя. Брачный контракт не составляется: «свои люди, сочтёмся!»
Исход данной аферы предсказуем.
Финалу, да простит меня гениальный драматург, недостаёт жирной, убивающей наповал точки. Речь обманутого купца:

-
вступает драматическим диссонансом к комедийной основе пьесы. Так и дохнуло Достоевским, «Мёртвым домом». Может, зря?..
Но это так, мелкие смешные придирки. Отличная пьеса, надо было поставить её в нашем школьном театре, в конце 80-х.

Спасибо Landnamabok и boservas , обратившим моё внимание на русскую словесность XIX века, включая драматургию. Вот, взялся за Островского, на «Грозе» которого еще в школьные годы замирает любой луч читательского интереса… Прозу уже позапрошлого века начал читать с повести А. Писемского (1821–1881) «Тюфяк» (1850), а драматургию – с пьесы А. Островского (1823–1886) «Свои люди – сочтемся» (1849). Оба произведения – те первые их публикации, сделавшие их известными. Посмотрите на эти цифры, господа! Смотрите и сравнивайте, ведь это завораживающее ж-ж-жужанье чисел – неспроста! Они всегда точно показывают, кто кому наследовал, кто кому споспешествовал, а кто друг на друга смотрел с радостью-ревностью. Последнее – про Писемского и Островского, они были почти одногодки. Начали публиковаться практически одновременно, с точностью до пары запоев слишком совестливого цензора. «Тюфяка» цензура пропустила – автор учёл имевшийся у него печальный опыт, да и сам Островский помог ему в публикации (про цензурирование повести появились новые архивные документы, о которых см. 21 марта в следующей рецензии). А «Свои люди», напечатанные ранее «Тюфяка», вскоре были запрещены к постановке; как написал цензор, похожий на голодного пеликана: «Все действующие лица: купец, его дочь, стряпчий, приказчик и сваха, отъявленные мерзавцы. Разговоры грязны, вся пьеса обидна для русского купечества».

Всё не так! Наши герои писали резко, без розовых слюней и зеленых соплей, за простую человеческую жизнь, не идеализируя её, но и не втаптывая персонажей в грязь (что бы ни думал голодный пеликан), с сочувствием и к хорошим, и к плохим. А и кто знает, как применять к людям бинарную систему этической классификации – и применять с ошеломляющей окончательностью и бесповоротностью? Если кто скажет, что он-то точно всё знает про бинарную классификацию, пусть первый бросит в себя камень, на котором мы напишем красивую эпитафию. Она будет красива, эта эпитафия, потому что вожаки нравственности заслуживают быть высеченными в граните и отлитыми в цементе…

Как бы там ни было с царской цензурой, с первой славой, с бинарным миром какой-то из параллельных вселенных, но Островский не сошел со своей колеи и прозу не стал писать, а универсальный Писемский отметился во всех жанрах – и как раз в драматургии самым активнейшим образом. Интересно будет сравнить пьесы Островского и Писемского…

Это всё была побасенка, а вот и басня сама. «Свои люди – сочтёмся», или как иначе она называется «Банкрут» (что похоже на «банк крут», но тут не про банк), показывает жизнь купеческую очень задорную, яркую и сытную. Никакой кромешности. Большой купец Большов – это просто воплощение жизненных соков и мощного жизненного цветения; он будто Дух Нынешних Святок у Диккенса («…глаза сияли, голос звучал весело, и всё – и жизнерадостный вид, и свободное обхождение, и приветливо поднятая рука, – всё в нём было приятно и непринуждённо»). Всё Большову по плечу, всех объегорит. Дочь его Липочка притворно страдает, о женихе военном мечтает, ну или хотя бы о благородном («Акстись, беспутная! Христос с тобой!» – почему-то недовольна маменька мечтой о военном, хотя ведь офицеры выходили в личные дворяне, то есть становились теми же благородными), а на самом деле Липочка всем обеспечена, накормлена, нарядами снабжена, по-французски и вальсировать обучена. Если ее и жжёт желание, то лишь то, которое гнездится внизу живота и для скоро девятнадцатилетней девушки абсолютно естественно. Того же плана и её будущий муж-два-сапога-пара Подхалюзин – деловит, хитёр, выращен и выучен самим шефом этого дома, и тоже молод и горяч в нижней части живота своего. Остаётся старшее поколение, которое вполне себе всем обеспечено, накормлено, водочкой напоено (а попивают они беленькую с утра и до вечера без разбору полов) и проживаючи за Большовым в тепле и необременительных заботах. Да и прихлебатель сего изобильного дома стряпчий Рисположенский, Сысой Псоич, если и уходит отсюда не с синенькой или красненькой в кулаке, то не иначе как хорошо накачавшись беленькой, рюмашечка за рюмашечкой, потому что винцо пить ему не позволяет некрепкое здоровье. Всем здесь всего довлеет.

Да вдруг какая жаба прыгнула на грудь купца Большова, придавила ему клетку сердца, придушила лёгочные трубки, направила глупость из желудка да прямо в мозги. Лучше бы в низ живота… Да вот не пришлось Большову… Било вверх. Видать, высокая была натура у самородистого купца, которого звали не гантенбайн, а самодур. Ну а коли пуще прежнего старче вздурился, то быть ему, как мы знаем еще из школы, обратно у разбитого корыта своей жизни. На чём произрос, туда и отвёз…

Я не совсем понял интригу, прокручиваемую Большовым. Как ему удалось отписать всё свое имущество на приказчика так, что кредиторы не оспорили эту до очевидности фиктивную сделку? Ведь и закон соответствующий есть, о чём предупреждает Рисположенский: «Незаконно, Самсон Силыч! Это незаконно! В законах изображено, что таковые продажи недействительны». Впрочем, на то он и стряпчий, чтобы дело обстряпать. Не зря же Подхалюзин ему две тысячи серебром посулил помимо большовской тыщи. И обстряпал стряпчий стряпню. Так хорошо обстряпал, как и наказывали заказчики (оба). Только для первого заказчика, для Большова, закончилась эта интрига вроде б плачевно, но не так дурак Большов, как кажется. По сути ведь произошло как бы и не совсем укрытие имущества от кредиторов, а вполне себе родственная передача имущества – в приданое дочери! Поэтому если кого и винить в судьбе папеньки, то не зятя, а скорее доченьку, вот уж выращенную так выращенную на папенькины денежки. И потому вижу в пьесе не дурь купеческую, а конфликт отцов и детей, когда родители для детей – всё, а дети потом денег щемят на должное призрение родительской старости…

Ну и впроброс да напоследочек. Персонажи, конечно, персонажистые. Островский обходится их минимумом. Они яркие и друг от друга ясно отличимые характерами, каковые выражены всего лишь языком и манерой речи – а поди ж! Из таких персонажей не токмо гвозди, из них надо бы кувалды делать! Все события происходят взаперти, в большом купеческом доме, но звуки улицы и дым с пепелищ до нас доносит – будто через открытую в соседней комнате форточку. Язык… какой язык! Ну, тут разве ленивый не повалялся. Я же удивлюсь только тому, что пословица на пословице да пословицей погоняет, и более половины этих пословиц – из самых употребительных и ныне. Вот я и думаю: эти пословицы получили такую долгую жизнь благодаря Островскому? или потому что они сами по себе – как неугасимый огонь, как неисчерпаемая чаша, как золотые запонки на манжетах русского языка? Кто ж скажет…

Мы с самого начала пьесы ждём победы сил добра над бесчеловечной стихией чистогана… но полный задиристой энергии чистоган на наших глазах складывает свой программно жизнеутверждающий гимн настоящему и будущему. И в том будущем, уже случившемся, так и несётся наша тройка, несётся по заснеженным просторам, по слякотным продолам, по мусорным полигонам и засапропеленным офисам, по суперчеловейникам и обесчеловеченным супермаркетам, по нашим двадцатым, ничем уже не отличимым от наших девяностых, и всё так же чудят наши большовы, добровольно предавая себя в руки подхалюзиных, у которых всегда la tête froide et le coeur chaud… ну, или наоборот…

"Свои люди - сочтемся" - комедия Александра Островского, известная всем со школьной скамьи. Хоть это и комедия, но все таки грустно от того, что она высмеивает. А это себялюбство, эгоизм, неуважение к родителям и к тем, кто тебе помогает, подлость. Не хотела бы я, чтобы мои дети выросли такими, как Олимпиада Самсоновна (Липочка). И от таких друзей как Лазарь Елизарыч Подхалюзин (фамилия то какая подходящая) лучше держаться подальше. Хоть Самсон Силыч (отец Липочки) и хотел провернуть незаконное дельце со своими кредиторами, но так подставлять своего отца и тестя - это жестоко.
Книга мне понравилась (4/5 баллов), что уж и говорить - классика. На таких книга и должна расти молодежь.