Оправдание Острова

Каждый раз, когда я дочитываю книгу Водолазкина, я оказываюсь в благодатной своей наполненностью и тишиной паузе и устойчивости сознания.

Никогда этот автор не оставляет меня с чувством пустоты и легкой грусти – знаете, той, что бывает, когда хорошая книга закончилась, а ты при этом так ничего ДО КОНЦА и не понял.

Ты ощущаешь себя в самом себе и для себя, ты никуда не спешишь, ты не чувствуешь боли, холода, насморка. Ты полон. И хочется быть таковым, остаться, не рассеиваться.

Вот за это ощущение я его очень люблю. И это не про интровертность, отказ от мира и его сует. Жизнь как таковая в этот миг принимает тебя, а ты принимаешь ее, и вам хорошо вместе. Хронос, космос, логос — невыразимое, в общем.

Я связываю такое мое ощущение времени и жизни после чтения его с тем, что Водолазкин неоднократно говорил, как ему дорого Средневековье. Тем, что в нем не было идеи прогресса, ведущей к суетности и хаотичности. Средневековая размеренность. Средневековое крепкое стояние на ногах. Эта мировоззренческая особенность не может не отражаться в содержании и стиле его книг.

Сама фигура Евгения Германовича, серебро его седин – весь облик тоже способствует созданию такого купола вокруг как его, так и его читателя. И я еще раз пытаюсь сказать то, что выразить не могу: это не защитный купол. Это Бытие в тебе и ты в Нем.

Я видела его в тексте то в праведном и вечном Парфении, который также основателен, седовлас, спокоен и мудр, то в Жане-Мари Леклере, который внутри текста снял фильм о праведных островитянах, невзирая на то, что тема его произведения искусства и сами персонажи могут показаться публике несовременными.

Есть глаголы-перформативы (речевые акты, равноценные поступку): заявляю, утверждаю, клянусь.

С этой особенностью, которыми могут обладать слова, по-моему, играет автор. Его книга называется «Оправдание острова». Внутри книги же процесс ОПРАВДАНИЯ ОСТРОВА – это диалог достойных, всего двоих из миллиона, с Богом о том, как островное государство и его обитатели, минуя различные этапы исторического развития, в которых угадываются события нашей истории (может, и мировой – я не знаток), докатились до такой жизни и нравственной деградации. Диалог с Богом с целью спасти.

Интересные логические обороты в голове идут сами по себе: я только что прочитала историю некоего абстрактного государства, в которой через мелочи (из которых я запомнила, например, правителя Вальдемара-фокусника, поселившего на острове Континентальную нефтяную компанию, выкачивающую ресурсы, члена «Партии прогресса») угадывается Россия, поэтому получается, что финал островного государства как бы и нам — пророчество.

И в то же время сама книга – это заявка в мир, такая вот спокойная и основательная заявка, на право оправдать нас, именно Водолазкиным. Оправдать и предостеречь. Проанализировать с любовью.

И нет в этом ни капли дерзости и политичности. Все совпадения наверняка не случайны, но не доминантны в содержании.

Люблю!

1. Для меня, как для литературного потребителя, это дебютный роман Евгения Водолазкина. Следующим будет "Лавр", но вот когда, и будет ли, неизвестно. Чувствуется филологическое образование и такой же склад ума у автора. "Работа со словом" проведена на высоком уровне.

2. Роман, и Остров, как составляющее романа - это мини-проекция на историю не только средневекового, но и современного общества. Местами гротескный, местами комичный и утрированный, но от этого только выигрывающий в моих глазах.

3. Отдельно отмечу способ наследования и передачи власти в произведении. Вера народа и толпы в то, что перед "случайной" смертью правителя-самодержавца, он в последний момент успевает выкрикнуть имя своего приемника, который одновременно является единственным свидетелем этой "случайной" смерти. Лёгкая улыбка, отличный приём автора.

4. Не поклонник праведной, внутренней, настоящей и безгреховной любви (Парфений и Ксения) в сюжетной линии романа (мне ближе Тристан и Изольда), но, надо сказать, что фабула произведения оправдывает её наличие.

5. Общество, толпа, народ, плюс невежество - главный антагонист романа. Неуклонимая ответственность за все беды, которые происходят в романе, лежит на плечах общества. Безусловно, именно бед оно и заслуживает.

6. Парфений и Ксения - оправдывают историю Острова своим присутствием, они причина, по которой Остров ещё существует.

7. "В ту далекую эпоху история была в большей степени историей, потому что смотрела на вещи менее предвзято. Современная же историческая мысль формируется обстоятельствами, далекими от описываемых событий. Она зависит от политической целесообразности, что превращает исторические сочинения в инструмент борьбы". Очень верная мысль.

Время и История - снова два главных героя в романе Евгения Водолазкина. Начинающаяся как некая аллегория или сказка из параллельной реальности, история Острова к концу романа превращается в книгу апокалипсиса для отдельно взятой страны. И в центре этой истории на протяжении веков - отношения власти и народа, того народа, через судьбу которого огненным катком сотни лет прокатываются чума и голод, потопы и ураганы, войны и революции. А власть? Власть на Острове занята тем, что всегда делит эту самую власть, или убирает других, чтобы этой властью не делиться. Исключением, наверное, может быть только пара Парфения и Ксении - князей, которые, наконец, объединяют народ и всегда выступают его заступниками.
Вообще, через всю книгу транслируется мысль, что любое государство не терпит вакуума власти, в результате этого начинаются многие беды. Но и абы какая власть - тоже не выход из положения. В конечном счете, Парфений и Ксения и есть символ некоей идеальной власти: не без ошибок и с человеческим лицом, но власти от Бога, поэтому на них часто сваливается роль арбитров, когда Остров раздирают противоречия или иные беды, а только власть от Бога сможет рассудить людей по правде.
Так они и живут - и народ, и власть, и при этом всегда ищут. Мучительно ищут смысла этой Истории, а точнее - ее Оправдания.
Когда в конце книги исполняется страшное  пророчество Агафона Впередсмотрящего, ни народу, ни власти уже ничего не остается, как найти Оправдание перед Богом того, что они натворили. Потому только на Парфения и Ксению, как на праведников, падает выбор измученного народа о последнем заступничестве перед Богом, чтобы, в конечном счете, получить прощение и еще один шанс на жизнь, на продолжение Истории.

По прочтении книги "Оправдание Острова" хочется писать тем же стилем, что и сама книга "писана"...
Но постараюсь воздержаться от неумелой пародии ;)

"Оправдание Острова" - это моя первая книга у писателя Евгения Водолазкина. Приобрела её я достаточно давно, но, прочитав аннотацию, опасалась, что будет достаточно сложная история, поэтому всё время откладывала на потом.
И вот "потом" пришло. Очередной тур Новогоднего флешмоба, рекомендация участника - отличный повод наконец познакомиться с историей Острова.

Итак, что же представляет собой эта книга? В действительности, не сразу всё становится понятно, так как книга начинается предисловием "От издателя", которое я сперва приняла за настоящее предисловие редактора. Хотя, конечно, подозрение было. Подтвердилось оно лишь в дальнейшем.
Книга представляет собой развертывание истории Острова, его правителей, быта, причем история пишется хронистами, которые сменяют друг друга, как и эпохи в повествовании.
Хроника делится по эпохам правления того или иного властителя и перемежается комментариями княжеской четы Ксении и Парфения, которые благодаря особенностям своего старения смогли увидеть большую часть происходившего на Острове. И, конечно, участниками тоже успели побыть.

Писатель показывает нам интересную игру со временем, если можно так выразиться. Распоряжается временем, как чем-то совершенно не первостепенным.
Больше всего в книге зацепила ирония, намёки на реальные события (все совпадения случайны), а в особенности - история любви Ксении и Парфения, их жизнь и характеры.
Думаю, что если после прочтения книги возникает ощущение "хочу ещё" - это говорит о ней как нельзя лучше. Буду продолжать знакомство с творчеством Евгения Водолазкина.

А одну звезду убрала за главу о Власе и пчёлах. Вот тут я вообще не понимала ни-че-го!

Сложно описывать сюжет. Но у Водолазкина для меня сюжет и не так важен.
Я наслаждаюсь языком, тем, как он обращается со словом, какие конструкции из него создаёт. А его тонкая ирония - это отдельный вид удовольствия.
Сюжет, конечно, тоже играет роль. Но если в Лавре, Авиаторе или Брисбене его описать просто, то здесь не знаю с какой стороны подойти.
На земле есть какой-то гипотетический остров, который своей историей естественно пересекается с историей России. И есть у него семейная чета князей - Парфений и Ксения, которые живут вот уже лет 300, но все эти годы правят островом. Роман - это история острова, рассказанная летописцами с ремарками княжеской четы. Звучит скучновато) Лучше читать и наслаждаться текстом

«В центре средневекового мира был Бог, а в центре нынешнего – Человек. Бог один для всех, и потому взгляд средневековья – это взгляд сверху, ведь только сверху можно охватить всех. Он отражает единственного Бога, и оттого тоже единственный. Сейчас же, когда в центре мира человек, взглядов много – как людей».

Именно с этой цитаты мне хотелось бы начать свой отзыв и размышления о романе Евгения Водолазкина «Оправдание Острова».
«Некоторые вещи прекращают свое существование не потому, что они плохи: просто их время вышло. И начинают своё существование не потому, что хороши: их время, наоборот, пришло. Время собирать камни и время разбрасывать их. Может быть, ответ- время? Время и ритм».
Время, ритм, история, люди… Всё это как фигуры на шахматной доске. Первоначальная их расстановка нарушается первым же ходом. Не ходить нельзя, но каждый следующий ход лишь усугубляет дело. В данном романе автор смотрит на историю Острова сквозь века. Не называя его, но от этого он не становится каким-то далеким и непонятным, а наоборот, узнаваемым и до боли близким и родным. Может быть, речь вовсе не о гипотетическом острове, а о нашей многострадальной Родине, раздираемой войнами, репрессиями, конфликтами, столкновениями и революциями много веков подряд? Мы читаем летопись, которую по сюжету романа писали в разные эпохи разные летописцы и хронографы. Каждый из них накладывал свое мировосприятие, своё ощущение, свои суждения. В истории сложно добиться объективности и непредвзятости. Сложно быть справедливым, честным и адекватно анализировать происходящие события, особенно когда ты сам вовлечён в них с головой. Попытки посмотреть на частички исторического пазла равностно иногда терпят фиаско. В турбулентности редкий человек сохраняет спокойствие и равновесие.
Парфений и Ксения – это не только главные герои романа. Они не только представлены как мудрые правители, наделённые невероятным долголетием (347 лет) и явившиеся свидетелями слома эпох, систем, политических строёв, видевшие все подковёрные игры, властолюбие и чинопоклонство в окружении, предательство и лесть, но и как два любящих человека, «целую вечность составляющих радость друг друга».
Их супружеская любовь уникальна, непохожа ни на что. Они сохранили чистоту тел и душ, не предавшись плотским утехам, любовь их вне времени, вне пространства. Праведная жизнь, праведные помыслы, праведные дела и поступки. Редкое ныне сочетание, где с младенчества мы видим гонку во всем, материализм, поклонение сексу и мамоне.
«Каждому человеку долгота и ритм времени даются по потребности. Иной раз нужно больше времени, чтобы что-то понять или, наоборот, объяснить другим. Да, у всех людей есть общее время, но оно не более, чем пунктирная линия, с которой соединяются линии времени каждого из нас. Потому некоторые живут двадцать лет, а некоторые – двести. Или девятьсот. Их личное время – чистая условность. Желания сделать вид, что всё связано».
Только вдумайтесь, как верны эти слова, которые вложил автор в уста героя Парфения. Сколько сейчас духовно мертвых людей, которые уже к тридцати годам все выхолощены, обкусаны жизнью со всех сторон. Сколько духовных инвалидов вокруг, которые «прикрываются» психологией, не будучи психологами. Сколько много развелось людей, которые прикрываются духовностью, но при ближайшем рассмотрении оказываются порочными, меркантильными и материальными, потребляющими чужую энергию и силы. Сколько дорогих «коучей», «тренеров», «расстановщиков» развелось вокруг. Я совершенно не против квалифицированных, честных и компетентных специалистов в этих областях и сферах жизни. Но они работают иначе, они пишут серьезные статьи, книги, это люди помогающих профессий, у которых в своей жизни есть много личных примеров, на которые можно опереться и использовать в практике. Другое дело «инфоцыганщина», которая наводнила просторы Интернета. Инстадивы с губами-уточками, искусственными кукольными лицами, которые учат жить всех женщин. Можно подумать, а при чем здесь история…? Какая связь? Дело в том, что на тонком плане всё связано. И любое событие обусловлено. И, как я уже много раз писала раньше, мы заслужили своими поступками, мыслеформами, стадным мышлением и намерениями таких вот «персонажей». Каков запрос, таков и ответ…
Стадное мышление, к которому мы все дружно идем, способствует растворению и рассасыванию личной воли в воле толпы. Не это ли сейчас происходит, если посмотреть на происходящие события не сбоку, а именно сверху?
Вот что говорит о коллективной воле Евгений Водолазкин, сравнивая ее с поведением саранчи: «Говорят, что саранча, будучи созданием стадным, не имеет отдельной воли, но лишь общую волю стаи, предводительствуемой вожаком. Сев на землю, эти существа пожирают всё растущее на ней. Изредка, однако, бывает, что вожак ошибается, и тогда вся стая, как слипшийся ком, гибнет в море, и никто не спасается, потому что не может покинуть стаю. Не подобны ли саранче те люди, что растворяют свою волю в воле толпы и пропадают без вести в волнах житейского моря?»
Если бы Бог даровал нам, современным людям по 300 лет жизни, думаю, мы смогли бы совершенно иначе взглянуть на нашу историю. Даже на кровавый, сложный и противоречивый 20-й век. Может тогда мы бы поняли, что после падения любой империи наступает мнимая «свобода», с которой мы всегда отчего-то не знаем, что делать.
«Человеческую природу непросто изменить у человека, но она легко меняется у людей. Довольно лишь собрать их вместе, и они будут послушны. В толпе нет отдельных воль, у нее есть лишь общая воля, которой можно управлять».
За почти 350 лет жизни на острове Парфений и Ксения прошли путь от праведных правителей, являющихся оплотом гуманизма до «врагов прогресса, туземных князьков и воинствующих мракобесов». Как удивительна жизнь – чем чище и светлее человек, тем сильнее его хотят «развенчать», опорочить, морально растоптать, унизить и получить от него порцию здоровой энергии.
Мы сейчас являемся свидетелями очень интересного времени. Истории, которую бессмысленно оправдывать, хулить, очернять, превозносить. Нужно заниматься своей душой, спасать ее, пока еще не поздно. Каждому из нас, на своем личном уровне, а не на уровне коллективного бессознательного или толпы. Только личный духовный катарсис может помочь выплыть из того грязного коллективного болота, в котором мы все сейчас оказались. Только осветив свой путь, ты можешь стать светочем для людей вокруг и для мира в целом.

Автор поставил перед собой высокую планку – создать «Сто лет одиночества» по-русски с элементами жития, средневековой летописи, политического памфлета и антиутопии. Как и городок Макондо, Остров – это метафора человеческой истории от сотворения мира до конца времён. Но если магическая реальность Маркеса наделена колоритными чертами Латинской Америки, то мифическое островное государство у Водолазкина – это, безусловно, Россия. Узнавая в островных правителях черты царевича Дмитрия, Николая II с Александрой Фёдоровной, Ленина, Хрущёва и даже Навального, ты чувствуешь себя пассажиром электрички, который по пути на дачу разгадал больше половины сканворда.

Но само по себе прошлое Водолазкина не интересует. Его волнует другое – оправдание истории (а значит, времени) с позиции вечности (а значит, Бога). В самом деле, зачем нужна эта кровавая череда братоубийственных войн, дворцовых переворотов, революций и природных катаклизмов? Ради светлого будущего? Но оно вскоре начинает проигрывать прекрасному прошлому. Ради научного прогресса? Но появление на Острове трамвая и библиотеки лишь замедляет движение к катастрофе Великой островной революции. Ради достижений культуры? Но прославленный французский кинорежиссёр Леклер оказывается не более чем талантливым пустозвоном, не способным понять главного.

Рисуя библейских масштабов картину человеческой истории, Водолазки подводит нас к христианскому ответу на вопрос «Зачем это всё?» По мысли автора, всемирная историческая драма разыгрывается ради подаига горстки праведников, призванных показать заблудшим душам путь к спасению. Содом и Гоморра не устояли, потому что в них не нашлось ни единого праведника, а Остров избежал (пока?) своего армагеддона благодаря самопожертвованию его святых правителей – Парфения и Ксении.

Что и говорить, масштабный и величественный замысел. Но вот исполнение с моей точки зрения немного не дотянуло до столь «эпической» планки. Роман написан неровно – философские, проникновенные и ироничные куски чередуются с тягомотными, грузными и просто необязательными фрагментами (почти вся линия с французским режиссёром Леклером). Но больше всего у меня претензий… к образам Парфения и Ксении.

Нет-нет, они получились добрыми, светлыми и трогательными, но уж слишком идеальными и оттого неживыми. Перед тобой не люди, пусть и праведные, а иконописные лики. Но то, что хорошо для иконописи, плохо годится для художественной литературы. Жизнеописание (не житие!) святого становится психологически достоверным, только если герой падает и снова поднимается, борется со своими страстями, преодолевает искушения и только потом восходит на недосягаемую духовную высоту. Ведь даже Христос на миг заколебался, когда в Гефсиманском саду молил небесного Отца об избавлении от крестных мук.

К сожалению, Парфений и Ксения в романе Водолазкина больше похожи на суперменов, чем на святых. Легко быть праведником, если ты изначально Гулливер на острове лилипутов. Но в чём здесь духовный подвиг и преодоление своего несовершенства? Словно предчувствуя подобные нарекания, автор пытается подстелить соломку – поселяет своих героев в коммуналку с тараканами и даже упоминает о кухонном скандале с участием Ксении. Но эти штрихи не спасают получившуюся сусальную картину. В «Лавре» (творческая вершина Водолазкина) ты веришь, что герой – это святой, а здесь… тоже веришь, но не так беззаветно.

Впрочем, «Оправдание острова» – всё равно очень хорошая книга. Когда приходит пора дочитывать последнюю страницу, ты хочешь оттянуть этот момент. Ведь в наш поверхностный век любой, даже заочный разговор с глубоким, мудрым, светлым человеком – огромная редкость. Как любит говорить Коля Солодников в «Ещёнепознере», я счастлив, что живу в одно время с Евгением Водолазкиным. В обмельчавшем океане русской литературы он – и остров, и во многом его оправдание.