Свидетели войны. Жизнь детей при нацистах

плохо, когда людям причиняют муку ради выгоды. но ещё хуже, если это делают без всякой пользы вообще

отечество может требовать любой жертвы

война приучила общество к понятию героического самопожертвования

Вся ярость, которую способны были пробудить в еврейском ребёнке голод и бессилие, сосредоточилась в услышанном Эммануэлем Рингельблюмом крике восьмилетнего мальчика: «Я хочу красть, я хочу грабить, я хочу есть, я хочу быть немцем!»

в любой войне дети становятся жертвами

Нельзя отменить один ужас, указывая на другой...

Пародируя запрещающий надписи в парках,... члены Сопротивления писали на стенах рядом с виселицами: "Только для немцев"

… Уве, Карл Хайнц, отреагировал на известие о бомбардировке с яростью. Прочитав письмо отца, молодой эсэсовец немедленно написал в ответ с фронта на территории Советского Союза: «Это не война, это попросту убийство женщин и детей — и это бесчеловечно»

То, что дети-инвалиды могли без колебаний назвать имя фюрера, хотя им не удавалось ответить на многие другие вопросы, было вполне типичным для таких тестов.

Разговоры солдат в отпусках, пересуды в письмах, тон которых менялся от исповедального до деловитого или даже хвастливого, открывали жёнам и родителям, матерям и подчас даже детям то, о чём молчали официальные источники. В 1941 г. упоминания о том, как евреев заставляли рыть себе могилы перед расстрелом, попали даже в сборник солдатских писем, опубликованный Министерством пропаганды.