Свидетели войны. Жизнь детей при нацистах

Именно благодаря LiveLib и группе "Обсуждаем и дарим" я имел возможность получить в подарок и прочитать эту удивительно сильную и правдивую книгу.

Николас Старгардт - сын немецкого социал-демократа, эмигрировавшего во времена нацизма в Великобританию. И хоть он и родился уже во второй половине 20 века в далёкой Австралии, но историческая память вывела на дорогу, открывающую правду на те страшные события, что происходили с его предками в Faterland времён нацизма. Труд им был проделан немалый. У нас в России уже известен его книга  Николас Старгардт - Мобилизованная нация. Германия 1939–1945,  а потому и  Николас Старгардт - Свидетели войны: Жизнь детей при нацистах уже  составляет историческую дилогию.

Взяв в руки этот труд, надо всем читателям иметь ввиду следующее:
- Это не просто книга о детях того времени, а сконцентрированные, ёмкие свидетельства, имеющие реальную основу.
- Эта книга для открытия тех фактов, которые показывают изнутри всё, что происходило не только с самими немецкими детьми, но и психологией семей и целой нации.
- Эта книга не ограничивается лишь границами немецкоговорящих героев, а заключает в себе судьбы огромного числа пострадавших в Восточной Европе.

Должен предупредить того, кто решится её прочесть о том, что прийдётся ЧИТАТЬ МЕДЛЕННО ОСТАНАВЛИВАЯСЬ НА МНОГОЧИСЛЕННЫХ ФАКТАХ, ОСОЗНАТЬ ВСЮ ГРАНДИОЗНОСТЬ ИСТОРИЧЕСКОГО И ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО СРЕЗА ТОГО ВРЕМЕНИ, а потому, как, видимо, в моём случае, ДЕЛАТЬ ВЫНУЖДЕННЫЕ ПАУЗЫ ДЛЯ ПОНИМАНИЯ. На самом деле в книге ведь нет одного героя, который бы вёл читателя к финалу, а множество исторических лиц (не только детского возраста) составляют общую картину под названием ТОТАЛЬКРИГ. Да, это именно ВСЕОБЩАЯ ВОЙНА нацизма не только с другими странами, но и с ТЕМИ КТО НЕ СООТВЕТСТВУЕТ НОВЫМ ИДЕОЛОГИЧЕСКИМ СТАНДАРТАМ.

Таких детей, начиная с самого малого возраста, просто изолировали. Не буду приводить страшные примеры из книги, их предостаточно и формы изоляции были разнообразными, но ведь НАЦИЗМ ИЗМЕНИЛ ПСИХОЛОГИЮ ВНУТРИСЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЙ. Было в порядке вещей когда родители САМИ ОТПРАВЛЯЛИ СВОИХ НЕПОСЛУШНЫХ ДЕТЕЙ В СПЕЦ,ЛАГЕРЯ. Когда же иногда дети умудрялись сбегать оттуда, не вынося столь суровых условий существования, то РОДИТЕЛИ САМИ ВНОВЬ ИХ СДАВАЛИ ПОЛИЦИИ И ОРГАНАМ ОПЕКИ. Это и есть ТОТАЛЬКРИГ, когда война идёт не только на фронте, но и в каждой семье.
Приведу лишь один пример.
" В любой войне дети становятся жертвами. Вторая мировая война отличалась лишь тем, до какой беспрецедентной степени это оказалось правдой. На одной из самых известных фотографий Холокоста запечатлен мальчик с поднятыми руками, которого под дулом автомата гонят на площадь Умшлагплац в Варшавском гетто. Он был лишь одним из 1,1 миллиона детей, погибших в ходе «окончательного решения еврейского вопроса». Тысячи детей были расстреляны солдатами и местными ополченцами на оккупированных территориях Польши и Советского Союза. Голод и болезни убивали стариков и младенцев повсюду в оккупированной Европе, но особенно на востоке. Дети горели вместе с матерями в огне бомбардировок Гамбурга, Дрездена, Эльберфельда, Дармштадта и множества других немецких городов, замерзали во время массового бегства немецких мирных жителей по заснеженным дорогам Силезии и Восточной Пруссии в 1945 г.".

В книге автор всё же  акцентирует внимание на 14 именах. Именах реальных, тех, которые, как ниточки, соединяют в единое целое огромную картину бедствия.
" 

Иегуда Бэкон – чешско-еврейский мальчик из Терезина и Освенцима.

Мартин Бергау – немецкий подросток из Пальмникена (Восточная Пруссия).

Лотар Карстен – член гитлерюгенда из Вупперталя.

Янина Давид – еврейская девочка из Варшавского гетто.

Томас Геве – еврейский мальчик из Берлина, перевезенный в Освенцим.

Лизелотта Гюнцель – немецкая школьница из семьи социалистов в Берлине.

Янина – польская девочка из села Борова-Гора.

Ванда Пшибыльска – польская девочка из Варшавы.

Клаус Зайдель – член гитлерюгенда и помощник ПВО люфтваффе из Гамбурга.

Давид Сераковяк – еврейский мальчик из Лодзи.

Дирк Зиверт – шестиклассник из Оснабрюка (в начале войны).

Фриц Тайлен – подросток из Кельна, член движения «Пираты Эдельвейса».

Уве Тимм – малолетний ребенок из Гамбурга и Кобурга.

Мириам Ваттенберг – еврейская девочка из Варшавского гетто."

Глядя на нынешнее время, понимаешь, что гидра фашизма не ушла в прошлое. Она трансформировалась и стала более современной, более коварной, но суть не изменилась. Потому и бьёмся мы сейчас за справедливость. Потому и уничтожаем немецкие "Леопарды" и американские "Абрамсы" на земле русской. Потому и чётко понимаем границу между правдой и ложью. Тоталькриг и сейчас ведётся по отношению к нам, к тем, кто не хочет быть под пятой фашистско-американско-украинской нечисти. Потому и книга эта, как историческое свидетельство, способна открыть глаза на происходящее тогда и сопоставить с днём нынешним.
Закончу же свою рецензию словами Джона Кэри, Sunday Times: "XXI век обещает быть не менее воинственным, чем ХХ, поэтому нам нужны такие произведения, как книга Старгардта, напоминающие нам и нашим лидерам, что такое на самом деле война".

Историческое исследование, ориентированное на широкую читательскую аудиторию, призвано осветить жизнь детей в гитлеровской Германии в годы II Мировой войны. Основой для исследования явились детские дневниковые записи и письма. Автор особо отмечает, что воспоминания уже взрослых людей о своем детстве часто могут быть искажены. Тем ни менее такие воспоминания тоже используются в работе. Книга написана легким языком и читается с нескрываемым интересом. Оговорюсь. Описываемое в книге часто нельзя назвать интересным, а наоборот ужасным и страшным. Поэтому я имею ввиду интересным с позиции самого исторического материала. Так, например, хирургу могут быть интересны операции, но это вовсе не значит, что он какой-то маньяк... Работа мной была воспринята весьма неоднозначно. В ней есть как отрицательные, так и положительные моменты.

Отрицательные стороны книги. Ничто так не способствует антисемитизму, как безмерная пропаганда горькой судьбы еврейского народа. Вроде бы книга подразумевает раскрытие судеб немецких детей. Однако после введения почти сразу начинаются рассказы о еврейских детях. Непосредственно тех, кто жил в Германии и был депортирован в гетто или концлагеря, и польских евреев. Иногда упоминаются советские евреи. Но в книге они фигурируют как украинские и белорусские. И совсем кратко, литовские и венгерские. Автор, кстати, тоже еврей.

Я ничего не имею против евреев. Более того, убежден что националистские высказывания в адрес любого этноса, это показатель слабоумия человека, озвучивающего такие соображения. То, что делали фашисты с евреями, не имеет оправданий. Однако, надо всегда помнить, что нацисты уничтожали не только евреев. В рамках наций, самым пострадавшим народом являются русские. Если смотреть по этническому составу, то это поляки и белорусы. Почему о них автор не говорит?! И не только он! Так в конце х/ф «Бункер» показывают интервью с личной машинисткой фюрера, которая говорит, что ничего не знала об уничтожении евреев, и в титрах пишется, сколько нацисты уничтожили представителей этого народа. Тогда продолжайте, и напишите сколько людей других народов было уничтожено! Однако тема евреев в современном мире – это своеобразная священная корова. О евреях можно говорить только как о покойниках – либо ничего, либо только хорошее.

Возвращаясь к книге. Я бы понял все эти рассказы о евреях в том случае, если бы автор в равной степени осветил судьбы детей других наций. Мы не найдем ни слова сострадания о советских, югославских, греческих, западноевропейских детях. У автора проскочила фраза, что на оккупированной территории СССР немцы боролись только с евреями и партизанами. Читая, подумал, что, наверное, в логике автора и партизаны все были евреями… Отдавая должное освобождению Красной армией заключенных в концлагерях и афишированию Союзом, зафиксированных зверств, автор буквально взрывается. – Видите ли русские писали о зверствах над советскими и польскими людьми, не упомянув о евреях. На самом деле тут нет места критике. Были указаны нации. Потому что в противном случае, пришлось бы долго перечислять представителей всех тех этносов, над которыми издевались немцы.

Или еще такой пример. В битве за Восточную Пруссию, немцам удалось отбить часть своих территорий. Там были обнаружены следы зверств советских войск над бедными немцами. (Невольно всплывает аналогия с недавними преступлениями, которые вроде бы тоже засвидетельствовали после отступления одной армии. Учитывая, что автор не объясняет сути того, что обнаружили реально немцы, закрадывается подозрение, не специальная ли эта вставка, посвященная злобе дня?) Активное афиширование в немецкой прессе этих «фактов», вызвало неожиданную для властей реакцию. Люди стали писать, что это месть за погубленных евреев. Не кажется ли странным – речь идет о советских войсках, а говорят о евреях? Вполне допускаю, что немцы советских людей ставили гораздо ниже евреев. Однако на деле немцы говорили все-таки о том, что это русские мстят за деяния фашистов на советской территории.

И уже в конце книги, описывая послевоенную Германию, указывается, что остававшиеся группы насильно свезенных людей для работы, явились в 45 – 46 гг. источником постоянного криминала. Автора возмущает, что в эту же категорию попадали и освобожденные евреи, к которым уже неподобающе относились освободители. Странные сетования! Можно подумать, что евреи не могут быть преступниками. Наверное, в Израиле в тюрьмах сидят только палестинцы и другие арабы. Да и в Великобритании и США в тюрьмах нет ни одного еврея. Мне же думается, что евреи, приобретшие за долгие годы выживания особые способности в деле теневых товарно-обменных операций, прекрасно себя чувствовали на свободе и, естественно, нашлось немало тех, кто решил действовать незаконными методами.

В общем в книге тема судеб евреев, как в целом, так и их детей в частности занимает представительную часть. Главы, посвященные периоду с 1939 по 1943 гг. почти полностью уделены евреям. Мной это оценивается как сугубо предвзятый подход, что уже нехорошо для исторического исследования.

Однако недостатки имеются и на методологическом уровне. Они проистекают из самого типа исследования. Эта работа – типичный пример популярного направления – истории повседневности. Когда изучаются простые люди, рядовые участники исторических процессов. Однако возникает вопрос – каким должно быть такое исследование? Как суметь обобщить многомиллионный опыт? Автор пошел по пути представления судеб отдельно взятых детей. Суммарно в книге насчитается всего несколько десятков, от силы сотня детей. Причем есть ряд тех, чьи записи о войне особо часто используются автором. И таких наберется десятка полтора. Дневники или письма детей – это отдельные кусочки мозаики, которые вовсе не отражают реального положения детей, что самих немцев, что на оккупированных территориях.

Приведу отдельный пример. На территории Белоруссии были развернуты донорские пункты, где у детей подростков в принудительном порядке выкачивали кровь для солдат вермахта. Детей держали в жутких нечеловеческих условиях. До нас дошло письмо одной погибшей девочки, которая писала его в 43-ем году своему отцу, ушедшему на фронт в 41-ом. Скорее всего письмо было не одно, разумеется они никуда не отправлялись, и были своеобразной психологической рефлексией. В общем, в этом письме девочка пишет, что питается из корыта с двумя свиньями, которые очень жестоко к ней относятся, вырывая у нее еду. Этот пример тоже одно из свидетельств детьми войны. Поэтому возникает вопрос – по какому принципу автор делал выбор между детскими записями? В книге нет никаких объяснений.

Мне представляется, что работа должна была бы иметь социолого-исторический характер. То есть рассматривать надо было не скопом, а по социальным стратам. Очевидно, что для детей из богатых семей, война виделась совершенно иначе. Свое отношение к войне имели дети из семей потомственных немецких офицеров. Социальный подход не уходит даже при рассмотрении евреев. Автор кратко указывает, не вдаваясь в подробности, что сосланные в гетто богатые евреи, находились в совершенно ином положении обеспеченности. Кроме того, наиболее состоятельные евреи смогли добиться, видимо купить, возможность эмигрировать из Германии еще либо до войны, либо в начальное ее время. Имеет значение и географический фактор. Дети из небольших городов и территорий, где не было бомбежек и не происходили наземные боевые действия, тоже по-другому воспринимали войну. Да, в этом случае, книга потеряла бы читабельность, но зато приобрела бы объективность.

Однако с объективностью автор не то что не дружит, но явно подходит выборочно к подаче материала. Пока войну выигрывала Германия, автор не считал нужным показывать, как на нее реагировали немецкие дети. Несколько коротких примеров весьма сдержанного подхода, где ребята в письмах отцам пишут, что тоже стараются помогать, что-то там делая для фронта. Больше внимание уделено подростковым преступникам и инвалидам.

Еще одним недостатком книги считаю, что о самих детях тут не так много и написано. Примерно треть объема вовсе не о детях! Только частично это объяснимо. В начале каждой главы дается общая характеристика дел со статистическими данными и событиями на фронтах. Однако далее глава разбавляется различными фактами, которые хоть сами по себе вызывают интерес, но никак не связан с детьми. Вплоть до того, что, например, сообщается, как одно советское танковое подразделение взяло город в Восточной Пруссии. В конце книги, когда рассматривается Германия осенью 44-ого – весной 45-ого и после окончания войны, в основном описывается то, как в целом германское общество переживало произошедшее. Дети тут всплывают отдельно, буквально делаются вставки. Так что можно текст читать, пропуская эти абзацы, смысл описанного не изменится.

Положительные стороны книги. Прежде всего, надо автора поблагодарить, что он взялся за такую непростую тему, как попытаться отобразить судьбу немецких детей. Список используемой литературы и источников тоже показывают серьезность подхода к исследованию. Другое дело, как это получилось.

Мне также понравилось, что автор прямо пишет о решающей роли Красной армии в деле разгрома гитлеровской Германии. Причем это не просто общие слова. В тексте характеризуется советской наступление с наименованиями соединений и фамилиями командующих. Ни как обычно для западной литературы – «армии Сталина». Правда, особой патетики к Красной Армии здесь нет. Но в этом я вижу, как раз отсутствие предвзятости и плюс взгляд со стороны – английской. Автор характеризует и самих красноармейцев. Он неоднократно будет отмечать, что русские солдаты добродушно относились к немцам, а к детям выражали любовь, чего в среде других союзнических армий не наблюдалось.

Имеется несколько критических пассажей в адрес командования союзников, надеявшихся забомбить Германию. Однако итогом этого были только многочисленные жертвы средь мирного немецкого населения. Но перечисляя особо сильно пострадавшие от бомбежек города, почему-то пропущен Дрезден. Уже в самом конце книги автор иронично проходится по созданию героического эпоса в тех оккупированных странах, что реально почти не вносили вклада в дело победы, но где после войны напридумывали, как они боролись с захватчиками.

В целом мне больше понравилась та часть книги (примерно треть), освещающая события в Германии с 1943-его года. И особенно было любопытно читать о положении этой страны и общества в 45 – 47 гг. Как много общего с тем, что пришлось нам пережить в 1991 – 93 гг.!

Общая оценка. Не сожалею, что прочел такую книгу, но ожидания от нее были более завышенными. Учитывая все отрицательные стороны книги, я не уверен, что автору удалось полноценно раскрыть предмет исследования. Если интересоваться этой темой, необходимо искать другие работы. В целом ничего удивительного. Активная реклама книги, как и в подавляющем большинстве примеров рекламы самого любого товара, показывает, что сей товар, как минимум среднего качества. Потому что качественный продукт не нуждается в рекламе.

Одних одевали в чистую форму, вручали значки и ножи, культивировали марши под барабанный ритм, палатки и много чего ещё. Другим достались жёлтые звезды на грудь, лагерная роба, чёрствый хлеб и удары охранников.
Одни были сыты и властвовали, другие добывали крохи и приспосабливались. Кто-то гордился своими родными в форме СС, а кто-то играл в газовые камеры и виселицу.
Дрались, стреляли, бросали гранаты и гибли тысячами. Большинство из них говорили на одном языке, жили в одной стране, потеряли близких, голодали, и снова приспосабливались.
Некоторые сохранили свои дневники, а некоторые - свои порядковые номера на коже.
И те и другие были детьми, на которых зло отбросило свою самую чёрную тень.

Тяжелый текст, параллельно с которым я умудрилась начать читать "Виланд" Оксаны Кирилловой (на схожую тему).

Николас Старгардт - оксфордский профессор и один из самых авторитетных исследователей нацизма. Я читала (и писала тут) про его "Мобилизованную нацию". "Свидетели войны" - о детях, переживших или сгинувших во Второй мировой. О самых разных детях - еврейских, немецких, русских, польских. Одних отправляли в лагеря с родителями, других - в услужение немецким семьям, третьи были истинными арийцами, но не избежали горькой и страшной участи заключенных или пациентов специальных клиник.

Главы о детях, попавших в лагеря, разлученных с родителями, детях-инвалидах, обреченных на смерть, - конечно самые страшные. Мозг не вмещает того, что творили люди с беззащитными, непонимающими, страдающими. Главы о немецких детях показывают то, о чем мы обычно не думаем. О том, как немецкие дети переживали знания о том, чем занимались их родители-нацисты, о том, как рвалась связь поколений, о разрушении эмоционального контакта с родителями (в первую очередь с отцами). Для меня было откровением, что в Германии были исправительные лагеря для немецких детей, и условия в них были не то чтобы сильно лучше, чем в лагерях для всех остальных.

Поколение, создавшее нацистскую Германию, и поколение, созданное им, были очень далеки друг от друга. С одной стороны детство имело большое значение для нацистов - расовое будущее нации, целый ряд мер заботы о детях, защиты от пагубных влияний, итд итп. Но в то же время медицинские убийства (а их было сотни тысяч) совершались в первую очередь в отношении немецких детей, так очищали нацию от сорняков. И родители этих детей не задавали вопросов, покорно принимая факт, что их ребенок умер. Рачительные санитары нации между тем даже на гробах экономили, используя один гроб, только чтоб довезти тело до кладбища.

Самое непостижимое для меня: как родители могли думать (а некоторые и продолжают), что национальная идея стоит жизни и будущего их детей?

Террор в отношении собственного населения не прекращался и тогда, когда стало окончательно понятно, что карта бита. Это был конец авторитета родителей, которые были парализованы страхом. Взрослые стали детьми, а дети часто брали на себя ответственность не только за собственную жизнь, но и за жизнь взрослых.

После окончания войны детям, выросшим при нацистах, использовавшим в речи сплошные клише из газет, пришлось переучиваться говорить и думать. Растерянные взрослые не всегда могли им в этом помочь.

Мне показалось, что книга не очень хорошо структурирована, но тем не менее общее впечатление остается цельным, во многом удручающим, в чем-то поучительным. Не знаю, насколько вы захотите это читать, это правда тяжело, но если тема вам интересна или, например, кто-то занимается исследованием на тему Второй мировой, то обязательно запишите себе.

Колоссальная работа с первоисточниками, глубина погружения в тему и количество поднятых Николасом Старгардтом этических вопросов впечатляют не меньше, чем в его же «Мобилизованный нации», которую я прочитал два года назад. «СВИДЕТЕЛИ ВОЙНЫ. Жизнь детей при нацистах» («WITNESSES OF WAR. Children's Lives under the Nazis») – безусловно, документальный шедевр. Глубоких исследований той исторической проблемы, за которую взялся родившийся в Австралии профессор Оксфордского университета, ранее практически не было. Старгардт решил посмотреть на Третий рейх с точки зрения детей и подростков и попытаться понять, каково было быть ребёнком в период нацистской диктатуры в Германии и во время чудовищной Второй мировой войны, которую она развязала. Огромное количество изученных публикаций, где взрослые делятся своими воспоминаниями о детстве, он захотел сопоставить с первоисточниками того времени, принадлежавшими самим детям. Вопрос был только в том, где найти эти артефакты в достаточном для масштабного научного труда количестве. Десять лет историк «разыскивал детские школьные эссе, дневники несовершеннолетних, письма из эвакуационных лагерей, письма отцам на фронт, письма из исправительных заведений и психиатрических лечебниц, детские рисунки из еврейского гетто Терезиенштадта и немецких деревень Шварцвальда, а также рассказы взрослых о детских играх». Пусть эти первоисточники и фрагментарны, но одновременно и драгоценны, ведь «переживания и эмоции заключены в них в своём первозданном виде, а не так, как о них вспоминали позднее». Скрупулёзно, вдумчиво, потрясающе интересно восстанавливает Старгардт из разрозненных деталей яркую и цельную картину, горький и шокирующий пазл. Именно дети стали индикатором успеха в реализации утопических представлений – «в чистокровном, хорошо образованном, «правильном» немецком ребёнке нацисты видели расовое будущее нации. Они прекрасно понимали, что это первое поколение, которое они могут направлять и воспитывать начиная с раннего детства».

Старгардт наглядно показывает нам, как «детские воспоминания о нацистской Германии разнятся – для одних это было нормальное, ничем непримечательное время, а для других его наполняли страх и ужас».

12 лет нахождения НСДАП во власти можно условно разделить на два периода по 6 лет – до войны и после её начала. Уже первая часть, которая имеет говорящее само за себя название – «Домашний фронт» (всего в книге четыре части, каждая из которых включает несколько разделов) – обнажает суть нацистской политики по отношению к молодым гражданам своей же собственной страны и рассказывает о методах, которые применялись для её реализации. Все эти идеи, только в ещё более гипертрофированном и ужасающем виде, они применят на практике во время военных действий на оккупированных территориях.

Для молодых правонарушителей были созданы «лагеря защиты молодёжи», в 1940 г. для юношей, а в 1942 г. и для девушек. Эти новые учреждения в Морингене и Уккермарке, представлявшие собой «переходный этап между традиционной системой социального обеспечения в виде детских домов и специфической нацистской системой концентрационных лагерей», стали своеобразной лабораторией Института криминальной расовой биологии профессора Риттера.

Для малолетних правонарушителей и непутёвых детей это время в принципе было фатальным. В случае выпадения из рамок так называемого Volksgemeinschaft («народного единства») выбирать не приходилось – оно, это выпадение, «могло окончиться голодом в карцере, молодёжным концлагерем, приказом о стерилизации или психиатрической лечебницей». Про «эвтаназию» и манипуляции с близкими умерщвлённых детей, когда те «находили в урне с предположительно мужским прахом женские шпильки для волос или получали урну якобы с прахом сына, которого на самом деле забрали из приюта две недели назад» и говорить нечего – это вообще за гранью.

Наверное, из-за того, что мы знаем, к чему всё это привело в дальнейшем, даже в тех главах, где речь не идёт о войне, ощущается её незримое присутствие. В тех же, где описываются военные события, уровень боли, жестокости и отчаяния возрастает многократно. Старгардт затрагивает множество аспектов и перемещает нас в разные географические точки. Где мы только не побываем – в городском посёлке Мир на Гродненщине, известном каждому белорусу благодаря своему замку (в книге место почему-то названо Миргородом), в Варшавском гетто, в концлагере Аушвиц-Биркенау, Пальмникене (теперь это посёлок Янтарный в Калининградской области), на позициях зенитных батарей во время бомбардировок Гамбурга, куда отправляли дежурить подростков из гитлерюгенда.

Окружающая действительность впитывалась детьми как губка, и это Старгардт прекрасно показывает на примере игрушек и детских игр как в «старом Рейхе», так и на оккупированных территориях – «детей одинаково влекли примеры героического сопротивления и демонстрация силы завоевателей». Например, присланный отцом своему сыну из оккупированной Беларуси ярко раскрашенный деревянный паровозик с чёрной немецкой надписью «MOGILEW», с которым ребёнок не захотел расстаться даже при эвакуации из Штутгарта – яркий пример того, как «игровые «сражения с русскими» помогали мальчикам утверждать свою мужскую идентичность в преимущественно женском окружении». Но если «у большинства молодых немцев не было никаких особых причин вникать и разбираться в происходящем», то дети по другую сторону фронта превращали свои самые большие страхи в материал для игр. Типичный пример из концлагеря Биркенау – «предоставленные сами себе, дети играли в «старшего по лагерю» и «старосту блока», «Перекличку» и «Шляпы долой». В этих играх охранники избивали больных, потерявших сознание во время переклички, а доктора отбирали у пациентов еду и отказывались помогать тем, кто ничего не мог им дать».

Отмечая определённую схожесть того, как дети на разных территориях реагировали на унижения, голод, страх и были вынуждены искать замену родителям, Старгардт всё же предельно чётко расставляет акценты: во-первых, «невозможно сравнивать события Холокоста с войной, которую пережили немецкие семьи», во-вторых, «попытка использовать, как это делают сейчас некоторые комментаторы, единый термин «коллективная травма» для всех видов перенесённых детьми потерь и травм только запутывает дело».

Обычно профессиональное внимание историков фокусируется исключительно на жертвах или на преступниках. Для решения же той сложной и деликатной задачи, которую поставил перед собой Николас Старгардт и с которой в итоге справился блестяще, он отказался от классического научного канона, поместив жизни и точки зрения как колонизаторов, так и колонизированных в одни и те же рамки. Очевидно, что «дети не были просто немыми травмированными свидетелями этой войны или её невинными жертвами. Они тоже жили, играли и влюблялись во время войны. Война вторгалась в их воображение и бушевала у них внутри». Тяжёлая в моральном отношении, необычная и такая важная книга, которая просто не может оставить равнодушным.

Если ты много читаешь о войне, то удивить тебя содержанием становится сложно. Всегда есть ощущение, что ты все это уже читал, но другими словами. Но эта книга смогла меня удивить.
Автор не нагнетает, не давит на болевые точки читателя, не использует запрещенные литературные приемы. Он сухим языком фактов рассказывает историю.

В книге нет плохих или хороших, автор не дает оценку ни людям, ни событиям. Автор не трактует историю на западный манер с перевиранием фактов.

В книге дети и война их глазами. О судьбах немецких, еврейских, русских, польских детей идет повествование в этой книге. Ведь это поколение, которое появилось в военное время и другого просто не знает.

В книге также раскрываются многие исторические личности. Упоминаются малоизвестные факты. Я, например, не знала, что немцы делали такую жесткую работу над чистотой арийской расы среди своих же. Меня ужаснули рассказы о концлагерях, где перевоспитывали немецких детей. А то, как цинично избавлялись от инвалидов, психически нездоровых и просто неугодных детей?!

Эта книга именно о судьбах детей войны, о их становлении, как личности. Книгу однозначно советую.

Мощное исследование, панорама человеческих судеб. Кажется, многое известно о нацизме, но тут автор рассказывает о режиме с позиции самых беззащитных участников, которым пришлось рано повзрослеть. Изначально думала, что книга будет похожа на работу Светланы Алеексеевич "Последние свидетели", но книга немного другая, более масштабная. Автор показывает нам самые разные уголки Рейха.
Для меня наибольшим шоком было, что пострадавшими оказались не только дети "врагов нацизма", но и сами немецкие детишки. Это уже за пределами человеческой логики. Всех жалко до слез. Книга расширяет представления о второй мировой войне.

Австралийский историк Николас Старгардт — об ужасах и тяжелых последствиях глобального конфликта в книге «Свидетели войны».

Отец Николаса Старгардта родом из Германии, он бежал в Австралию в 1939 году. Сам Николас родился, когда война уже закончилась, в 1962 году в Мельбурне. Сейчас он преподает европейскую историю в Оксфорде и пишет книги об одном из самых сложных периодов в истории Германии. Ранее в России вышла его работа «Мобилизованная нация. Германия 1939—1945», которая была не только популярна среди читателей, но и получила множество положительных отзывов у критиков. В конце 2023 года вышла еще одна книга — «Свидетели войны. Жизнь детей при нацистах». В ней историк собрал подлинные детские голоса времен национал-социализма и Второй мировой войны.

На партийном митинге в декабре 1938 года Адольф Гитлер рассуждал о молодежи. Он говорил, что она должна учиться только одному — думать и действовать по-немецки. И делать это нужно с раннего возраста. По словам Гитлера, детей нужно определять в юнгфольк, где они пробудут четыре года, а затем переводить в гитлерюгенд. В этом возрасте как раз формируются взгляды подростка. Таким образом, идеология крепко укоренится в их голове и они больше не будут свободны всю свою жизнь.

Гитлер был уверен, что именно он эмоционально привязал к себе поколение самых молодых в рейхе. И хотя лидер национал-социалистов часто принимал желаемое за действительное, в этом вопросе он в значительной степени был прав. В своей книге Николас Старгард пишет, что дети и молодежь были поколением, которое в большей степени сформировалось Третьим рейхом. У их родителей, даже если они носили свастику, сохранялись детские воспоминания, свободные от нацистской символики и лозунгов. А вот подрастающее поколение не знало ничего, кроме этих лозунгов и растяжек со свастикой.

Это утверждение Старгардт делает на основе анализа многочисленных дневников и писем, написанных детьми и подростками во время войны, а также их школьных эссе в послевоенный период. Старгардт занимался своим исследованием много лет. В результате он нашел материал, который достоверно отражает мысли и чувства тогдашних молодых людей, а не отфильтрованные более поздними прозрениями и выводами сведения. Именно в этих записях, сделанных до и во время войны, можно увидеть безмерный энтузиазм, с которым многие дети и подростки верили в победу Третьего рейха, вплоть до безоговорочной капитуляции.

Многие мальчики, например, добровольно записались в так называемый фольксштурм. Это отряды народного ополчения, которые Гитлер отправил на фронт в качестве последнего призыва в конце 1944 года. Девушки часто восхищались этими поступками мальчиков. Старгардт цитирует 17-летнюю Лизелотту. Ее родители критиковали режим, но все же надеялись на победу Германии.

На страницах своей книги Старгардт рисует исчерпывающую картину детства и юности под свастикой. Он делит свой текст на четыре части. Первый рассказывает про жизнь в тылу, второй — о продвижении немцев в оккупированных странах. В третьей части историк показывает, как война вернулась в Германию, а нацисты в это время усилили политику уничтожения. Дети вынуждены были терпеть невыносимые страдания: одни с родителями в бомбоубежищах, другие в бегах, третьи — прежде всего еврейские девочки и мальчики, в гетто и концентрационных лагерях. Даже страдая от голода и холода, молодые люди, такие как 18-летняя Мириам, смогли сохранить сочувствие к еще более слабым.

Последний раздел книги посвящен послевоенному периоду, он разделен на главы о «побежденных» и «освобожденных». Большинство побежденных позабыли о своем детском энтузиазме по поводу нацизма, они старались вообще об этом не вспоминать и не говорить. А вот многие выжившие в лагерях смерти поначалу рассказывали о своих переживаниях практически всем и каждому.

Шарлотта Кульман, освобожденная британскими солдатами в Берген-Бельзене в апреле 1945 года, рассказала британским журналистам, что поняла весь пережитый ужас только тогда, когда оказалась на свободе. Ей казалось, что нужно кричать миру о произошедшем, иначе невозможно дальше жить. Она говорила, что закат напоминает ей печи Освенцима, которые унесли жизни тысячи людей. Однако довольно скоро большинству выживших пришлось принять горькую правду — их почти никто не хотел слушать.

Но были и те, у кого воспоминания о концлагерях оказались настолько болезненны, что они не могли об этом говорить в принципе. В том числе и дети, которые не были в лагерях смерти. Немецкие дети спустя несколько лет стыдились вспоминать свое отношение и слова, брошенные во время игр. К примеру, в то время когда взрослые пытались игнорировать дым из крематориев концлагерей, дети смотрели на него завороженно и по цвету пытались определить, толстый или худой человек оказался в печи.

Отдельное внимание Старгардт уделяет играм детей, в том числе в концлагерях. Автор опирается на исторические документы и мемуары и показывает, что дети боялись и ненавидели своих врагов, но одновременно завидовали им. Многие маленькие еврейские дети мечтали быть членами СС, потому что у них красивая форма и есть еда. К примеру, польские дети играли в «гестапо», а дети в Вильнюсском гетто и лагерях Биркенау играли в членов СС в поисках контрабандистов или проводили рейды.

Николас Старгардт собирает свой текст в значительной степени из рассказов детей, наблюдений родителей и учителей, опекунов или сокамерников. Благодаря богатству материала Старгардт дает уникальный обзор военного опыта целого поколения, немецкого и польского, еврейских и нееврейских детей. И поскольку автор рассказывает очень пластично, читатель может почувствовать, как насилие проникает в жизнь и души детей.

Проблема этой книги в том, что дети не свидетели войны. Они полноправные ее пострадавшие. Все без исключения, начиная от детей верхушки Третьего рейха, заканчивая погибшими в концлагерях.

Ценность этой книги в том, что она рассматривает не только «пострадавшую» сторону. Она охватывает и реалии рядовых немцев, что лично для меня более интересно, потому что про это я еще не читала.
Мне кажется, это очень хорошее исследование пропаганды с точки зрения влияния на самые неокрепшие умы, хотя в этой книге видно развитие мыслей и у взрослых, как раз через восприятие детей, которые не всегда могут понять реакции старших.
И жуть пропаганды в том, что за привычными и вроде бы социально одобряемыми вещами для многих: детские организации, сбор помощи и т. д. — кроются установки, которые не сразу-то и распознаешь.
Потому что суть не в форме, а в содержании.
К сожалению, я это вижу и сейчас, когда патриотизм детям навязывается не с точки зрения «посмотрите, как у нас хорошо», а с точки зрения «мы хорошие, они плохие».

Очень интересна смена «игр» детей. С каждым этапом и местом они меняются, но имеют более-менее одинаковую структуру: есть тот, кто у власти, и тот, кто подвластен. По сути, трансляция социального окружения.

Я не могу сказать, что книга мне понравилась, такое понравится навряд ли может, но при этом это интересная с точки зрения истории штука, которая пусть и не отвечает на многие вопросы, но дает общее понимание происходящего, при этом не сильно обобщая его.