Мертвый месяц

— Интересно, а почему у деревни такое интересное название: Моркина гора? – спросила Нина.
— Вообще-то, это село, – поправил Никита. – Тут раньше церковь была.
— Ну и? – не понял Костя.
— Так если в деревне имелась церковь, то она автоматически (деревня, а не церковь) становилась селом, – Нина не удержалась и подтвердила статус всезнайки.
— А Моркина – это от слова «мор», – продолжил Никита. – Тут когда-то моровое поветрие было. Говорят, что и гора – это типа кургана, куда людей хоронили.
— А почему не в могилы? – уточнил Костя.
— Так некому было. Живых мало осталось. Тела побросали в кучу, потом сожгли и забросали землей.
— Это что? Деревня на месте кладбища построена? – Костя перешел на зловещий шепот. – Вот в полночь-то покойнички ка-а-ак вылезут из могил, ка-а-ак придут к нам в домик. «Пустите нас переночевать. А то так жрать хочется, что сил терпеть нет», – под конец он перешел на бас.

— Берите меня, – произнесла Нина.
— Что? – не понял Челяба.
— Меня в жертву принесите, – твердо сказала она. – Если это необходимо. Только пусть и наши выйдут отсюда.
— С ума сошла! – взревел он. – Я обещал: все нормально будет!
— А ты пообещай, что, если другого выхода не найдется, тогда меня.
Несколько секунд они яростно смотрели друг на друга. Затем Челяба зашагал быстрее.
Нина догнала его и долго бубнила в спину, точно кидала камни в стену.
— Я не отстану. Я сама, если понадобится, вены перережу.
— Да прекрати ты! – не выдержал Челяба. – Сначала пар…, то есть друга твоего вытащить нужно.
— Поклянись! – Нина обогнала его и встала на пути.
— Хорошо! – он сплюнул в сердцах. – Только успокойся уже.
У Нины отлегло: она нашла выход для всех. Для всех, кроме нее. Ну и ладно. Родителям, конечно, тяжело придется, но они бы ее поняли, наверное. Иногда необходимо совершать выбор не в свою пользу. Лишь бы это не зря было.

— Что случилось?
Оля настороженно глядела на него.
— Ты точно Никита?! – отрывисто спросила она. – Докажи.
Никита растерялся: паспорт он с собой не прихватил, тот остался в рюкзаке.
— В смысле? – замялся он.
— Какую песню мы пели все вместе? – Оля по-прежнему смотрела на него с подозрением. В руке она сжимала молоток.
От волнения Никита не сразу сообразил:
— Imagine Dragons “Natural”, – назвал он. – Ее Нина перевела. А что?
— Извини, – Олю отпустило, ее мышцы расслабились. – Тут все так непонятно, да еще когда под маской знакомого прячется непонятно кто…
Никита кивнул:
— Знаю. И кстати, как ты докажешь, что ты Оля, а не кто-то, прикинувшийся ею?
— Я вроде как задала тот самый вопрос, ответ на который знают лишь настоящие Никита и Оля.
— Словесная казуистика, – хмыкнул он.
— Я будущий филолог как бы, – Оля наконец улыбнулась.

— Ты скажешь? – потребовала Нина, а Челяба все никак не решался.
Чудилось, что небо вот-вот прошьет огромная, раскаленная докрасна молния-игла. Мир расколется на миллионы осколков, точно чашка из тонкого фарфора, упавшая на каменную плитку. Поднимется смерч, жадно вбирающий все на своей дороге, и вскоре не останется ничьих следов, и только Нина и Челяба так и будут стоять целую вечность в мире, которого нет, глядя друг на друга. Нина выжидающе вскинула бровь, и Челяба наконец ответил:
— Жертвоприношение.