Мертвый месяц

Счет времени Тина давно потеряла. Да здесь его и не имелось. У мертвых, застрявших на рубеже миров, не было будущего – только прошлое. Мертвецы хотели покончить с ним и уйти дальше. Тина строчила и строчила послания, надеясь, что места на бумаге хватит.
— На кухне лежит, в нижнем ящике. Пусть там посмотрит.
— Я любила его, до сих пор люблю.
— Мне очень жаль, что так вышло.
Тине казалось, что у нее отвалится рука. Она попробовала писать левой, но выдержала недолго – неудобно. Мертвые все подходили и подходили, их поток не иссякал. Тине подумалось, что она застрянет здесь навечно – в месте, где море лижет бесплодную сушь. Где существует лишь три цвета: черный, белый и красный. Где из всех живых лишь она, Тина.
— Пусть свечки за меня поставят и вспоминают почаще.
— Сына моим именем назовут. Буду заботиться о нем.
— Не хочу, чтобы дом продавали. Его еще мой дед для семьи построил.
— Передай, чтобы не плакали. Скоро вернусь к ним.

Она попробовала сориентироваться, но не получилось. Куда Оля не шла, всюду было одно и то же: остовы деревьев, заброшенные захоронения и непролазные кусты. Оле показалось, что она кружит на одном месте. Она хотела оторвать от рубахи рукав и оставлять ленты на деревьях, но не решилась: все равно их не разглядеть в сумраке. А ждать утра… Для Оли оно могло и не наступить.
Она прибегла к старому способу: стащила свитер и надела его на изнанку. Если ее, как говорили в таких случаях, водит леший, должно помочь. Заодно Оля поменяла местами тапки. Она посмотрела на свои розовые с помпоном тапочки и хихикнула: хороша обувь для прогулок! Как она еще босиком не умудрилась пойти?

Оля вздохнула: придется самой – на принцев с рыцарями надежды никакой. Она повертела молоток, который так и таскала с собой на всякий случай. А ведь это вариант: им можно уничтожить грибы. Ручка у молотка деревянная; насколько Оля помнит, дерево не проводит электричество. От души отлегло: все же она не безнадежный гуманитарий, Даня бы ею гордился.
Оля подошла к ближайшему грибу и стукнула по нему. Раздался хлопок, сияние погасло. Сработало! В течение десяти минут Оля прокладывала себе выход и так увлеклась, что уничтожила все грибы. Тут же погасло и белое свечение, она очутилась в полной темноте. А смартфон остался в доме Никитиной прабабки, как и теплые вещи. Ладно, пальто – холод по-прежнему не ощущался, а вот телефон жалко, он мог бы послужить вместо фонарика. Нет, ну зачем она разбила все грибы?! Оля нервно рассмеялась: лучшее – враг хорошего. Перфекционизм чертов.

Ее заманили в ловушку, ту самую, которая выпала в игре. Она еще обрадовалась, когда вытащила предсказание. Что там было написано? Оля вспомнила: «Тебе достанется любовь самого лучшего парня. Главное – не ошибиться в выборе». Кажется, она ошиблась: приняла того типа за Даню.
Ноги затекли, и Оля уселась прямо на снег: сейчас не до простуд и здоровья. Надо отсюда как-то выбираться. Вряд ли на горизонте появится рыцарь на вороном коне с тем, чтобы освободить прекрасную деву из плена. Да и толку-то? Рыцаря, закованного в броню, сразу же убьет электрическим током, а Оле лишь и останется смотреть, как бедолага корчится от болезненных разрядов.

Славик оторвал от куртки пуговицу.
— Тогда возьми, это на всякий случай. Лишь не потеряй. Ты по ней меня легко отыщешь.
— Спасибо, – сказал Никита. – Но у меня веревка есть.
Он показал на нить.
— Толку от нее, – хмыкнул Славик. – Ну приведет она тебя к дому, только дом будет в мире мертвых находиться. С пуговицей надежнее.
Никита поблагодарил еще раз.
— Я не ради тебя стараюсь, – отмахнулся мальчишка. – А для себя. Ведь ты обещал рассказать обо мне. Так что иди скорее, пока ночь не кончилась. А это тебе в качестве подарка.
Он резко толкнул Никиту и закричал вслед:
— «Спасиба» не надо!
Никита ощутил, что падает в бездонный колодец.

— Подожди, – нахмурился Никита, – а найти моих друзей?
Славик ухмыльнулся:
— На то уговора не было. Ищи сам. Или, если хочешь, тебя одного переведу. Тут совсем рядом.
Соблазн был велик. Никита явственно увидел, как утром, лишь только рассветет, он соберет вещи и уйдет навсегда из деревни Моркина гора. Сядет в автобус и доедет до электрички. А там домой. И больше никаких приключений… Нет, так не получится. Придется вызывать спасателей, объяснять, куда пропали друзья. И, самое страшное, сообщать об этом их родителям, а потом как-то жить с этим оставшуюся жизнь. Никита отрицательно помотал головой.

— Ты думаешь, почему пустырь не застраивается? – спросил Славик с торжествующей интонацией, будто ему одному был ведом какой-то секрет.
— Не знаю, – Никита решил подыграть.
— Ха! – торжествующе произнес Славик. – Потому что там тоже рубеж проходит, вот люди его и избегают.
— Там кладбище раньше было? – догадался Никита.
— Не только, – Славик почему-то перешел на шепот. – Кладбищ-то полно, только никто с них по ночам не шастает.
— Тогда почему? – Никита испытал любопытство.
Если выяснить это, то можно понять, что не так с деревней Моркина гора.
— Так я тебе и сказал! – Славик запрыгал от восторга. – Нет уж, догадайся сам. А то больно шустрый.

— Ой, не могу! А тебя самого разве не надо вытаскивать?! Вы все застряли в междумирье.
— Где? – сделал вид, что ничего не знает, Никита.
— В междумирье, – ответил Славик. – Так называется граница между живыми и мертвыми.
Он посмотрел на Никиту снизу-вверх.
— Хорошо, я помогу тебе и твоим друзьям вернуться в мир живых, если ты сообщишь, что ты узнал обо мне. По рукам?
Славик протянул тонкую желтоватую ладошку.
— По рукам! – Никита подал свою. – Там было…
— Не сейчас! – оборвал его Славик. – Слишком быстрый. Если скажешь, зачем мне тогда помогать?
— Ну мы же договорились, – не понял Никита.
Славик усмехнулся.
— Уговор – это для живых. А я на границе живу, я посредник. Могу отвести заблудившегося в его мир. А могу и запутать дороги. Будет ходить, бродить, а ни за что путь не сыщет.
— Так это ты нас…? – Никита не договорил, Славик вновь рассмеялся: – Здесь и без меня желающих много. Угораздило же вас вляпаться. Тут когда-то открыли проход из кладбища для мертвяков, вот они и шастают. Да и само место плохое.
Он потрогал Никиту за предплечье.
— Вы теплые. Если из вас жизнь высосать, можно на время почувствовать себя живым. Перед таким мало кто устоять может.
Никита решил уточнить на всякий случай:
— А ты?
Славик вздохнул:
— А что я? Я не там и не здесь. Посредник. Меня для того и украли.

— Ты куда пропал с детской площадки? Тебя долго искали.
Славик дернул правым плечом.
— Да не пропадал я! Просто всем глаза отвели, вот меня никто и не видел.
Он немного помолчал.
— Я к маме сколько раз подходил, звал, а без толку.
Славик нахохлился.
— Мы тут в игру играли, – начал Никита. – «Мертвый месяц» называется. И там было насчет тебя.
Славик насторожился. Он бросил острый взгляд в сторону Никиты, его нос заострился.
— Что там было? – нарочито бесстрастным голосом спросил он.
Никита хотел все выложить, но почему-то осекся. Славик уже много лет не был обычным мальчишкой. Внешне он выглядел на тот возраст, в котором пропал, а по разговору получался взрослее.
— Расскажу, если поможешь вытащить моих друзей.

Совсем скоро он обнаружил, что на доске не он один – рядом сидел Славик. Мальчишка крепко держался за веревки и жмурил глаза от восторга.
— Привет! – крикнул Никита.
Славик кивнул, не разжимая глаз.
— Нравится? – спросил Никита.
Славик снова кивнул. Никита стал раскачиваться сильнее. Вскоре они взлетали выше перекладины, еще немного – и, солнышко! Доска сделала полный оборот, и Никита со Славиком слетели на землю. Они мягко приземлились на снег возле дома Никитиной прабабушки.
— А здорово ты меня переместил, – Славик оттопырил большой палец.
Никита не совсем понял, что мальчишка имеет в виду, а тот продолжал:
— Я ведь редко когда помогаю, только если очень сильно попросят. За машинку или робота крутого, или как ты: поиграть со мной. Но не все догадываются. А ты молодец.