Каменные клёны

… много-много-много лет тому назад, когда еще по Уэльсу бродили волки, и птицы, красные, как фланелевое исподнее, трепетали над лирным изгибом холмов, когда мы пели и нежились день-деньской и ночь напролет в пещерах, пахнущих влажным воскресным вечером в деревенской зале, и отваживали англичан и медведей челюстью дьякона, еще до автомобиля, до велосипеда, до кобылы с лицом оскорбленной принцессы, когда нас несли на хребтах неседланные, веселые горки, — все шел и шел снег.
Дилан Томас

... я кромешно пью и мало читаю, может, в этом дело?

...ведь я теперь не кричу и не плачу - только пишу карандашом в блокноте. Что мне вообще остается делать?

Дневник у нее непременно есть, раз не говорит, значит - пишет, иначе и быть не должно.

эта женщина не способна на крепкое шекспировское действие, она живет в мутном медлительном мире кельтских сказаний, где все умирают семь раз на дню, чтобы воскреснуть в следующей саге, как ни в чем не бывало.

"Всякий адепт исступлённо защищает своего Бога, когда есть основания в нём усомниться..."

я полюбил его в две тысячи четвертом году, когда он произнес: прямо душно среди этих прямодушных людей! сам к себе прислушался, протянул руку за ручкой и записал на каком-то обрывке - уверен, у него таких обрывков целый ящик, у герхардта майера ничего не пропадает

но холодный мокрый зверек все так же скребся под ложечкой, не унимаясь ни от черного рома, ни от крепкого чаю

"...с ним надо быть попроще, посмешнее и поближе к стогу сена..."

Видишь, скажу я, сколько твоей смерти у меня в саду, а ты все еще жива.