Поляк

А ему не приходило в голову, что они могут не встретиться за гробом не потому, что загробной жизни не существует, а потому, что судьба отправит его в подземное царство, пока она, вечно недостижимая, будет парить в небесах? Или наоборот?

Быть замеченным: прочитанным, интерпретированным серьезными рецензентами, сделаться предметом дискуссий - в сегодняшнем переполненном книжном пространстве все равно, что выиграть в национальной лотерее. Но это касается новичков, к числу которых нобелиант и дважды лауреат Букера Джон Максвелл Кутзее не принадлежит. Всякий его роман, если и не становится обсуждаемым, то уж вдумчивые рецензии критиков получает, последний не исключение. Среди читателей ажиотажа не наблюдается, но с Кутзее всегда так было, он не для масс, даже малый, меньше двухсот страниц, объем не заставил читателя валом валить на книгу.

И зря, простая история "Поляка" стоит внимания. Простая и предельно лаконичная история любви пожилого и не особо успешного польского пианиста к банкирской жене, состоящей в комитете Музыкального круга, из Барселоны. Я далека от реалий, но, сколько понимаю, этот круг - что-то вроде достаточно элитарного клуба по интересам для любителей симфонической музыки. Они получают некоторую поддержку на привнесение культуры в массы из городского бюджета, и за ее счет могут позволить себе приглашать не самых известных, но интересных музыкантов. Такое: оплата перелета и проживания плюс небольшой гонорар. Чтобы было понятно, что Витольд Вальчукевич ни разу не концертирующий пианист. Не знаменитость, собирающая полные залы.

Кроме того, он стар и довольно неловок, такой очень крупный костлявый мужчина. Точно не Аполлон Бельведерский. И маленькая слава его осталась в молодости, когда были победы на музыкальных конкурсах. Но у него занятная интерпретация Шопена, примерно такая же суховатая и лапидарная, как книга Кутзее о нем и его любви. Шопена, чья привычная характеристика несколько избыточный романтизм. Члены круга попробовали это новое прочтение, скорее разочаровались, чем прониклись. Был бы гость молодым красавцем бунтарем, можно было бы ожидать большего успеха, повторных приглашений, но не впечатлил. И комитетская дама Беатрис (за сорок, хорошо выглядит, холодна и рациональна, в несчастливом браке, к которому давно приспособилась, двое успешных сыновей) забыла бы о нем тотчас.

Когда бы не письма. То есть, сначала компакт-диск с записью его музыки и приложенной запиской "Ангелу, который за мной присматривал", затем электронное письмо о том, что он дает мастер-классы в Жироне и хотел бы увидеться с ней. Странно. в деньгах он не нуждался, рациональная Беатрис навела справки. На прямой вопрос: "Почему вы в Жироне?" - она получает ответ: "Ради вас". И нет, небо не падает на землю, любовь не выскакивает перед ними как убийца из-за угла. Беатрис вообще не из тех женщин, что заводят интрижки, любая нечистоплотность претит ей скорее по причине внутренней брезгливости, чем в силу высоких моральных качеств. Но поляку она симпатизирует. И почему бы не съездить в Жирону?

И снова нет, это не становится началом красивого романа, хотя поляк позовет ее в Бразилию, куда его приглашают работать,и они переспят, что стоит отнести на счет ее снисходительности, такой благотворительный перепихон (простите мою вульгарность). А дальше все закончится для них в этом мире. Но он дотянется до нее из-за гроба. Нет, я не расскажу как, там всего-то 176 страниц или три с половиной часа в аудио, Артем Затиев хорошо читает. И эта книга стоит того, чтобы прочесть.

Она про то, как в нашу жизнь входит любовь. Неуместная, неловкая, неузнанная, непринятая, от неподходящего объекта, далекая от романтических стандартов. Входит и выходит, и кажется тут больше говорить не о чем. Но как-то так получается, что ничего более ценного в твоей жизни и не было.

Для меня это первое знакомство с автором. Интересное и необычное послевкусие от его последнего и небольшого романа.

История любви странной и необычной уже пожилого пианиста к взрослой замужней женщине. Ему 70, ей 50. Между ними языковой барьер, разница в возрасте и социальном положении. Но поляк одержим Беатрис. А она даже имя его не может выговорить.

Вся книга пронизана философскими размышлениями о жизни, о судьбе. Показаны разные аспекты любви. Любви одержимой мужчины к женщине, любви сострадательной женщины к мужчине, любовь к родным и близким. По результатам прочтения мне все же кажется, что Беатрис любила музыканта. Любила не так как он того хотел, но любила.

Мне очень понравилось, что не смотря ни на что, Беатрис не бросает свою семью, да она врёт своему мужу в каких-то личных вопросах, но она уважает его, не предает его доверие к ней.

Роман написан короткими главами, порой как мысли героев. Иногда одна глава-это одно короткое предложение. Но оно очень ёмкое и глубокое.

С автором хотелось бы познакомиться ещё. Почитаю другие его произведения, чтобы лучше понять и прочувствовать его.

Новое произведение Дж. Кутзее позиционировалось как роман, но оно было больше похоже на повесть или даже вообще на рассказ или сценарий. Даже сама стилистика указывала на малую прозу: один-два абзаца в шести частях книги еще и нумеровались, представляя собой отдельные эпизоды, каждый из которых мог развиваться дальше и иметь самостоятельную повествовательную жизнь.

И хотя я не любитель коротких историй, Дж. Кутзее сумел уложить в свои абзацы несколько лет жизни своих героев так, что оно реально стоило прочтения, в основном из-за своеобразного сюжета: ему за семьдесят, ей к пятидесяти, их связывают всего-то несколько встреч и три ночи не то чтобы очень интересного секса. Каждый живет своей собственной жизнью, совсем не похожей на жизнь другого. Казалось бы, где и зачем им пересечься и совпасть, но пути Господни неисповедимы, а Дж. Кутзее непредсказуем. И что-то происходит и в книге, и в жизни персонажей, какая-то нежданная магия. Рождается странная форма увлеченности друг другом, которую оба принимают за любовь Витольда к Беатрис.

Я не могу сказать, что такая, похоже, уже просто старческая, форма писания глубокомысленных текстов могла бы меня увлечь в принципе, да и алитературное я не то чтобы очень люблю, но здесь чувствовалось что-то больше, чем просто финальное, когда автору есть много что сказать, но уже почти нет сил говорить. По сути, мне всего здесь не хватило. Не хватило Шопена, не хватило польскости, не хватило событийного ряда, не хватило любви, не хватило поэзии, не хватило доводов рассудка – все было в острейшем дефиците. Зато было много буржуазности и бытовщины, опошляющей сюжет. Но при этом – странное дело! - книга оказалась притягательной и оставила долгий резонанс, видимо, потому, что в ней идет речь не просто о последней любви, а о всеобщей ненасыщаемой необходимости любви и незнания, что с ней делать. Не побоюсь пафоса: открытие (даже постфактумное), что кто-то может любить тебя, когда его любовь тебе совсем не нужна, несвоевременна и неуместна, несет в себе мощнейший потенциал для развития чувств, сходный с откровением.

Тот, кто любит, живет дольше. Открытие любящего в другом требует дления, которого у героев нет. Любовь требует Другого, без него она почти невыразима, и стихи Витольда откровенно плохи, сколько не ищи в них знаки и символы.

Тщета – это для Беатрис.