Поляк

«В счастливые времена нетрудно быть хорошим.»

«В крепком браке партнеры уважают право друг друга хранить секреты.»

Между мужчиной и женщиной, между двумя полюсами, электричество либо потрескивает, либо нет. Так было с незапамятных времен.

Чтобы разгадать первую загадку, психология не поможет. Когда вам чего-то недостает, когда что-то проходит мимо вас, какая это наука? Ее еще не придумали. Тайноведение? Тайнознание?

Что, если каждый из нас рождается с отмеренной долей нежности и она успела потратить свою на мужа и детей, ничего не оставив запоздалому любовнику?

Некоторые помнят хорошее, некоторые плохое. Мы сами решаем, какие воспоминания хранить. А бывают такие воспоминания, которые прячем в подполье.

Мужчина и женщина — это не просто мужчина, просто женщина. Без союза «и» нет никакого единения. Между ней и поляком нет никакого «и».

"Сжигание книг — прелюдия к сжиганию людей" — это дедово высказывание было частью семейного фольклора.

Беатрис никогда не любила путешествовать. Муж считает ее нелюбопытной. Он ошибается. Она любопытна, даже очень. Но ее интересует не широкий мир и не секс. Так куда же направлено ее любопытство?  Ей любопытная она сама.

Дома молодые несчастливы. Вечно ищут приключений.

Она, Беатрис, родом из культурной семьи. Ее дед по отцовской линии, будучи студентом университета в Саламанке, видел, как книги сжигали публично, и никогда об этом не забывал. «Настоящее варварство», – говорил он. Впоследствии дед стал профессором права и собрал внушительную библиотеку, перешедшую по наследству ее дяде Федериго. «Сжигание книг – прелюдия к сжиганию людей» – это дедово высказывание было частью семейного фольклора.

Шатаясь по миру в поисках собственных утрат, он случайно натыкается на нее, Беатрис, и превращает ее в фетиш

— Мы живем в счастливые времена. В счастливые времена не трудно быть хорошим. Вы не согласны?

— Я не живу в счастливые времена. Но я стараюсь быть хорошим.

Ей невдомек, как человек по одну сторону стола может жить в счастливые времена, а тот, кто сидит напротив, — нет, но она пропускает его замечание мимо ушей.

Есть что-то противоестественное в том, чтобы любить, не ожидая ответного чувства.

Сжигание книг - прелюдия к сжиганию людей.

Все их разговоры похожи на этот: они обмениваются монетами в темноте, не догадываясь об их истинном номинале.

Все их разговоры похожи на этот: они обмениваются монетами в темноте, не догадываясь об их истинном номинале.

Вердикт ее сердца: "Что за позер! Какой-то старый клоун!" Потребуется время, чтобы преодолеть эту первую, интуитивную реакцию, разглядеть его особость, его самость. А что, в конце концов, входит в эту самость? Разве может Беатрис быть уверена, что самость не включает, помимо прочего, и позу старого клоуна?

Весь год они стучались в дверь, желая, чтобы их открыли или отпустили их на покой. Выходит, пришло их время?

"Сжигание книг - прелюдия к сжиганию людей".