Death in Midsummer

Он понимал, что ему, восемнадцатилетнему парню, еще рано думать о девушках. В городе у молодежи много сомнительных соблазнов, но на острове не было ни игральных автоматов, ни питейных заведений. Даже ни одной официантки не водилось. Поэтому все мечты юноши были бесхитростны. Он мечтал о своей парусно-моторной лодке, на которой будет вместе с братом заниматься прибрежными перевозками.

Я хотел только одного – родиться заново.

Так и должно быть! Если бы не любовь, то люди ладили бы друг с другом. Если бы не любовь...

Почему вид обнаженных человеческих внутренностей считается таким уж ужасным? Почему, увидев изнанку нашего тела, мы в ужасе закрываем глаза?.. Чем это так отвратительно внутреннее наше устройство? Разве не одной они природы с глянцевой юной кожей?.. Что же бесчеловечного в уподоблении нашего тела розе, которая одинаково прекрасна как снаружи, так и изнутри?

Такова уж моя натура: все действия, совершаемые мной в реальной жизни, становятся лишь верным, но жалким подобием фантазий.

– Когда мы снова увидимся? – спросила Соноко.
– Ну, если американцы не высадят десант и не уничтожат наш арсенал, то следующую увольнительную можно будет получить где-нибудь через месяц, – ответил я, от всей души надеясь, что враг высадится именно в нашем заливе, студентов заставят взять в руки оружие и все мы погибнем. Или, того лучше, что на нас сбросят какую-нибудь невиданную мощную бомбу. Таким образом, я, можно сказать, предвидел грядущую ядерную бомбардировку.

Какого мальчишку не привлекает топот тяжелых сапог, вид грязных гимнастерок, лес винтовочных стволов?!

Утром пить росы из бутонов магнолий.
Вечером лакомиться опавшими лепестками белой хризантемы...
Ли Сао

Эцуко интуитивно старалась не задумываться глубоко о серьезных вещах. Тот кто ходит босиком, в конце концов может пораниться.

ее глаза видели ослепительное сияние Великого Смысла, олицетворением которого являлся муж

Мир может быть изменен только в нашем сознании, ничему другому эта задача не под силу... Человеку для того и дано сознание, чтобы вынести все тяготы жизни

Все говорили только об одном: следующий удар будет нанесен по Токио.
Помню, как я без конца бродил по улицам, одетый в белые шорты и белую рубашку. У прохожих были удивительно светлые лица – люди дошли до последней черты, когда бояться уже нечего. Но время шло, а ничего не происходило. Мир стал похож на воздушный шарик, который раздули сверх всякой меры – вот-вот лопнет. Однако он все не лопался

Her round eyes showed tension, as taut as the clang of a bell.

The time when she had genuinely loved these things, however, was long past. Now she merely loved the memory of having once loved them, and their place in her heart had been filled by more intense passions, by a more frenzied happiness….

...Сабуро слова только мешали. Они надевали на его вольготную и бесхитростную жизнь хомут избыточных смыслов, которые опрокидывали ее.

Его одиночество казалось ей чистым и несокрушимым: чтобы проникнуть в него, Эцуко не могла найти ни одной лазейки.

Во что же можно верить, если такой прекрасный рыцарь оказывается женщиной?

Ага, все-таки Эцуко-сан еще любит людей, не так ли? Люди, люди, люди… Стало быть, ты вполне нормальная.

До самой ее смерти, казалось, никто не понимал, что она тонет. Она не звала на помощь, будто собственной. рукой заткнула кляпом рот…