Death in Midsummer

… красоты – страшной силы, лишающей человека воли.

«В школе жизни я был врожденным двоечником, но мне тоже хотелось переходить из класса в класс, а потому я разработал свою систему, знакомую каждому бездарю: на экзаменах нужно списывать правильный ответ у товарищей и делать вид, что решил все задания сам.»

Их тщеславие было сродни тщеславию газетных писак, которые мнят себя пророками.

Их мечтания о современном, идеальном мире помогали переносить скучное деревенское житье.

Ее воображение играло роль судебного исполнителя, который врывается с постановлением о наложении ареста на ее желания.

…И объектом моего желания стали собственные подмышки.

Чувство освобождения должно сопровождаться освежающим ощущением отстранения от всего-всего - кроме самой себя.

Любовь к сплетням и бесцеремонность - два отличительных свойства деревенских жителей

Хацуэ стояла под огромной сосной, а налетевший морской ветер развевал подол платья. Ее фигурка, облепленная белым летним европейским платьем, казалась обнаженной. И, словно это морской ветер, на него нахлынули воспоминания...

Стало грустно. Юноше уже было знакомо это странное чувство любви, что заставляет сердце томиться желаниями и страдать...

И мать, и сын частенько приходили советоваться с морем, если возникала нужда поразмыслить о чем-то важном.

Разлука - вещь тяжелая. Его лицо то озарялось, то вдруг мрачнело, словно в ясный день на солнце набегали облака.

Что сделано, то сделано. А люди всегда болтливы. Не бери в голову.

Юноша поднимался по дороге на маяк. Дождевая вода неслась потоками, омывая ноги. Ветер свистел в соснах. Идти в резиновых сапогах было тяжело. Он шел, не раскрывая зонта. Дождь стекал по коротко остриженному затылку, по шее, попадал за шиворот. Юноша продолжал подниматься, ветер хлестал ему в лицо. Он даже не старался уворачиваться от него, будто бы желая убедиться, что его счастье сродни не только умиротворенной природе, но и безумству стихии.

Тучи неслись галопом, светлые прогалины молниеносно заполнялись кромешной теменью. Он чувствовал, что где-то высоко-высоко, за плотными облаками, не пропускающими лучи, - ясное безмятежное небо.

Тиёко очень хотелось взглянуть в глаза мужчины, который скажет: "Я тебя люблю" - как говорят в кино или романах.

В закрытых ставнях свистел морской ветер, время от времени неожиданно вздрагивала лампа, и свет в комнате мигал. Казалось, ночное море вплотную подступает к общежитию: волны прилива грохотали совсем близко, заглушая разговор ребят. Иногда на их веселых лицах, освещенных тусклой лампой, возникало беспокойство, но оно вскоре сменялось бравадой.