Цитаты из книги Death in Midsummer

Он давно оставил пустые мечты о возвращении на родину и смирился с мыслью, что его кости лягут в японскую землю

В такие минуты несчастье, мысли о котором мы вечно гоним подальше от себя, мстит нам за пренебрежение полной мерой.

Истинная боль никогда не ощущается сразу. Она похожа на чахотку: когда человек замечает первые симптомы, это значит, что болезнь уже достигла едва ли не последней стадии.

Настоящая жизнь торопила, подталкивала меня: скорее начинай жить. Быть может, то была вовсе не моя жизнь, но я все же подчинился ее зову и, тяжело волоча ноги, побрел вперед.

В школе жизни я был врожденным двоечником, но мне тоже хотелось переходить из класса в класс

краткое отражение сути произведения

У зла короткие ноги, все равно оно дальше добра не уйдет.

— Никто не смеет мучить меня. Никому не позволено причинять мне боль. — Кем не позволено? — Мной! Если я так решила, то от своего решения никогда не отступлю.

Кэнсукэ и его жена, как всякие скучные люди, вовсю пытались заботиться о других — по своим правилам. Любовь к сплетням и бесцеремонность — два отличительных свойства деревенских жителей — были очень свойственны этой парочке. В зависимости от обстоятельств, они виртуозно преображались то в благодушных доброжелателей, то в строгих критиков.

Шлюхи отдаются клиентам, не испытывая к ним любви. Им наплевать: будь ты старик, бродяга, раскрасавец или кривой, – да хоть прокаженный, если это у тебя на роже не написано.

Но штука в том, что не существует личного, индивидуального  сознания. Это – море, поле, одним словом, общее условие существования человечества.

Детство - это сцена, на которой врямя и пространство переплетены.

И неудивительно - человек больше всего увлечен путешествием, когда готовится к нему. Он богат мечтами и ожиданиями, но стоит отправиться в путь, и начнутся разочарования - богатство будет растрачено.

Булка и я. Какая между нами связь? Каких бы высот ни достигал мой дух, готовясь к Деянию, вечно заброшенный и одинокий желудок все равно потребует своего. Собственные внутренности казались мне облезлым, прожорливым псом, не желающим слушаться хозяина. О, как отчетливо я сознавал: душа может сколько угодно стремиться к возвышенному, но эти тупые и скучные органы, которыми набито мое тело, будут стоять на своем и мечтать о пошлом и обыденном.

Ранней юности свойственно (и в этом её беда) верить в то, что достаточно избрать своим кумиром Дьявола - и он исполнит все твои желания.

Идеальные, на первый взгляд, союзы всегда приносят несчастье.

Тот, кто загнан в угол, любит воображать себя персонажем трагедии, находя в этом своебразное успокоение...