Цитаты из книги Death in Midsummer

В детстве я обожал читать сказки и прочел их несметное количество, но должен сказать, что появляющиеся в них принцессы никогда мне не нравились. Мне нравились только принцы. Особенно те, которые погибали или были обречены на злую судьбу. Я вообще любил читать про юношей, которых в сказке убивают.

Или я извлёк другой важный урок: сколь убогим и нелепым выглядит одиночество в глазах любви? И уяснил обратную сторону этого открытия: мне суждено вечно отвергать любовь?

Любую смерть страшно наблюдать со стороны

Прошлое не всегда тянет назад. В нем рассыпаны немногочисленные, но мощные пружины, которые,  распрямляясь, толкают нас в будущее.

"Людей с их толстокожестью можно пронять,только когда прольётся кровь. Но кровь проливается уже после того, как трагедия свершилась."

Дни стояли ветреные. Ревели и высоко вздымались волны, разбиваясь о портовую дамбу. Море вскипало белыми пенистыми гребнями. Потом прояснилось.

— Что такое какао? — Что-то вроде супа из красной фасоли.

нет ничего отвратительнее соединения смерти с обыденностью

Правда — какая бы она ни была, даже безмолвная — все равно победит.

Я аморален по самой своей природе – это главный закон моего существования. Поэтому безупречно нравственные отношении с замужней женщиной, афиширование собственной порядочности – одним словом, маска добродетельного человека – приносили мне тайную радость, несомненно, сатанинскую по своей сути.

Так мне удалось дать краткое определение всеобщей иллюзии, именуемой"любовью". Иллюзия эта пытается связать реальность с химерой... Я знаю твердо: уверенность, что никто тебя не полюбит, - вообще основа человеческого существования.

Да если бы вокруг не было свидетелей, стыду не нашлось бы места на земле! Все люди — свидетели. Не было бы людей, не возникло бы и позора. В тот предрассветный час в облике Уико, где-то по ту сторону ее мерцающих холодных блеском глаз, что изучающе смотрели на мои губы, я разглядел весь этот мир других людей — мир, никогда не оставляющий нас одних, подсовывающий соучастников и свидетелей наших преступлений. <...> Для того чтобы я мог открыто поднять лицо к солнцу, мир должен рухнуть...

"Детство-это сцена, на которой время и пространство переплетены."

Нельзя вывести с корнем то, что смертно, но не так уж трудно истребить нетленное.

Если не познаешь женщину, ничего и не поймешь.

Мир невозможно изменить действием, это под силу только сознанию. Иногда сознание способно очень точно копировать действие. Мой разум именно таков. Эта разновидность сознания и делает всякое действие невозможным…

Нормальный человек никогда не знает толком: весел ли он, счастлив ли он. Что ж, сомнение - вещь естественная, счастья без него не бывает.