Цитаты из книги Death in Midsummer

Нет на свете ничего более логичного, чем плотский импульс.

«Могучая сила жизни без ведома самого Оми прокралась в его тело, замыслив овладеть им, отстранить, раздавить хозяина, а затем неудержимым потоком хлынуть наружу. Когда жизни столь много, она подобна болезни. Плоть, пораженная недугом этого рода, может существовать на свете лишь с одной-единственной целью: быть принесенной в жертву какой-нибудь безумной идее.»

Уривок з Исповедь маски Юкио Мисима Можливо, цей матеріал захищено авторським правом.

Мир незыблем, словно могильная плита.

В суете каждодневного бытия нас пьянит мгновение, обернувшееся вечностью, Храм же показал мне всю ничтожность этого превращения по сравнению с вечностью, сжатой в одно мгновение.

- Ты ему ответил на последнее письмо? - А как же. Но мой ответ опоздал. - И что ты ему написал? - "Не умирай". И больше ничего.

Хроническая невралгия постепенно подтачивала ее нервную систему, одновременно придавая еще большую остроту ее уму.

– И нет способов облегчить бремя жизни?

– Нет. Если не считать смерть и безумие. – Ерунда, – воскликнул я, рискуя себя выдать, – вовсе не сознание преобразует мир! Мир преобразуют деяния! Деяния – и больше ничего!

На меня никто не обращал внимания. Так было все двадцать лет моей жизни, и я к этому привык. Я по-прежнему не представлял собой ничего особенного.

Я не собирался втискивать свои идеи в тесные рамки доступности.

Тем временем в моей жизни происходило кое-что новое - я научился курить и пить вино. Точнее, делать вид, что курю, и прикидываться, будто с удовольствием выпиваю.

Меня охватило предощущение того, что в мире есть страсти, обжигающие не меньше огня.

Должен сказать, что игру в войну я затеял из-за превратного представления о том, каким должен быть «нормальный мальчишка»: гонять девчонок и не давать им спуску.

Сама мысль, что обо мне можно толковать их словами, была невыносимой. Для этого подходили только мои слова.

Когда послушник, запинаясь, стал читать сутры, я не мог отделаться от ощущения, что отец из гроба подсказывает ему слова.

Я ничего не прошу. Я только хотела, чтобы однажды утром, пока закрыты мои глаза, изменился бы весь мир. Вот-вот должно наступить это время — однажды утром, ясным утром. Это утро придет просто так, никто о нем не помолится, оно никому не будет принадлежать. Я мечтаю о мгновении, когда мои поступки обнажат ту часть моей натуры, которая ни о чем не просит. Это будут мелкие, незначительные, незаметные подвиги…

В долг не бери и взаймы не давай; легко и ссуду потерять, и друга.

Настоящий солдат молод, груб, ни черта не боится, ест как слон и пьет как лошадь, может под горячую руку расколошматить шикарную витрину, может, заступаясь за обиженных, и кровь пустить. Настоящий солдат отважен, благороден, бесшабашен.

Красив тот, кто красиво поступает.