Морфий

После вечера, проведённого за «Морфием» и «Записками юного врача», в голове осталось много эмоций, большинство из которых никак не могут облечься в словесную форму кроме как в междометия с обилием гласных и восхищёнными вздохами. Блестяще, идеально подходит для тех, кто хочет вкусить изысканной в своей простоте и точности прозы, не окунаясь при этом в большой объём произведения.

Наверное, из-за того, что произведение очень автобиографичное, автор смог описать всё настолько ярко (при всей краткости текста), что иногда кажется, будто ты сам находишься с главным героем сейчас в плохо протопленной избе в глухом селе, вдыхаешь странноватый смешанный запах лекарств и гнилые миазмы болезни, смотришь с испугом на пациента, для которого ты едва ли не бог, хотя у тебя дрожат коленки, по шее стекает капля пота, а всё, что тебе сейчас хочется, — открыть конспекты лекций по медицине за какой-то там курс, о почему же я тогда невнимательно слушал? Но коровьи глаза пациента смотрят на тебя, поэтому надо немедленно начинать делать то, о чём ты имеешь весьма смутное представление, пока не прошла слабая и мутная волна плохой анестезии. Взглянуть на мир глазами молодого врача — когда ещё это удастся с таким полным 3D-погружением в атмосферу?

Мир вокруг тоже выпуклый и сверкающий всеми грязно-бурыми красками деревенской глубинки. Серый, коричневый, болотный, болезненный, грязный, мутный, блёклый... Невежество, полудикость, закостенелость. И посреди всего этого — ярко-алый петух, как символ благодарности. Чистого пламенного цвета. Невежество: дремучее, дикое и заросшее, как медведь-бродяга, коренится в этом народе. Пока не грянет гром, мужик не будет креститься, пока не начнут отваливаться руки-ноги и идти пена ртом, мужик не обратит внимания на странную сыпь и слабость. И сифилис ему не страшен, ведь не болит же, значит, нестрашная болезнь. А чтобы быстрее вылечиться — можно сразу заглотить все порошочки, который очкарик-доктор выдал, ведь килограмм лекарства лучше щепотки, правда же? Эти байки, которыми, наверное, запасся за свою врачебную практику каждый доктор, приводят в ужас. И где-то там на заднем фоне, далеко-далеко от глухой деревни слабо грохочет революция. Грохочи уже скорее, неси просвещение в массы, а то так и будут по дурости сами себя калечить.

Атмосфера эта страшная, чтобы в ней выжить, пережить смерти своих пациентов, ежедневно бороться с ними же, как с упрямыми врагами, для их же блага — надо обладать стойкостью духа. Иначе эта простая сельская безысходность сломает тебе хребет, как произошло с героем повести (рассказа?) «Морфий». Бомгард вырос и заматерел в этих нелёгких условиях, а вот Поляков не смог, хотя, казалось бы, не так уж и сильно они отличаются...

Прекрасный сборник, рекомендую всем, тем более, что он ещё и совсем небольшой.

Запоминающийся своим трагизмом рассказ, открывающий цикл "Записки юного врача". Сам цикл считается отчасти автобиографичным, ведь в нем рассказывается о молодом враче, работающем в сельской земской больнице на сломе эпох. Где-то там - в столицах - гремят революции, решается судьба мира, а здесь, в глуши, живут и работают люди, болеют, выздоравливают и умирают, все идет своим чередом, как и десятки лет до того. Сам Булгаков как раз с 1916 по 1918 годы, то самое время смены эпох, работал земским врачом в деревенской больнице в Смоленской губернии, а затем в Вязьме - уездном городке той же губернии.

Впечатления от встреч с людьми, от глубокого освоения профессии врача, легли в основу рассказов, составивших "медицинский" сборник. "Полотенце с петухом" посвящен самому трудному и в то же время сакральному моменту - вхождению в профессию. В институтах и техникумах, как правило, на первом курсе есть такой предмет - "Введение в профессию", но сколько не читай подобных спецкурсов, сколько не вводи в профессию, момент первого выступления в качестве профессионала представляет серьезную часто труднопреодолимую преграду. Этому преодолению самого себя и посвящен рассказ Булгакова.

Для меня особый интерес в рассказе представляют два аспекта: время и пресловутый петух. Время у нас указано точно - 2 часа дня 17 сентября 1917 года. До потрясшего основы бывшей империи Октябрьского переворота оставалось чуть больше месяца. Это то, о чем я говорил чуть выше - простые человеческие дела творятся на грозном фоне исторических событий, но эпохальность отступает перед скромной повседневностью с её проблемами и заботами.

Петух же кажется мне здесь фигурой совершенно не случайной, а прямо таки ключевой. Для начала давайте вспомним, каков был первый ужин юного доктора в Мурьине - супруга сторожа Егорыча ,востроносая Аксинья, зарубила в честь нового врача петуха. Затем петух появляется снова, но уже в вышитом виде, на полотенце, которое дарит спасителю одноногая красавица.

Был в древнегреческом пантеоне бог врачевания Асклепий, его латинизированное имя - Эскулап - стало для медиков священным, и они, как язычники, до сих пор приносят ему клятву. На самом деле в этом акте уже нет ничего от язычества, это своеобразная профессиональная инициация, позволяющая ощутить момент вступления в великое медицинское братство. Так вот у каждого греческого бога было свое жертвенное животное, которое данный бог предпочитал более других. Жертвенным животным Асклепия считался петух. Его приносили в жертву, и прося выздоровления, и благодаря за него.

Так что зарубленный Аксиньей петушок вполне может считаться принесенной Асклепию жертвой в начале профессионального пути молодого врача, он должен был обрести покровительство небожителя. И последовавшие за этим события вполне укладываются в такую концепцию. Начинающий врач спасает девушку с раздробленной в мялке ногой, но это спасение случается не потому что, а, скорее, вопреки; над операционным столом витает дух судьбы, управляемый богом-покровителем. Девушка должна была умереть от потери крови, в этом не сомневался ни сам преобразившийся в хирурга врач, ни его ассистенты, и все же этого не случилось - жертва петуха была принята благосклонным богом и человеческая жертва не потребовалась - врач состоялся.

И наградой ему стал вышитый петух, ведь кроме роли жертвы, тот же петух символизирует у Асклепия гонорар врачу. Ясно, что молодой земский врач не гонится за богатством, на ком богатеть в нищей деревне в такое трудное время, для него гораздо важнее профессиональное признание, и потому он и отказывается сначала от полотенца с петухом, что считает его именно гонораром, но бывают случаи, когда самые бескорыстные врачи не могут отвергнуть приношений вылеченных пациентов.

Кстати, пациентка так и осталась безымянной одноногой красавицей, как, впрочем без имени прошелся по страницам рассказа и её отец. Это говорит о том, что главное в рассказе именно рождение врача, при котором совсем не важны имена пациентов, зато важно имя предшественника, который так и не появился, но имя его повторялось неоднократно - Леопольд Леопольдович.

Второй по порядку рассказ в раннем сборнике Михаила Булгакова "Записки юного врача". Главный герой уже несколько обжился в своей деревенской больнице и ощущение новизны происходящего, которым был наполнен рассказ "Полотенце с петухом", отступает перед монотонностью хаотично складывающейся повседневности. Суть обозначившегося образа жизни составляет практически каторжная работа - молодому доктору, который себе на голову завоевал солидный авторитет у местных жителей, приходится принимать по сотне больных в день, времени кроме как на поесть и поспать у него совсем не остается.

И вдруг случается самая настоящая вьюга, до больницы добрались только два человека, и у доктора выдается незапланированный выходной. Наконец-то он устраивает "банный" день и принимает ванну. Но недолго музыка играла, сработал закон подлости - в соседней деревне происходит трагический случай, и за доктором присылают лошадей. Деваться некуда - надо ехать к больной.

Булгаков показывает эту неизбежную борьбу внутри человека, призванного нести службу во благо других. Доктору неохота никуда ехать, но долг оказывается выше - расслабляющая ванна оставлена и вот он уже несется в саночках сквозь метель и сгущающуюся тьму наступающего вечера.

Увы, на этот раз спасти больную не удалось - травма оказалась, как говорится, не совместимой с жизнью. Это, кстати, единственный рассказ в цикле, в котором герой-доктор терпит профессиональное фиаско, хотя у него и шансов-то тут не было. Но всё равно настроение испорчено, пессимистические мысли одолевают.

И вот тут намечается некоторая параллель с повестью Льва Толстого "Хозяин и работник". Доктора, как и купца из толстовской повести, упрашивают остаться на ночь, но он хочет вырваться из этого места, которое так депрессивно на него действует. Возница тоже, как и у Толстого, ехать не хочет, но вынужден уступить "господскому" желанию. И ситуация повторяется - путники сбиваются с пути.

А потом за ними увязались волки, вот тут-то доктор и вспомнил ту самую повесть Толстого, представил, что всё может закончиться так же, как и там, и это заставило его почувствовать злобу по отношению к яснополянскому писателю.

Но в отличие от толстовских героев, доктор и его пожарник-возница не вступают друг с другом в конфликт, а объединяют усилия, дело доходит до стрельбы в преследующих их хищников. Кажется, что и здесь произойдет трагедия, но, как награда за отчаянные усилия победить и выжить, перед ними неожиданно выплывает из тьмы смешанной со снегом больничный фонарь - приехали!

На первый взгляд рассказ - зарисовка о докторских буднях, но есть в нём и некое философское содержание: одно и то же событие, в рассказе это вьюга, несет в себе и позитивные, и негативные аспекты, всё зависит от дополнительных условий. При одних вьюга могла подарить доктору самый приятный день за многие месяцы, при других - могла стоить ему жизни...