Проклятие

<...> у каждой истории две стороны.

- Еасколько мне известно, - сказала она, - золото помогает справиться с бедами. Но порождает их не меньше.

"Мир полон маленьких чудес, надо только захотеть их найти."

<...> в мире не найти ни одной живой души - даже среди богов, - которой была бы не по нраву хорошая история.

- Почему они ничего не делают? - спросила Анна, которая уже стояла, опираясь обеими руками на перила и перегнувштсь, чтобы лучше видеть.
- Выжидают. Хотят, чтобы он выдохся. Его будет легче поймать, если он потеряет надежду.

сердце Серильды радостно дрогнуло. Её поступок выглядел героическим! Но героям полагается быть скромными, поэтому она просто пожала плечами.

"Ложь – это зло.
Ложь – дело демонов.
Мои истории лживы, следовательно, я лгунья.

Было не так уж больно, хуже другое: если люди не верят, что ты говоришь правду, они перестают тебе верить и в остальном. Они не верят, что ты не воруешь. Не верят, что ты не жульничаешь. Не верят, что ты можешь быть ответственной и заботливой. Тень падает на всю твою репутацию, и это казалось Серильде очень несправедливым."

Но ведь лучше ужасно, чем безразлично. Не у всякой истории бывает счастливый конец. Как и в жизни, ты же знаешь.

Люди любят хорошие истории <...>

<...> так устроены жизнь и смерть. Есть хищники, а есть добыча.

"– Твои истории… Мне кажется, они похожи на труд пряхи. Ты тоже делаешь что-то прекрасное из ничего."

"Ведьма ей не нравилась, и она отлично знала, что фрау Зауэр тоже ее недолюбливает. Но навещать школьную детвору, помогать им с уроками, рассказывать истории, которых фрау Зауэр не слышала, – это были те немногие вещи, которые приносили радость. Если бы фрау Зауэр велела ей больше не появляться, Серильду бы это очень расстроило. Только дети – все пятеро – не видели в ней то, что омрачает жизнь их безупречного и уважаемого общества."

"— Ты, – продолжала учительница медленно и язвительно, – не дитя бога Вирдита. Истории, которые ты рассказываешь детям… Эти истории… они…
Нелепы?
Абсурдны?
Довольно забавны?
– Вредны! – выпалила фрау Зауэр, забрызгав Серильду слюной. – Чему они учат? Внушают им, что ты не такая как все? А твои басни – дар богов? Наш долг прививать детям добродетели – честность и смирение! Они слушали тебя всего час, а ты умудрилась перечеркнуть все, над чем я трудилась целый год!"

– Э, нет. Не получишь, пока не расскажешь, что было дальше. Серильда фыркнула.
– Я не знаю, что было дальше. Надо было видеть его лицо – растерянное, испуганное, потрясенное.
– Как это ты не знаешь? Это же твоя история.
– Не всякая история соглашается открыть себя сразу

Судя по всему, это общая особенность древних существ, независимо от того, чью сторону они занимают. Никому нет дела до смертных, оказавшихся между ними, словно между молотом и наковальней.

- Допускаю, что и злорадство может быть оружием.
- Вот именно. Это мое любимое оружие! После меча, конечно. Кому же не нравится меч?

Весна – время надежд.