Кармилла

«Дорогая, у тебя в сердечке рана; не подумай, что я жестока, ибо и в силе, и в слабости я подчиняюсь неодолимому закону моей души. Твое милое сердечко ранено, и мое кровоточит вместе с твоим. В экстазе глубочайшего унижения я живу у тебя в крови, и ты умрешь – да, дорогая, умрешь самой сладкой смертью, умрешь ради меня. Я ничего не могу поделать; чем ближе я к тебе, тем дальше ты от меня уходишь; вот ты и познала этот жестокий восторг, именуемый любовью. Поэтому до поры до времени не пытайся ничего узнать, просто верь мне, верь всем своим любящим сердечком».

Когда время тянется и тянется; когда мы томимы  ожиданием, нетерпением и одиночеством; когда минутная стрелка ползёт медленнее часовой, а часовая и вовсе застыла на месте; когда мы зеваем, барабаним пальцами по столу и с тоскою глядим в окно, расплющивая о стекло свой благородный профиль; когда насвистываем себе под нос давно опротивевший мотивчик и, коротко говоря, не знаем, что с собою делать, — остаётся лишь сожалеть, что организм наш приемлет достойный обед из трёх блюд не более одного раза в день. Увы, законы природы, коим подвластны мы все, не позволяют нам чаще прибегать к этому приятному развлечению.

«Любовь моя, твое сердечко ранено; не считай меня жестокой: я подчиняюсь необоримому закону своей силы и слабости; если твое сердечко ранено, мое неистовое сердце кровоточит вместе с твоим. В восторге безграничного самоуничижения я живу в твоей жаркой жизни, а ты должна умереть — блаженно умереть — в моей. Против этого я бессильна; как я прихожу к тебе, так и ты в свой черед придешь к другим и познаешь восторг той жестокости, которая есть не что иное, как любовь. Потому до времени не стремись узнать больше, чем знаешь сейчас, но доверься мне всей своей любящей душой».