Глаза хаски

"Глазах хаски" - это воспоминания ребёнка, брат которого неизлечимо болен СПИДом. Написан как записи воспоминания-дневника, небольшие главы. Повесть короткая, емкая и я ей проникалась. В небольшом объёме уместились такие понятия, как доброта, любовь, принятие, дружба.

Этом произведении происходит столкновение двух реальностей: жизни милого и послушного ребёнка, из интеллигентной семьи, и мира, в котором родители отказываются от старшего сына из-за его болезни, а лучший друг главного героя отдаляется от него. Все идет не так... В то же время автор не стремится подробно описывать болезнь и не ведёт историю от лица старшего брата, который болен, а даёт слово 11-летнему мальчику, который вынужден сталкиваться с реальностью, от которой прячутся его родители, и учиться жить сам.

Отношения с братом, которые за то непродолжительное время, что им было отведено, стали более глубокими, повлияли и на самого героя.

С тех пор как я заболел, люди смотрят на меня очень по-разному. У одних в глазах я вижу страх, у других – нетерпимость... Единственные глаза, которые смотрят на меня как обычно, единственные глаза, в которых я вижу себя как есть, все равно – больного или здорового, – это глаза моего пса.

"Глаза хаски" позиционируется как молодежная книга. В ней простым языком, без пафоса и надрыва рассказывается о разном отношении окружающих к людям с диагнозом СПИД.
Несмотря на сложную тему, книга не оставляет после себя ощущение какой-то безнадежности и беспросветности, только грусти, и позволяет по-новому взглянуть на людей, вынужденных бороться не только с болезнью, но и с мнением других людей, и в конце концов принявших и то, и другое.
И это несомненный плюс книги - здесь нет острых моментов, нет ярких проявлений нетерпимости, какого-то взрыва эмоций, нетерпимость здесь чинно-благородная, повседневная, как это обычно и бывает в жизни. Она выражается в увольнении с работы из-за "сокращения" (хотя трудно представить, как можно заразить других, работая графическим дизайнером), во вранье родителей, что их сын болеет лейкимией, как будто одна смертельная болезнь лучше другой, в отказе лучшего школьного друга общаться с братом "спидозного".

Главный герой Эсекьель, несмотря на постигшую его болезнь и отвержение родителями, не отчаялся и не озлобился на людей, он ведет себя спокойно и оптимистично (на мой взгляд, даже чересчур), но вот это его принятие случившегося и иногда прорывающийся сквозь маску спокойствия страх заставляет уважать его и сожалеть о нем больше, чем если бы им двигало отчаяние.

Рассказ ведется от лица младшего брата Эсекьеля - второго главного героя, которому вот-вот стукнет восемнадцать и он сможет уехать из родительского дома, как когда-то сам Эсекьель, и поэтому он вспоминает случившееся 5 лет назад: и уход старшего брата из дома, и то, как постепенно сблизились братья после долгого перерыва, и о разной реакции окружающих на заболевшего СПИДом.

По стилю изложения книга напомнила "Над пропастью во ржи", здесь та же искренность, вот только когда я читала исповедь Колфилда я верила, что речь идет от лица семнадцатилетнего подростка, а вот наш рассказчик, которому 18, как будто все еще застрял в десятилетнем возрасте.
И я перехожу к тому, что мне не понравилось: слишком стилизованный под речь ребенка слог. Я понимаю, что младший брат повествует о событиях, произошедших тогда, когда ему было 10-13 лет, но сейчас ему уже 18, и такая по-детски наивная речь воспринимается несколько странно. Возможно, такой стиль был выбран, так как книга была рассчитана прежде всего на детей (несмотря на 16+ на обложке), и из-за этого вся история выглядит, может быть, более трогательно, но и более просто.

Например, образы отца и матери при таком рассказе получились несколько карикатурными. Они "любят" своих детей только тогда, когда они полностью соответствуют их ожиданиям. Шаг в сторону и человек для них уже теряет свою ценность, а "забота" для них выражается в контроле. Из-за этого тотального контроля родителей, которые могли воспринимать только хорошего, "правильного" сына, Эйзекиль ушел из дома еще до болезни. А известие о болезни сделало его вообще отверженным в собственной семье, родителям проще сделать вид, что у них вообще нет сына, чем есть такой вот сын со СПИДом, как будто болезнь доказывает, что они были "неправильными" родителями и поэтому у них "неправильные" дети.

Хотя я и указала в заголовке, что эта книга о любви и нетерпимости, для меня эта книга стала книгой о принятии жизни во всех ее проявлениях, учитывая, что ее хрупкое равновесие может легко нарушиться, а также о том, как важно принимать и беречь своих близких.

Болезни не учат нас умирать. Болезни учат жить. Любить жизнь изо всех сил. СПИД не убивает во мне желание жить, а, наоборот, придает.

Стартовое знакомство с серией «Недетские книжки» от издательства «Самокат» наверняка можно начать не по порядку, а с этого пока что самого лаконичного экземпляра из подборки, явно задуманной как коллекция историй о маленьких мальчиках и девочках, коим в силу жизненных и зачастую травмирующих обстоятельств рано пришлось повзрослеть. Классика латиноамериканской молодёжной литературы (вроде как имеющей некое продолжение, в пору составления рецензии не удостоившееся перевода — но это не страшно: сюжет сам по себе абсолютно самостоятелен и закончен) входит в списки внеклассного чтения школьной программы далёких испаноязычных краёв. Сей выбор весьма логичен в плане борьбы с предрассудками у подростков касаемо верховного жреца всех венерических болезней, хотя упор тут сделан не на просветительскую стезю, а на анализ искренности отношений внутри так называемой «холодной» семьи и перипетиях систематического процесса единения двух братьев. Потому компактный объём произведения с разделением на крохотные главки вкупе с кристально лёгким языком позволяют автору установить с юной (и не только) аудиторией максимально доверительный контакт, мимоходом поведав о том, каково расти и жить в консервативной ячейке общества, где следование архаичным правилам весомее, нежели возможность услышать и признать родное дитя.

Главный герой методично описывает существование близких людей в ситуации ожидания неизбежности, а также «подводные камни» собственного понимания мира вокруг, меняющегося в зависимости от тех или иных этапов становления. Фигуры на шахматной доске его бытия неколебимо однозначны и аллегорически выражают образы реакций обывателей на тех, кому не повезло однажды заразиться вирусом иммунодефицита — да и на всех «белых ворон» в принципе. Так, ферзь в облике строгого авторитарного отца стремится утвердить контроль над тем, что ему давно подвластно, не считаясь ни с чьими эмоциями, а мать из разряда «ни рыба, ни мясо» холит и лелеет свой сад больше, чем детей, и предпочитает молчать о том, что молит привести к крику. Относительно любопытна и личность лучшего друга протагониста: Мариано — ходячая иллюзия чести и верности, которая как бы олицетворяет напрасные чаяния детства, что всё всегда будет стабильно, покуда рядом находится тот, кто тебя понимает и готов прикрыть в любой момент... если контекст вдруг не поменяется — а там уже наступает жестокое созревание и прежние идеалы летят к чёрту. С другой стороны игральной доски — сам рассказчик, оценивающий события с присущей ему наивной пубертатной непосредственностью; жертва-изгой Эсекьель — ключевой символ трансформации для рассказчика; бабушка, в противовес антагонистам выбравшая мудрость бескорыстного принятия внуков; ну и немножко — продавщица в книжном магазине, этакий «серый кардинал», внёсший свою благодатную лепту где-то на полях сочинения. Ах да, и собачка — апофеоз ангельской преданности и полнейшего обожания несмотря ни на что.

Аргентинский писатель мог бы, конечно, подробнее углубиться в детали той или иной поднятой темы (иногда чуть более обширной оптики или скрупулёзной обрисовки как раз и недостаёт, если уж совсем придираться к мелочам), но лавры великих Львов Толстых его, похоже, не интересуют. Столкновение с сопутствующим ущербом от проклятой хвори или нюансы амплуа задействованного домашнего питомца проходят в череде общих заявленных концепций пунктирно, не претендуя оправдать суть названия или аннотации. С точки зрения ребёнка как повествователя сей аспект работает только в плюс, превращая безжалостную фабулу в простой, понятный и при этом полифонический текст о сближении на фоне разногласий. Какой бы тревожной смутой ни попахивала реальность, парнишка потихоньку пробивает её непокорные слои навстречу непритворности и праву автономно, в отрыве от опекунской предвзятости, решать, как ею распоряжаться и с кем её делить. Основное, что здесь достойно внимания, а потому раскрыто во всей красе — это парадигма сопротивления сформировавшимся стереотипам социальной среды, вбивающей в головы папам и мамам не важность открытого разговора с отпрысками, не тягу к просвещению по вопросам порицаемых недугов, не ценность прощения, а страх быть не принятым среди себе подобных. Кошмар репутационных потерь — как индивидуальных, так и всего рода. Ужас потенциального прозябания на обочине, в позорной низине, за бортом лицемерной и жутко уютной цивилизации.

Ради таких убеждений, как некоторым кажется, можно и убить, но раз убивать нельзя, то отгородиться, выгнать за дверь, прикинуться несведущими, сжечь мосты, оборвать ниточки, забыть и не помнить — чем не выход? Ответ: всем. Тем паче пред ликом смерти. Хотя кого-то и она не остановит, что стабильно мучает ведущего персонажа, озабоченного стигматизацией брата, чей короткий век и без того висит на подточенном волоске. Антонио Санта-Ана слегка неловко, но с похвальным усердием раненого сердца запечатлевает по памяти красивую и щемяще печальную картину постепенного распада семейства, а внутрь горькой оболочки помещает тёплую и сладкую начинку — любовь. Не пошлую, не банальную, не поверхностную, а настоящую и не требующую объяснений. Танец одной родственной души с другой на пороге обрыва.

Развязка повести, само собой разумеется, предсказуема, ибо лекарства от СПИДа если ещё не изобрели, то когда-то ранее — и подавно. Так или иначе, вся хронологическая структура нарратива отнюдь не экспериментальна, а почти последовательна, не считая пары-тройки условных отступлений с перескоком в будущее, поэтому сюрпризов по части художественной оригинальности предвкушать не нужно. Традиционная формула изложения в жанре реализма, однако, в меру компенсируется вкраплениями уместных метафор (от местной реки до эфемерной тени хищной птицы) и нескольких поп-культурных отсылок (от финального монолога андроида из фильма «Бегущий по лезвию» Ридли Скотта до упоминаний культовых фэнтезийных саг). Отдельного реверанса заслуживают звучащие рефреном музыкальный альбом «Brothers in Arms» группы Dire Straits и первая сюита Баха соль мажор на виолончели (у той так вообще роль прощальной эпитафии и сокровенного индикатора кровной скрепы). Всё перечисленное добротно приукрашивает и стилизует не слишком замысловатую, но хорошо очерченную драму, превалирующую на данных страницах. А в целом «Глаза хаски» являются довольно трогательной, грустной и нежной книгой, всё же дающей надежду на присутствие человечности там, где человек, выбитый из колеи, отслаивается от корней навечно.

Пожалуй, это одна из первых книг для меня, на которую трудно писать отзыв.Очень сложно подобрать правильные слова, чтобы описать все эмоции,вызванные этим произведением.И какими бы  не были правильными эти слова, их все равно будет мало,  потому что эту книгу обязательно нужно прочувствовать, вместе с героями пережить всю их печаль.
О чем книга? Она - о жизни, о том, как ты начинаешь ее ценить,когда узнаешь о страшном диагнозе: Болезни не учат нас умирать. Болезни учат жить. Любить жизнь изо всех сил. Брат главного героя Эсекьель болен СПИДОМ.В один миг из любимца семьи он становится для нее изгоем. От младшего брата родители скрывают правду,почему это вдруг Эсекьель уехал из дома. И он узнает ее сам.Эта страшная новость переворачивает жизнь подростка с ног на голову, от него отворачивается лучший друг,но наш герой обретает более ценное - старшего брата: до этого времени они не были близки. Он узнает о его интересах, мыслях, увлечениях.А ещё о том, что у Эсекьеля есть собака - хаски, которая несмотря на болезнь хозяина остаётся с ним: Единственные глаза, которые смотрят на меня как обычно, единственные глаза, в которых я вижу себя как есть, все равно – больного или здорового, – это глаза моего пса. Глаза Сачи. Младший брат,бабушка,которая до конца жизни поддерживала внука и хаски - вот и все, что помогало Эсекьелю в последние годы жизни.
Это очень страшно, когда от больного человека отворачивается общество и его самые близкие люди - родители. Вот такую сложную тему поднял в своем произведении А.Санта-Ана. Но ещё более страшно, когда при жизни мы очень мало знаем о своих родных, чем они живут,что их радует или огорчает. Мы заняты своими заботами и проблемами,  постепенно отдаляясь друг от друга. И только когда они замолкают навсегда, мы пытаемся о них что-то узнать: Чтобы услышать,нужно замолчать. И нашему герою очень повезло,что такого с ним не произошло,что он до последних дней был со своим братом.
Книга - пронзительная, заставляющая иначе взглянуть на жизнь, на окружение, на себя.Рекомендую.