Цитаты из книги Глаза хаски

В те годы я этого не знал (и сейчас тоже не уверен), но подозреваю, что человек становится читателем, чтобы заполнить пустоты. Пустоты внутри себя.

Книги всю жизнь были очень важны для меня, и теперь, когда я делил их с Эсекьелем, у наших отношений появился новый смысл.

– Болезни не учат нас умирать. Болезни учат жить. Любить жизнь изо всех сил. СПИД не убивает во мне желание жить, а, наоборот, придает

Родители не могли больше скрывать, что Эсекьель умирает, и решили выдумать ему болезнь. Как будто от лейкемии достойнее умереть, чем от СПИДа. Как будто болеть СПИДом недостойно. Как будто в смерти вообще есть достоинство.

Все мертвецы одиноки. Все.

Я столько раз разочаровывался в людях, подсовывавших мне плохие книжки. Всегда первым делом ищу следы того, через кого книга ко мне попала.

Ни одно движение не укроется от остальных. Ни одна гримаса боли. Когда кругом так светло, самую мысль о смерти переживаешь еще сильнее.

В день похорон я понял, почему в фильмах всегда всех хоронят под дождем. На кладбище пели птицы, цвели цветы, ярко зеленел газон. Я понял, что солнечный свет безжалостен, а хмурые тучи, наоборот, нас защищают.

Неважно, понимаешь ты, что написано, или нет. Если тебе нравится, просто следуй за словами, слушай их, как музыку, – говорил он.

А человек никогда и не может до конца узнать другого человека, – ответил Эсекьель, – даже самого близкого – отца, мать, брата, сестру, мужа, жену. У каждого есть что-то, что остается в темноте и другим не видно. Мысли, чувства, поступки, что угодно. Всегда есть место, куда мы никого не пускаем. Я думаю, как раз поэтому нам и интересно общаться с другими: ты знаешь, что, как бы ни старался, целиком человека не узнаешь.

Возможно, подростковый период сам по себе – печальное время. Нам больно от того, что мы оставляем позади детство и превращаемся (хотя на самом деле еще не превращаемся) в мужчин и женщин. В общем, не знаю.

Память здорово умеет расставлять ловушки.

Знаю только, что их печаль приходила и уходила, а моя была будто пришита ко мне. Словно вековой груз на спине.

– Не забывай: люди – как вино. У одних молодость – достоинство, а у других – грех.

Люди никогда не понимали тех, кто отличается от других. В одно время тех, кто отличался, сажали в сумасшедший дом, потом – в концлагеря, – Эсекьель вздохнул. – Люди боятся того, чего не понимают. Если общество отторгает непохожих, какая судьба может ждать собаку, у которой уши больше, чем надо?

Такие они, друзья – человек хочет побыть один, подумать, повесить уже трубку, а они начинают его допрашивать.

Болезни не учат нас умирать. Болезни учат жить.