Заповедник

Вся книга в одной цитате. Вся книга - это бесконечные жалобы алкоголика, который уехал жить в пушкинский заповедник, какая-то деревня под Ленинградом. Есть жена и дочь, но почему-то о них мы узнаем на середине книги. До этого они не имели ни малейшего значения для главного героя.

Вот сидит Борька за столом, рядом корка хлеба и граненый стакан с белой жидкостью внутри. Присаживайся напротив, услышишь много чего интересного. Но интересного на взгляд самого Борьки (или Довлатова?), а вот интересно ли будет тебе - это большой вопрос!

Я не могу сказать, что мне решительно не понравилось. Но не могу сказать, что это книга, которую нужно читать. Я не люблю таких опустившихся людей. Вроде бы и жалко, да. Но что он сделал для того, чтобы выбраться из этого дерьма? Что он сделал, чтобы удержать жену рядом, чтобы дочь его любила и хотела чаще быть рядом?! А ничего, скажу я вам! Ничего кроме бесконечного пьянства. Ничего такого, что могло бы поменять мнение о нем.

Книга поднимает тему эмиграции из такой непутевой страны как СССР. Я не то, что осуждаю, но было несколько неприятно читать эту пропаганду выезда из страны. Даже вот взять жену главного героя, как она рвалась. Да и разговоры в перерывах между рюмками - все сплошь о том, как свалить, какие способы имеются.

К сожалению, знакомство с Довлатовым сложилось не так удачно, как я ожидала. Хотя стоит отметить, что юмор автора мне близок и понятен. На многих моментах я искренне улыбалась. Именно поэтому я обязательно ещё вернусь к книгам автора! Обязательно! А "Заповедник" пусть останется позади, как не очень приятный бонус.

Мило пишет Довлатов. По-человечески так, душевно.
И моральные проблемы поднимает: про потерянную интеллигенцию, про пьянство, про любовь, про людей и про жизнь очень ненавязчиво, но довольно интересно рассуждает. Несколько цитаток есть любопытных. Есть над чем задуматься.
И про сюжет не забывает: фабула имеется, персонажи очень хорошо прорисованы, прям никаких сомнений в их настоящности.
И язык хорош: легко читается произведение, атмосферно так. Есть много знакомого, метания там всякие. Вот читаешь – и понимаешь, сочувствуешь. И много не знакомого, но любопытного – советский колорит, пьяная мудрость…

Сразу так и прочёл, за один присест и с удовольствием. Но вряд ли вернусь ещё к этому автору. Он отличный, тут спору нет. Слог его понравился, герой понравился. И вот уж как я ненавижу про советскую действительность, или про пьянство, а у него прям интересно было читать. Впервые такое. Но всё равно не моё это, несмотря на положительную оценку. Больше его читать не буду. Насладился разок, подумал, ставлю галочку и пойду дальше по просторам литературы путешествовать…

Для меня это самая тонкая и пронзительная вещь Довлатова. Написана с такой болью и любовью к миру и людям, такая тоска иногда прорывается...
Но при этом все тот же Довлатовский слог, едкий, насмешливый, наблюдательный и удивительно точный.

Как-то дождливым вечером мы с ним разговорились:

— Миша, ты любил свою жену?

— Кому?! Жену-то? Бабу, в смысле? Лизку, значит? — всполошился Михал Иваныч.

— Лизу. Елизавету Прохоровну.

— А чего ее любить? Хвать за это дело и поехал…

— Что же тебя в ней привлекало?

Михал Иваныч надолго задумался.

— Спала аккуратно, — выговорил он, — тихо, как гусеница…

Можно наслаждаться каждой строкой.
По сути, этой повестью он прощался, со страной, с друзьями, с таким знакомым миром, но в котором уже себя не ощущал, не видел. И это чувствуется и от этого еще горше, что СССР выталкивал таких людей...
Арьев пишет:

У Довлатова эта история вызвала далековатую, но точную ассоциацию: полтораста лет тому назад Алексей Вульф из Тригорского видел (судя по его дневникам) в ссыльном Михайловском соседе лишь столичного дэнди, занятого «наукой страсти нежной». Он и понятия не имел, что общается с величайшим национальным гением России. Нас изумляло, что люди, изучившие дневники Вульфа — тем более жизнь и творчество Пушкина, сберегающие память о нем для потомков, — по-прежнему и так очевидно глухи к явлению живого таланта.

Помня и думая об этом сюжете, Довлатов и принялся за повесть. Забравшись в Пушкинские Горы, он пережил схожую коллизию в масштабе собственной биографии. Гением он себя публике не представлял. Но и не скрывал принадлежности к не слишком лояльным питерским литературным кругам. При мне как-то показал «ни с того ни с сего» одному из работников заповедника первую свою публикацию в крамольном и запрещенном «Континенте». И тут же услышал: «Подумаешь, буря в стакане воды».

Достоинство довлатовской позиции в «Заповеднике» очевидно: ни к кому из персонажей автор не относится со злым чувством, какую бы досаду ни вызывали у него порой их так называемые прототипы. Там, где любое общественное мнение подозревает в человеческом поведении умысел и злую волю, Довлатов-прозаик обнаруживает живительный, раскрепощающий душу импульс. И в этом смысле назначение его прозы истинно романтическое и поэтическое.

И точнее не скажешь.

Когда я читаю автобиографичные книги, то невольно в своей голове разрушаю четвёртую стену между собой и автором. Обычно я чётко обособляю творчество человека от его личности. В романе Генассия "Клуб неисправимых оптимистов" я когда-то встретила отличную мысль, которой всегда придерживалась: "Если человек прочёл и полюбил роман, написанный негодяем, - это вовсе не означает, что он согласился с его убеждениями или стал его сообщником. Признать талант не значит принять моральные принципы или жизненный идеал другого человека." Если совсем по-простому, резко деля мир на чёрное и белое, то мысль у меня такая: плохие люди тоже могут сотворить что-то отличное, а у хороших людей может не быть на это таланта. Мера отсыпанной гениальности "хорошестью" не руководствуется. Да и личная жизнь творцов меня никак не касается, а если я и осуждаю какие-то их взгляды и поступки, то пока они не тащат их в творчество – мы с их творениями сосуществуем вполне мирно. Когда тащат – смотрю по ситуации. С несовременников спрос меньше, это люди иной формации, воспитания и взглядов.

С Довлатовым у меня в этом контексте "всё сложно". Он кажется достаточно близким по времени, чтобы подходить к нему с современной линейкой, но при этом человеком, к опыту которого я совершенно не чувствую сопричастности, поэтому оцениваю его творчество несколько отстранённо. С одной стороны, очень восхищает его умение нескучно говорить о скучном. Собирать несколькими словами точные портреты окружающих, метко подмечать бытовые моменты, откровенничать, не приукрашая ни себя, ни действительность. С другой – эта его честность рисует портрет малоприятной личности. Ничего не могу с собой поделать: его герой в "Заповеднике" был мне очень неприятен. Он ноет о своей незавидной доле, не самым достойным образом оценивает женщин, изводит бывшую жену инертностью и нежеланием что-то решать в жизни, скатывается в запой и буянит. Да, он часто рефлексирует и признаёт свои недостатки, да, его поведение понять можно. Но вот я ставила себя на место той же Татьяны, и очень ей сочувствовала. И была невероятно рада решимости, проявленной ею на пути к выстраданной цели.

Во всех уже прочитанных мной книгах Довлатова, и в этой особенно, видно, как губительны для человека, тем более творческого, цензура и постоянное давление государственной машины. Как сложно в такой атмосфере не сдаться, не скатиться, не спиться, продолжать писать в стол и публиковаться только подпольно. В подобной ситуации даже сложно банально понять, насколько ты талантлив, потому что шанса попробовать отдать себя на растерзание широкой публике у тебя попросту нет. И этот отпечаток постоянных терзаний, попыток убежать от действительности, найти вдохновение и смысл ощущается у Довлатова везде, хоть в записках о Пушкинских горах, хоть в заметках в эмиграции.

Честно говоря, книга небольшая и не плохая. "Заповедник" отличается от других работ Довлатова: немного меньше юмора, немного больше грусти.
Главный герой Борис работает в Заповеднике имени Пушкина экскурсоводом. Литератор, не добился особого успеха в профессии. Его не особо жалуют критики. Начинается запой, как следствие - ухудшение отношений со своей женой Таней. Далее рассказывать о сюжете не хочу, все таки хочется, что бы сами попробовали прочитать это произведение без особых спойлеров.
Хочется отметить, какой отличный слог у автора, как реалистично он описывает советскую романтику. Я конечно не застала советское время, но рассказы моей мамы о том времени очень похожи на то, о чем пишет автор. Я думаю, именно такая и была советская романтика). А персонажи какие получились - живые. И конечно же - проблемы в тексте - муки непризнанного гения, спивающиеся мужики от собственной нереализованности, уставшие женщины, вопросы переезда в другую страну. Такие вот истории, которые собственно и в наше время встречаются, в большинстве случаев конечно в провинции, но и городской житель может впасть в отчаяние и найти утешение в бутылке.
В общем, книга хороша! Рекомендую!

От себя хочу сказать, что низкую оценку ставлю не за литературные элементы, а за само содержание, идею.
Помните? "Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит на тебя". Любой заповедник, как в "Сталкере", пробует тебя на человеческую сущность. Для кого-то здесь действительно заветное место, и не так важно, что там находится -невероятной красоты лотосы, исчезающий с планеты амурский тигр или Пушкинская территория. Для других -простор для браконьерства, возможность урвать, схватить, употребить эту самую редкость.
Так для героя Довлатова (заметим, автобиографичного!) работа в Пушкиногорье -только способ довольно прибыльной халтуры, невзыскательной нудной работы. В его восприятии и все окружение соответствующее: кругом мрак, разруха, мужчины сплошь запойные алкоголики, женщины -никаковские, туповатые, безвкусно одетые, словом, не луч света. Группы туристов -беспросветная масса, унтерменш, что называется.
И это в годы, когда СССР был самой читающей страной, а за хорошую книгу отдавали ее 10-кратную стоимость, когда ночами стояли за билетами в театр? Знаю не понаслышке.
О природе. Забудьте об аллее Керн - и вообще подлинных предметов в музее нет, обман сплошной. (А ничего, что любому школьнику известно, как дважды была стерта с лица земли усадьба Пушкина? Сначала в революцию, потом -во время войны. И многое реконструировали уже в 1949 году. Хлеба не хватало, а музеи восстанавливались. И люди считали это нормальным!) Но "интеллигенту" герою Довлатова это -ну, словом, до фонаря.
А что же на самом деле так влечет тысячи людей в литературные места -усадьбы, дома, музеи-квартиры? В том числе в дом у Пяти углов в Питере, где новоявленному классику российской литературы сооружен памятник? Александр Сергеевич все же думал -за то, что "чувства добрые лирой пробуждал".
И витает наш бедный Пушкинский Гений места над музеем-заповедником, сталкиваясь со своим антиподом...
По непонятной иронии судьбы Довлатову довелось еще жить в одном доме с Иваном Ефремовым - кто, несмотря на все трудности, так верил в человека, в его ум, силу, красоту (собственно, сам был личностью самой высокой пробы-но вот памятной доски на доме пока не видно).
И все же: чей угол зрения победит в этом споре?
Зависит теперь только от нас -писатели свое сказали.

И вы-таки удивлены?
Я начал знакомство с этим автором с более поздних его произведений, «Ремесло», «Чемодан» и «Иностранка», где он уже, накушавшись американских препонов, мог сравнить их с советскими. Тот, более зрелый Довлатов мне понравился гораздо больше. Я понял его и простил за эмиграцию. Однако, возможно я поспешил прощать. Конечно же, это мой личный внутренний суд, влияющий лишь на формирование моего мнения, моего отношения к той или иной личности, судить на более высоком уровне которых, конечно, не имею никаких прав и полномочий. Мне просто хочется отметить, что ж такого в том, что такую практически ничем не прикрытую агитку в пользу эмиграции из «такой-разэтакой вшивой» страны, как СССР, в этой самой вшивой стране не печатали? Что отмечено в книге: все пьют, в том числе и автор, все, кроме автора и тех, кто ему дорог, безграмотные и тупые. Итог, Родина, конечно, любима, но из нее надо сваливать, туда где хорошо. Персонаж не хочет уезжать, но к концу произведения меняет мнение, плюс еще жена, которая «была права», упомянутая в посвящении, свалив за бугор с дочерью, заявившая, что если, мол, любишь, тоже слиняешь вслед за нами. Чистейшая агитка. Сам Довлатов более поздний вырос над «Заповедником», на себе испытав горечь разочарования той «лучшей жизнью» за бугром. Хочется сказать линяющим «любящим Родину», ну останьтесь вы на Родине и, если так за нее болеете, измените ее к лучшему. Однако, линяющие, в основной своей массе, на Родину плевать хотели, вот и весь сказ. Я теперь уже усомнился в том, что г-на Довлатова и правда выдавили из страны...

Довлатов из тех писателей, у которых недостаток всего один, но такой существенный, что из-за него хочется выть и плакать, плакать и выть. При чем луна для вытья на нее совершенно не нужна. Достаточное условие - увидеть количество страниц в его книге. Их так мало, что сил никаких терпеть такое нету!

Я совершенно не собиралась читать книгу "Заповедник" вот так прям сразу и сходу. Я просто загрузила ее в ридер на этот месяц, но решила открыть, глянуть начало. И с первой же фразы, с посвящения, я поняла, что обязана прочитать ее 8-го марта от и до. Ведь она посвящена

Довлатов - он очень особенный. Он подкупает не только гениальностью (я так считаю!), но еще и неприкрытой насмешливостью над бытом. Или над тем, что окружающие пытаются навязать ему в качестве быта, но что его душа органически не приемлет или слегка приемлет после возлияний. Или над тем, насколько мир (жена) не приемлет его:

Но знаете, он понимает все. Даже женщин:

Писать о книгах Довлатова - бессмысленное, глупое занятие. Книги Довлатова надо читать. Их необходимо растаскивать на цитаты. Из них надо узнавать, что позволяет тебе держаться на плаву:

Из них надо узнавать, что позволяет девушкам чувствовать себя отдохнувшими:

Искренне люблю Довлатова. Искренне и даже, пожалуй, страстно. И всем советую.

Либо жить, либо писать

Ведь кошмар и безнадежность — еще не самое плохое. Самое ужасное — хаос...

Мораль давления не терпит...

Он все книжки читает. Читает, читает, а дураком помрет.

Вот нравится мне, как писал С. Довлатов!
Так от души, по-русски, честно и без прикрас. Чувствуется вот эта наша обреченность, какая-то вечная внутренняя вина и непонятно за что, но она как тяжелый камень.
Все вот эти наши глупые надуманности и стереотипы из разряда цыган и есть цыган или грузин порядочным человеком быть не может, которых у нас через чур много. Вся эта унылая обыденность с одним и тем же набором ситуаций, но даже она у Довлатова всегда чем-то возьмет да и зацепит.

Самое главное, что я смог погрузиться в происходящее, найти там частичку себя, хоть это и было чрезвычайно сложно. Большая часть проблем главного героя мне, к счастью, не ведомы, ведь я не писатель, не лентяй и не пьяница, но страх перед выбором, причем серьёзным выбором, иногда встаёт перед каждым человеком.
Как же глубоко автор выразил внутренние оправдания главного героя:
Единственная честная дорога — это путь ошибок, разочарований и надежд. Жизнь — есть выявление собственным опытом границ добра и зла... Других путей не существует... Я к чему-то пришел... Думаю, что еще не поздно...
Ведь всегда проще найти тысячу причин, чтобы отказаться, если не хочешь искать новые возможности.

Однозначно скрасит чтение тот житейский юмор, которым автор щедро приправил книгу.
Так что читайте обязательно!