Индустриальное общество и его будущее

Общепризнанно, вне всяких рациональных сомнений, что человеческая мысль и поведение имеют в значительной степени биологическую основу. Как показали эксперименты, такие чувства, как голод, удовольствие, гнев и страх могут возникнуть и пропасть под воздействием электрической стимуляции соответствующих участков мозга. Воспоминания могут быть уничтожены повреждением некоторых участков мозга или выявлены всё той же электрической стимуляцией. Галлюцинации могут быть вызваны наркотиками, ими же может быть изменено и настроение. Может, бестелесная человеческая душа существует, а может, и нет, но если она существует, то совершенно определённо, что она обладает меньшей силой, чем биологические механизмы человеческого поведения. Потому что, если бы это было не так, исследователи не могли бы так легко манипулировать людьми и их поведением при помощи наркотиков и электрического тока.

Определённо, такова была позиция Симона Боливара. Согласно ему, люди заслуживают свободу, только если они используют её для содействия прогрессу (как его представляют себе буржуа). Другие буржуазные мыслители обладали схожей точкой зрения на свободу как на нечто, ограниченное рамками коллектива. Честер С. Тэн в "Китайской политической мысли в двадцатом веке", разъясняет философию лидера Гоминьдана Ху Хань-Мина: "Индивидуальности предоставляются права, потому что она — член общества и её общественная жизнь нуждается в таких правах. Под общественностью Ху подразумевал всю нацию". Позже Тэн отмечает, что в соответствии с Карсум Чангом (Чанг Хун-май, глава Социалистической партии Китая) свобода должна использоваться в интересах государства и общности всех людей. Но что это за свобода, если человек может делать только то, что ему скажет кто-то другой? Наша (FC) концепция свободы не имеет ничего общего с идеями Симона Боливара, Ху Хань-Мина, Чанга Хун-мая и других буржуазных теоретиков. Беда в том, что эти теоретики сделали развитие и осуществление социалистических теорий своей суррогатной деятельностью. Следовательно, все эти теории в первую очередь предназначены служить их личным потребностям, нежели потребностям людей, имевших несчастие жить в обществах, которым были навязаны все эти теории.

Большинство индейских народов Новой Англии были монархическими по своей структуре, большинство итальянских городов в эпоху Ренессанса управлялись тиранами. Но при чтении об этих обществах создаётся впечатление, что они предоставляли гораздо большую личную свободу, нежели наше общество. Частично это происходило потому, что в те времена недоставало эффективных механизмов принуждения к воле правителя: тогда не было ни современных хорошо организованных полицейских сил, ни скоростных систем связи дальнего расстояния, ни камер наблюдения, ни информационных досье на рядовых граждан. Следовательно, было не так уж и сложно уходить из-под контроля.

Также технология обострила последствия скопления людей, потому что она вложила возросшие разрушительные силы в их руки. Например, многообразие производящих шум аппаратов: газонокосилки, радио, мотоциклы и т. д. Если эти устройства использовать неограниченно, желающие тишины и покоя люди раздражаются от шума. Если их эксплуатацию ограничить, пользующиеся ими люди раздражаются постановлениями. Но если бы эти машины никогда не изобретались, не было бы никакого конфликта и порождённого им раздражения.

Любой из вышеупомянутых симптомов может проявиться в любом обществе, но в современном индустриальном обществе они проступают поистине в гигантском объёме. Мы не первые, кто замечает, что сегодняшний мир сходит с ума. Такое положение вещей не нормально для человеческого общества. Есть все основания предполагать, что первобытный человек от стрессов и разочарований страдал меньше и своим образом жизни был доволен больше, нежели современный человек. Да, в примитивных обществах не было полного благополучия. Жестокое обращение с женщинами было распространено среди австралийских аборигенов, транссексуальность встречалась довольно часто среди некоторых племён американских индейцев. Но всё-таки оказывается, что, В СУЩНОСТИ, виды проблем, которые мы перечислили в предыдущем параграфе, среди первобытных народов были распространены в гораздо меньшей степени, чем в современном обществе.

Очевидно, что гораздо эффективнее было бы взять на вооружение дипломатичный и примирительный подход, который выразил бы по крайней мере словесные и символические уступки белым, считающим, что компенсационная дискриминация чёрных теперь ущемляет их. Но левацкие активисты отвергают такой подход, потому что он не удовлетворил бы их эмоциональных потребностей. Помощь чёрным не является их подлинной целью. Как раз наоборот, расовые проблемы служат для них поводом выражать свою враждебность и неудовлетворённую потребность власти. Действуя так, они фактически вредят чёрным, потому что враждебная позиция левых активистов по отношению к белому большинству лишь ещё больше разжигает расовую ненависть.