Индустриальное общество и его будущее

Говорят, что мы живём в свободном обществе, потому что мы обладаем определённым числом гарантированных конституцией прав. Но на самом деле они не так существенны, как это кажется. Степень личной свободы, которая существует в обществе, больше определяется его экономической и технологической структурой, нежели его законами и формой правления.
Большинство индейских народов Новой Англии были монархическими по своей структуре, большинство итальянских городов в эпоху Ренессанса управлялись тиранами. Но при чтении об этих обществах создаётся впечатление, что они предоставляли гораздо большую личную свободу, нежели наше общество. Частично это происходило потому, что в те времена недоставало эффективных механизмов принуждения к воле правителя: тогда не было ни современных хорошо организованных полицейских сил, ни скоростных систем связи дальнего расстояния, ни камер наблюдения, ни информационных досье на рядовых граждан. Следовательно, было не так уж и сложно уходить из-под контроля.

Пример непрямого принуждения: нет такого закона, гласящего, что мы обязаны ходить на работу каждый день и следовать указаниям нашего работодателя.
С юридической точки зрения ничто не мешает нам уйти жить на дикой природе подобно первобытным людям или заниматься собственным бизнесом. Но в действительности очень и очень немногие селятся в необитаемой местности, а во всей экономике существует лишь небольшой сектор ограниченного числа мелких бизнесменов. Поэтому большинство из нас могут выжить лишь как чьи-то наёмники.

Вообще говоря, цели сегодняшних леваков НЕ состоят в конфликте с общепринятой моралью. Наоборот, левые принимают распространённую моральную норму, усваивают её как свою собственную и затем обвиняют социальный мейнстрим в нарушении этого принципа. Примеры: расовое равенство, равенство полов, помощь малоимущим, мир вместо войны, ненасильственность, свобода выражения, хорошее отношение к животным.
Но всё это вот уже долгое время является глубоко укоренившимися ценностями нашего общества (или по крайней мере его среднего и высшего классов)

Основная причина, по которой эти, так сказать, официальные ценности нашего общества установились, та, что они пригодны для индустриальной системы. Насилие не поощряется, потому что оно нарушает функциональность системы. Расизм не поощряется, потому что этнические конфликты также вредят системе, из-за дискриминации впустую растрачиваются способности членов групп меньшинств, которые могут использоваться системой. Бедность должна быть «исцелена», потому что низшие слои общества служат причиной проблем для системы, и контакт с ними снижает нравственность других классов. Женщины поощряются к карьере, потому что их способности пригодны для системы, и, что гораздо важнее, потому что, имея постоянную работу, женщины лучше интегрируются в систему и связываются непосредственно с ней, а не со своими семьями. Это позволяет ослабить семейное единство. (Лидеры системы утверждают, что хотят укрепить семьи, но на самом деле они хотят, чтобы семьи служили эффективным инструментом для социализации детей в соответствии с нуждами системы.

Определённо, что ещё нужно учесть, так это то, что технология создаёт для человеческих существ новую физическую и социальную окружающую среду, совершенно не вписывающуюся в диапазон тех сред, к которым естественный отбор физически и психологически приспособил человеческую расу. Если человек не адаптируется к этой новой среде, будучи искусственно реконструированным, он приспособится к ней посредством длительного и болезненного процесса естественного отбора. Первое гораздо более вероятно, чем второе.

75. В примитивных обществах жизнь является последовательностью периодов. Нужды и стремления одного периода удовлетворяются, и никто не проявляет нежелания к переходу на следующий этап. Молодой мужчина проходит через процесс власти, становясь охотником, охотясь не ради спорта или удовольствия, но для того, чтобы добыть мясо, необходимое для пропитания. (У молодых женщин процесс более сложен — с большим акцентом на социальной власти; мы не будем обсуждать его здесь.) Эта фаза успешно проходит, и молодые мужчины не испытывают отвращения к остепенению и обязательному созданию семьи. (В отличие от этого некоторые современные люди бесконечно оттягивают заведение детей, потому что они слишком заняты поисками какого-то "чувства удовлетворения". Мы предполагаем, что удовлетворение, которое им так требуется, является достаточным опытом процесса власти — с реальными целями вместо искусственных целей суррогатной деятельности.) И снова, успешно вырастив своих детей, пройдя через процесс власти, который на этот раз заключается в снабжении их предметами физической необходимости, первобытный человек ощущает, что его работа выполнена, и он готовится встретить старость (если он живёт так долго) и смерть. В противоположность этому многие современные люди тревожатся перспективой физического старения и смерти, как это видно из количества усилий, затраченных ими в попытке сохранить своё физическое состояние, внешний вид и здоровье. Мы утверждаем, что это происходит вследствие чувства неудовлетворения, проистекающего из того факта, что они никогда не применяли свои физические силы на практике, никогда не проходили через процесс власти, серьёзно используя свои тела. Это не первобытный человек, который использует своё тело в практических целях, это современный человек, который боится старения и никогда не использует на практике своего тела, кроме разве что для прогулки от машины к дому. Первобытный человек — это человек, чья потребность в процессе власти удовлетворяется в течение его жизни, и который наилучшим образом подготовлен к принятию её конца.