Индустриальное общество и его будущее

Даже если бы прогресс в медицине мог поддерживаться без остальных составляющих технологической системы, само по себе это принесло бы несомненный вред. Допустим, например, что найдено лекарство против диабета. Тогда люди с генетической склонностью к диабету будут излечиваться и рожать детей как и все обычные люди. Естественный отбор, направленный против генов предрасположенности к сахарному диабету, прекратится, и такие гены распространятся среди всех людей. (В некоторой степени это, возможно, уже происходит — с тех пор как диабет, не будучи побеждённым, держится под контролем применением инсулина.) То же самое случится и со многими другими болезнями, восприимчивость к которым будет поражена генетической деградацией населения. Единственным решением этой проблемы окажется евгеническая программа или всесторонняя генная инженерия людей, так что в будущем человек уже не будет созданием природы, случая или Бога (в зависимости от вашей религии или философских взглядов), но промышленным товаром.

Нам возразят, что французская и русская революции были неудачными. Но большинство революций преследует две цели. Первая — разрушить старую форму общества, вторая — установить новую форму общества, разработанную революционерами. Французская и русская революции потерпели неудачу (к счастью!) в создании нового типа общества, о котором мечтали революционеры, но они оказались вполне успешными в крушении старого общества.
У нас нет никаких иллюзий о возможности создания новой, идеальной формы общества. Наша цель — только уничтожить существующую форму общества.

59. Мы разделяем человеческие потребности на три группы: первая — те потребности, которые могут быть удовлетворены при помощи минимального усилия; вторая — которые могут быть удовлетворены лишь посредством значительного усилия; третья — которые не могут быть удовлетворены в должной мере, какое бы усилие ни прилагалось. Процесс власти — это процесс удовлетворения потребностей второй группы. Чем больше потребностей оказывается в третьей группе, тем больше чувство разочарования, раздражение, в конце концов, пораженчество, депрессия и т. д.

60. В современном индустриальном обществе естественные человеческие потребности вытеснены в первую и третью группы, а вторая группа состоит из искусственно созданных потребностей.

61. В первобытных обществах предметы первой необходимости попадали во вторую группу: их можно было добыть, но только посредством значительного усилия. Однако, современное общество стремится к тому, чтобы гарантировать их каждому[24] в обмен на минимальное усилие, поэтому физические потребности помещены в первую группу. (Может возникнуть разногласие на тот счёт, является ли усилие, требующееся для того, чтобы удержаться на работе, «минимальным»; но обычно на работе низшей и средней категорий единственное усилие, которое требуется приложить — это повиновение. Вы сидите или стоите там, где вам сказали сидеть или стоять, и делаете то, что вам сказали делать, тем способом, которым вам сказали. Изредка вам приходится прилагать основательные усилия, но в любом случае едва ли у вас есть независимость в работе, так что потребность в процессе власти должным образом не удовлетворяется.)

62. Общественные потребности, такие, как секс, любовь и статус,[25] в современном обществе в зависимости от должности личности часто относятся ко второй группе.[26] Но, за исключением людей, обладающих чрезвычайно сильной потребностью в общественном положении, усилие, необходимое для удовлетворения социальных нужд, недостаточно для должного удовлетворения потребности в процессе власти.

63. Поэтому для того, чтобы быть помещёнными во вторую группу и, следовательно, послужить потребностью в процессе власти, были созданы определённые искусственные нужды. Рекламные и маркетинговые технологии разрабатываются с той целью, чтобы многие люди испытывали необходимость в вещах, которых их дедушки и бабушки никогда не хотели и даже не мечтали о них. Чтобы заработать достаточно денег для удовлетворения этих искусственных потребностей, требуется значительное усилие, поэтому они и попадают во вторую группу (см., однако, параграфы 80–82). Современный человек принуждён удовлетворять свою потребность в процессе власти единственно погоней за искусственными надобностями, созданными рекламной и маркетинговой отраслями,[27] и суррогатной деятельностью.

По-видимому, было бы невозможно встроить всем людям в голову электроды для того, чтобы власть управляла ими. Но тот факт, что человеческие мысли и чувства настолько открыты биологическому вмешательству, показывает, что проблема управления человеческим поведением является главным образом технической проблемой: проблемой нейронов, гормонов и сложных молекул; она из разряда проблем, доступных для научной атаки.
Будет ли общественное противодействие препятствовать введению технологического контроля над человеческим поведением?
Несомненно, так и было бы, если бы попытка ввести его была произведена внезапно. Но так как технологический контроль будет вводиться посредством долгой серии небольших наступлений, то никакого рационального и эффективного общественного сопротивления не будет.

В работах социальных критиков второй половины XX века часто проступает тема ощущения бесцельности, которая беспокоит многих людей в современном обществе. (Эта бесцельность часто фигурирует под другими названиями, такими, как «отчуждение» и «пустота среднего класса».)
Мы полагаем, что так называемый «личностный кризис» является на самом деле поиском цели, часто для ведения соответствующей суррогатной деятельности.
Может быть, по большей части экзистенциализм возник как отклик на бесцельность современной жизни.