Юркие люди

Литературные премии не всегда повод для взаимных социальных поглаживаний творческой интеллигенции (внутренние) или выражения солидарности с магистральной политической линией (международные). Иногда это возможность узнать новые имена и познакомиться с действительно интересными авторами. Премия Лицей как раз такое редкое исключение, не "в целом", потому что некоторые решения жюри этого года обескураживают, а некоторые заставляют пережить острый приступ испанского стыда, но в списке финалистов есть имена, на которое я советовала бы вам обратить внимание. Анна Лужбина стоит того, чтобы присмотреться к ней.

Сборник рассказов "Юркие люди" - это истории маленьких людей, как ты, как я, как целый свет которые больше всего на свете хотели бы спокойно и c достоинством жить свою маленькую жизнь, но обстоятельства вынуждают их ловчить и увертываться, по-тараканьи юрко прятаться в складках мироздания. В малой жизни, вопреки социально навязанному: "стремись к большему", "ты этого достойна", "зажги свою звезду" - много хорошего, как и в теории малых дел. Это неярко и не нуждается в том, чтобы быть на перекрестье взглядов, влиять на мнения и выборы людей, которых не знаешь. Просто жить здесь и сейчас, общаться с близкими, заниматься повседневными скучными делами, радоваться и грустить, оставаясь невидимым большому миру и ничуть из-за этого не расстраиваться.

Потому что внимание большого мира всегда связано с переменами к худшему, по опыту юркого человека это никогда не "награда нашла героя", но всегда "а подать сюда Ляпкина-Тяпкина". Проза Лужбиной органично соединяет и преломляет в себе маленьких людей русской литературы от Пушкина до Достоевского, с "Бегунами" Ольг Токарчук. С той разницей, что герои последней бегут по родству бродяжьей души, из глубинного нежелания становиться частью государственной машины, в то время, как юркие люди Лужбиной спасаются - это разница между сознательным выбором и действием по необходимости, активной и реактивной жизненной позицией. Маргиналы поневоле, если вы понимаете, о чем я.

Это и есть общая концепция, объединяющая цикл, основа не очевидной, но глубинной связи между героями рассказов сборника. Замечательно тонко и точно ухваченное умонастроение дня сегодняшнего, хотя сборник совсем не на злобу дня. Упоминаний реальности, которая всех нас по плечи загнала в землю в начале прошлой весны, здесь не будет, не будет даже намека на нее. Вот сходка дальнобойщиков-контрабандистов из семидесятых, явно не из преступных склонностей везущих яркие отрезы кримплена, и девочка-инвалид Лена, которой жертвуют, отдают государству не по злобе, а потому что с таким ребенком на руках быстро не убежишь, хорошо не спрячешься. Вот дети Черкизовского рынка девяностых в нулевые, когда хорошеющая столица стряхивает с себя "это безобразие", руша их мир, их жизнь, лишая пристанища. Ясно, что в роскошные бутики черкизоновской бедноте хода не будет.

Вот маленькая поэтесса-вундеркинд, стихи которой писала мама, разысканная кем-то кому пришло в голову, что из нее можно сделать стартап - сетевой проект с десятками тысяч подписчиков: искромсанное в угоду чьим-то представлениям о "красивом" лицо, украденная жизнь. Вот мужик, который умеет охотиться с бакланом на хариуса (как соколиная охота, только из жизни водоплавающих), и водоплавающими здесь становятся в самом буквальном смысле. Вот дальнобойщица девушка Ася на китайском "Фотоне", сегодня пункт назначения - ежегодная сходка дальнобоев по тайным координатам, как в советское время собирались контрабандисты. А вот Софа, вдова, связь которой с умершим мужем не прерывалась, носит на могилу передачи, как в больницу или тюрьму, ждет встречи; и много их здесь таких, нестарых еще вдов, а потом все они станут белками (дивный оммаж "Белке" Кима).

Ни завлекательным, ни развлекательным чтением не назову этот сборник. Он даже не самый комфортный, но это проза, с которой приходит ощущение правильности и за которую не стыдно. Что очень немало, во времена и в обстоятельствах, когда стыдиться приходится за многое.

Сборники рассказов не так просто оценивать, потому что здесь под одной обложкой обычно живут очень разные, цельные, законченные по сути произведения. Одно приведёт в полный восторг, второе покажется скучным, третье заинтересует, но как-то отстранённо - и как, спрашивается, в итоге оценивать сборник целиком?

Я начала читать "Юрких людей" с лёгким разочарованием "хорошо, но как будто не хватает досказанности", потом влилась и не дышала - как чутко, как живо, как близко! Вот очень заметно, что автор - моя коллега, практикующий психолог, очень чётко видящая все причинно-следственные связки в человеческих историях, понимающая, как держит привязанность, откуда растёт одиночество, чем дороги воспоминания...

Да, иные рассказы Анны похожи на эскизы и интересны не сюжетом, а идеей и тем, как она показана. Я больше тянусь к сюжетам, вернее к сочетанию сюжет + идея, но это субъективно.

Первая половина сборника более земная, вторая - более чуднАя, но и первая написана словно бы для тех, кто с детства видел дополнительное измерение в этом мире, кто смотрит на жизнь через призму мифа, кто задаёт вопросы и внимательно слушает что придёт в ответ. Со второй частью мы не сроднились, первая - очень моя.

Мои фавориты в сборнике:

"Два утра" - локация (в данном случае Базар) как живое существо, а раз живое, значит и уязвимое. Кинцуги! И хрупкое, стойкое детство на пороге взросления.

"Зимовка" - пожалуй самый любимый мой рассказ в сборнике.
Жизнь и... перерождение?
Как Егорыч под землёй зимовал, и на землю выходил.
И как приходила весна.

"Зона покоя Укок" - максимально проективный рассказ, где каждый найдёт что-то своё, но для меня он про нашу связь с Высшим, с тем, что больше нас и часть нас одновременно.

Ещё мне отозвались "Мальчик на велосипеде" ("Маньяки только там, где папа", как знакомо...), "Стыд" и "Мапа Рома".
Над рассказом "Четыре с половиной воспоминания" я ещё буду размышлять - тема разлуки с памятью одна из самых страшных для меня, пожалуй.

И, спасибо моей подписчицей Светлане, вспомнила ещё один понравившийся рассказ - "Секрет про тот свет". Очень реалистичный, не взирая на как бы абсурдность.

Рекомендую сборник - здесь точно есть над чем задуматься и чем полюбоваться.

Очень надеюсь, что с автором мы ещё встретимся.

​Сборник малой прозы от Анны Лужбиной «Юркие люди».
Очень странные рассказы, но в хорошем смысле. Нечасто такое встретишь – что-то полупрозрачное, недосказанное, оно уходит от тебя, исчезает за поворотом, а ты всё надеешься догнать.

Рассказ – сам по себе сложный жанр. Здесь нет времени, как в романе, на …дцати страницах описывать утро. Два мазка, смутных, предрассветных, и всё должно быть ясно. И ведь ясно.

Герои – взрослые и дети, одинокие по большей части, какие-то неприкаянные, от похитителей детей до конезаводчиков. Между ними – все мы.

Зло заявляет о себе обыденно – вот я, смотри, – так что не сразу понимаешь иногда.
Здесь много природы и укромных уголков. Здесь человек – маленький, но для кого-то – целый мир.

Наверное, рассказы вообще и эти в частности надо читать медленно, обдумывая каждый и давая себе передышку, но я проглотила всё одномоментно и сейчас перечитываю наиболее понравившиеся. Это «Мотылёк», «Два утра», «Зимовка», «Зона покоя Укок», «Мапа Рома», «Дымок», «Стыд», «Маленькая страна», «Разлука с грибницей».

Отдельная благодарность автору за предоставленную копию. Спасибо, Анна :)

Уже давно хотел написать о рассказах Анны Лужбиной. Мне очень сложно сформулировать все, что я чувствую от прочтения короткой прозы Лужбиной. Но я попробую в двух словах рассказать о своих впечатлениях.

Рассказы Анны Лужбиной сочетают в себе несочетаемые вещи - они предельно откровенны, драматичны, реалистичны. В них нет ненужной и искусственной романтизации жизни. Она замечает жизнь простых людей такой, какой она вряд ли может нас привлечь - точные бытовые детали, драматичные обстоятельства, неудачи. Но при этом в ее рассказах очень много света, любви к своим героям и чудес, прорастающих из особого ощущения мира и людей. В этом главную роль играет оптика писательницы и язык, яркий, наполненный любовью к жизни, даже если она пишет о трагических обстоятельствах.

А порекомендовать сегодня я хотел бы ее рассказ «Два утра». Два утра из жизни глазами юной героини Оли, которая делает свою «газету» о жителях страны внутри столицы - мигрантах из стран Азии, работающих на Черкизовском рынке. Ведь базар - «Это живое существо. Если его любить, то и оно любит тебя». Это очень интересная страна, полная разных культур, языков и людей. Они живут рядом друг с другом. Главная героиня живет с тетей в Скворечнике, потому что ее мама бросила ее и тетя теперь заботиться о ней, как о драгоценности.

Жизни героев рассказа похожи на чаши, которые склеивает из разбитых кусочков японец Кохэку. Нужно долго трудиться, чтобы из разбитых кусочков получилась красивая чаша, но тогда она становится дороже обычной жизни, о цене которой мы не задумываемся. Каждый житель этой страны уникален и интересен, кроме тех, кто несет зло и жестокость. Но о них не нужно писать, они этого недостойны. Рассказ «Два утра» - это красивый и солнечный гимн жизни, который похож на пестрый восточный ковер, полный затейливых орнаментов и мелких деталей. И даже когда в этот мир приходит трагедия, он не разрушается, а просто трансформируется, потому что его основание - любовь, а не ненависть.

Прочитайте рассказ «Два утра» и вы, быть может, по-другому взглянете на мир других людей и уж точно вам захочется почитать и другие рассказы Анны Лужбиной. Они и правда просто замечательные.

В японском искусстве существует слово «кинцуги», в переводе означающее «починка с помощью золота». Кинцуги — это техника реставрации битой керамики с помощью лака, смешанного с золотым порошком. Она не скрывает трещинки, а подчеркивает их, превращая сломанную вещь в произведение искусства.

В рассказе Анны Лужбиной «Два утра» из сборника «Юркие люди» японец Кохэку, работающий на Черкизовском рынке, продает вазы, склеенные из осколков, швы в которых выделены золотой краской.

Ту же технику Анна Лужбина применяет к своим персонажам. Они надломлены, но от этого не менее прекрасны. Они не просто «маленькие» или «юродивые», но «юркие» — всегда ускользающие из поля зрения, те, на кого не принято смотреть. Но вопреки негласному правилу внимательный взгляд автора на них задерживается. Как считает героиня рассказа «Дымок», «если в человеке есть что-то неидеальное, с ним вполне можно иметь дело».

Анна Лужбина — не только выпускница Creative Writing School и финалистка премии «Лицей», но и практикующий аналитический психолог. Кажется, именно профессиональная оптика и глубокое понимание человеческой природы помогли автору создать галерею самобытных персонажей: мап, бабуничек, леших, зимующих под теплотрассой, похищенных девочек, заплутавших мальчиков и женщин, умеющих видеть души.

Один из смыслообразующих рассказов сборника — «Зона покоя Укок». Отставной военный едет на Алтай, в зону Укок на стыке Китая, Монголии, России и Казахстана. По легенде, во время раскопок кургана археологи потревожили мумию Алтайской принцессы Очи-Бала, после чего зло из нижнего мира хлынуло в мир земной. Военный, стремясь искупить грехи, ищет дух принцессы, чтобы похоронить ее там, где она лежала тысячи лет, и остаться вечно защищать ее покой. Лужбина бережно работает с алтайским народным эпосом, преобразуя его в высказывание, полное надежд о мире.

В рассказе «Секрет про тот свет» описан мир женщин. В нем есть «буйная» и «великанша», «полицейка» и «президентша», «Рыжая» и Софа, которая каждый день навещает могилу мужа, оставляя тому самогон, тыквенные семечки и корочки черного хлеба с чесноком и подсолнечным маслом. Кажется, все мужчины в этом мире погибли, но вопреки смерти продолжают являться женам во снах, контролируя их домогильную жизнь. При ближайшем рассмотрении в рассказе не оказывается ничего фантастического: так уж ли редки случаи, когда мужья отказываются отпускать жен даже после своей смерти?

«Женская» тема продолжается и в рассказе «Разлука с грибницей». В нем описан краткий миг взросления деревенской девушки с библейским именем Мария, которая отправляется в соседний город заниматься эскортом. Почти все герои Лужбиной схвачены в переходном состоянии: от детства к юности, от плена к свободе, от смерти к перерождению.

С одной стороны, проза Лужбиной продолжает традицию «маленького человека» в литературе, с другой — встраивается в ряд нового русского, преимущественно женского, магического реализма. В последние годы авторы все чаще используют вымысел и фантастическое допущение для художественного осмысления реальности, причем зачастую источником вдохновения служит именно фольклор. В обстоятельствах, когда прямой разговор невозможен, фантастическое допущение позволяет сохранить право на существование такого разговора. Рассказы Евгении Некрасовой и Аллы Горбуновой, проза Дарьи Бобылевой, Лоры Белоиван и Алексея Сальникова — яркие примеры этого явления. «Юркие люди» встраиваются в тренд и предлагают свой слегка притчевый вариант его прочтения.

Чуткость, деликатность и способность видеть красоту там, где привычно замечать уродство, — то, что выделяет прозу Анны Лужбиной и делает ее по-настоящему утешительной.

Когда увидела название «Юркие люди», в голове почему-то пронеслась мысль: юродивые. Я отмахивалась: да нет же, просто тоже начинается на «юр». Но оказалось — правда. Все рассказы из сборника Анны Лужбиной «Юркие люди» — о юродивых, в прямом или переносном значении.

Второе ощущение, посетившее с начала чтения, — как же сложно, привыкнув к бесконечному потоку современной легкой литературы, читать серьезную вещь. Причем сложность здесь не в искусственной вычурности формы, а в философском содержании, которое автор не замазывает высокомерно белыми мазками — не разберутся, их дело, — а заставляет читателя глубоко подумать. Ответ всегда приходит, если подумаешь. Не думая, эту книгу читать невозможно. И, да, — книга с первой до последней строчки сложная. Достоевского читать гораздо легче.

Но если вам интересно разобраться в жизни, узнать о том, как живут люди в разных уголках страны, в разных неприспособленных для жилья местах — на теплотрассах, на Черкизовском рынке, над конюшней, в заброшенном вагоне, в спецучреждении, в долбленой лодке, в сожженной деревне, в поле, то…

Неудобно, правда? Неудобно это даже слышать. Неуютно, дискомфортно. Такова книга — выводящая из зоны комфорта. Но все мы помним, что рост возможен только за пределами зоны комфорта. И знаете, в чем рост? Для чего автор (как мне кажется, конечно) писала эту книгу? Герои рассказов сборника — маленькие герои нашей жизни. Они никого не спасают, не делают, казалось бы, ничего выдающегося, не изобретают полезные устройства, не создают благотворительные фонды, не лечат больных, но их силе и отваге можно позавидовать. На контрасте Анна Лужбина показывает благополучных, не юродивых людей — они злятся по любому поводу, они сложно справляются даже с маленькими препятствиями, им легче утопить человека, чем обплыть его.

Все эти герои, оказавшиеся в трудных нечеловеческих условиях, ведут себя как… люди. Тонко чувствуют и видят, сопереживают. Героически и без тени прокрастинации ищут лазейки, самые маленькие, самые невозможные, в которые юркают (от того и название) и спасаются. Спасают не других, самих себя. А самое лучшее, что человек может сделать для мира, по моему личному и писательскому убеждению, — это спасти самого себя, стать счастливым. Потому что счастливый человек не обижает других, не выплескивает на них желчь. Может быть, я что-то не так поняла в этой книге, но вам точно будет о чем подумать и сделать свои выводы.

Немного о стиле и писательском ремесле. Это первая книга автора, что очень удивительно — профессионально, не к чему придраться, ни одного лишнего слова, зашкаливающее художественное восприятие мира. А стиль — очень плотен и постоянен от рассказа к рассказу, ни с кем не спутаешь. И, да, любителям тягомотины — не трогать) Лаконичность, недосказанность, метафоры, иносказания — из этого соткана книга. В сети сейчас гуляет флешмоб о сравнении книг с кофе — это эспрессо, несомненно. Советую пить по чуть-чуть, очень крепко.

Писать надо о тех, кого любишь: Анна Лужбина в дебютном сборнике следует наставлению своего же персонажа и бережно, как с хрупким, пишет о людях — маленьких и в то же время — целых вселенных, которые постоянно движутся и стремятся к счастью. Истории — микророманы — сжаты до крайней степени, отчего невысказанное ощущается еще сильнее и ярче играют в воображении опущенные детали. 

Анна Лужбина «Юркие люди»

Анна Лужбина сидит у печки, поет и плетет, рыбьей костью вывязывает свои истории, заговаривает — как спрятаться, юркнуть, избежать опасности, пересидеть, промолчать уязвимому человеку. Напевает свои вневременные мотивы — оммаж Павичу и Маркесу, магический реализм, замешанный на детских снах, страхах, фантазиях, травмах. Анна — мастер саспенса. Это тонкая психологическая проза, где идут рука об руку похищения детей, насилие, проституция, война, смерть. Не «все будет хорошо», а «будем жить».

«Зона покоя Укок» кристально ясное, четкое пацифистское высказывание, как и «Секрет про тот свет» — мир без мужчин, молодые женщины приходят к мужьям на кладбище как на работу, почти каждый день. «Разлука с грибницей» нагнетает медленно, как под крышкой кастрюли, тревогу за главную героиню из маленького городка, которая совсем не понимает, к чему ее склоняют. «Маленькая страна» для меня это воспоминание о 90-х в Москве, где самое главное правило, которое вдалбливалось каждому ребенку — не разговаривать с незнакомцами на улице и не садиться ни к кому в машину.

«Два утра» — совершенно не Черкизовский рынок моего детства, но фантазия об идеальном микромире, где люди разных национальностей соседствуют друг с другом без вражды, «на базаре все боги – общие». С любовью к каждому созданию, большому и малому Анна Лужбина описывает и бездомных, ночующих на теплотрассе и прорастающее лимонное семечко, дворовых собак и больных лошадей, потерявшихся детей и потерянных взрослых. Последний рассказ «Бат, шишига, ока, фотон, маглев» самый длинный в сборнике, самобытный рассказ-обещание. Дыхания хватит на роман.

«Софа собирается на могилу к мужу, как много лет назад на свидание. Надевает тяжелые прохладные бусы, мажет за ушком цветочными духами. Сев на трамвай до кладбища, Софа подмечает тех, кто выйдет с ней на конечной. Они касаются друг друга взглядом, улыбаются мельком, потому что знают общий секрет. Нет ведь никакой смерти, как до смерти жили, так и после живут, нет смерти, и бояться ее не нужно.
Одна, рыжая, с волосами до пояса, в пальто цвета «пыльная роза». Тоже носит еду на могилу, льет не самогон, а ягодный чай из термоса, крошит земляничное печенье. Рыжая голова пестреет через елки и могильные камни, бледная рука поправляет волосы. На безымянном пальце золотое колечко, а вто- рое лежит на могиле, никто не берет. Все знают: мужское колечко, и с чужим мужиком лучше не связываться, тем более с мертвым. Мертвый всегда приходит только к настоящей жене, больше никому не нужен»
«Секрет про тот свет»

Сборники рассказов всегда напоминают мне пакетики конфет из Гарри Поттера – никогда не знаешь, что тебе попадется в следующий раз (Форрест, привет от мамы!). И «Юркие люди» — это пакетик с конфетами очень везучего человека, рассказы-конфеты все разные, абсолютно не похожие друг на друга, и совершенно замечательные.

К рассказам Анны Лужбиной не хочется прикладывать слова «дебют» или «начинающий автор», это самодостаточные, цельные и очень хорошие тексты. Самое важное и удивительное в них то, что в каждом рассказе бьется синяя жилка живой крови, настоящая жизнь, пусть даже в фантастичном или сюрреалистичном антураже. Я люблю такие тексты, которые плотно тебя окутывают и отгораживают от глупых вопросов о том, может ли так быть на самом деле. Это неважно. Главное, что я верю в то, что читаю. Главное, что я чувствую пульс текста и истории.

Мои личные находки – «Зона покоя Укок», «Дымок», «Не как в кино». Совершенно разные, странные и прекрасные. И ни в одном из случаев я не смогу ответить на вопрос «О чем это?». От чего защищает мир Воин-Шаман-Олень? Что остается от жизни, когда она становится чьей-то историей? Почему мы взрослеем и перестаем разбивать коленки?

Отдельно хочу отметить, что «Юркие люди» Анны Лужбиной вышли в моей любимой «Редакции Елены Шубиной» и это большая удача и отличный старт для писательской карьеры. Ужасно интересно, какой будет большая проза Анны и надеюсь, я когда-нибудь это узнаю!