Рецензия на книгу

• 

  oceanic_fruit

  29 января 2024

  Постигая скрытую гармонию

  В японском искусстве существует слово «кинцуги», в переводе означающее «починка с помощью золота». Кинцуги — это техника реставрации битой керамики с помощью лака, смешанного с золотым порошком. Она не скрывает трещинки, а подчеркивает их, превращая сломанную вещь в произведение искусства.

  В рассказе Анны Лужбиной «Два утра» из сборника «Юркие люди» японец Кохэку, работающий на Черкизовском рынке, продает вазы, склеенные из осколков, швы в которых выделены золотой краской.

  
  — Это, конечно, красиво, но ведь это сложнее, чем сделать новую вазу? — спрашиваю наконец я. — Это ведь битые вазы. В чем твой секрет?
  — Нет битое, — говорит Кохэку. — Лишнее — нет. Сломанное — нет. Вот секрет.
  — То есть такие вазы тебе больше нравятся?
  — Простая чаша — сто рублей. Такая чаша, — Кохэку поднимает ту, над которой работает, — три тысячи рублей.
  

  Ту же технику Анна Лужбина применяет к своим персонажам. Они надломлены, но от этого не менее прекрасны. Они не просто «маленькие» или «юродивые», но «юркие» — всегда ускользающие из поля зрения, те, на кого не принято смотреть. Но вопреки негласному правилу внимательный взгляд автора на них задерживается. Как считает героиня рассказа «Дымок», «если в человеке есть что-то неидеальное, с ним вполне можно иметь дело».

  Анна Лужбина — не только выпускница Creative Writing School и финалистка премии «Лицей», но и практикующий аналитический психолог. Кажется, именно профессиональная оптика и глубокое понимание человеческой природы помогли автору создать галерею самобытных персонажей: мап, бабуничек, леших, зимующих под теплотрассой, похищенных девочек, заплутавших мальчиков и женщин, умеющих видеть души.

  
  Душа моего соседа жирная, в бородавках и слизи. Мятая, бесцветная, горбатая и плешивая. Она свернулась клубком в его брюхе и икала. Икота души — признак того, что та наелась грехов. Мой сосед — полнейший безумец.

  Один из смыслообразующих рассказов сборника — «Зона покоя Укок». Отставной военный едет на Алтай, в зону Укок на стыке Китая, Монголии, России и Казахстана. По легенде, во время раскопок кургана археологи потревожили мумию Алтайской принцессы Очи-Бала, после чего зло из нижнего мира хлынуло в мир земной. Военный, стремясь искупить грехи, ищет дух принцессы, чтобы похоронить ее там, где она лежала тысячи лет, и остаться вечно защищать ее покой. Лужбина бережно работает с алтайским народным эпосом, преобразуя его в высказывание, полное надежд о мире.

  В рассказе «Секрет про тот свет» описан мир женщин. В нем есть «буйная» и «великанша», «полицейка» и «президентша», «Рыжая» и Софа, которая каждый день навещает могилу мужа, оставляя тому самогон, тыквенные семечки и корочки черного хлеба с чесноком и подсолнечным маслом. Кажется, все мужчины в этом мире погибли, но вопреки смерти продолжают являться женам во снах, контролируя их домогильную жизнь. При ближайшем рассмотрении в рассказе не оказывается ничего фантастического: так уж ли редки случаи, когда мужья отказываются отпускать жен даже после своей смерти?

  «Женская» тема продолжается и в рассказе «Разлука с грибницей». В нем описан краткий миг взросления деревенской девушки с библейским именем Мария, которая отправляется в соседний город заниматься эскортом. Почти все герои Лужбиной схвачены в переходном состоянии: от детства к юности, от плена к свободе, от смерти к перерождению.

  
  Хотя, может, смерть — это не так уж и плохо. Если бы умирать было плохо, люди бы перестали умирать. Может, после смерти и происходит что-то действительно важное.

  С одной стороны, проза Лужбиной продолжает традицию «маленького человека» в литературе, с другой — встраивается в ряд нового русского, преимущественно женского, магического реализма. В последние годы авторы все чаще используют вымысел и фантастическое допущение для художественного осмысления реальности, причем зачастую источником вдохновения служит именно фольклор. В обстоятельствах, когда прямой разговор невозможен, фантастическое допущение позволяет сохранить право на существование такого разговора. Рассказы Евгении Некрасовой и Аллы Горбуновой, проза Дарьи Бобылевой, Лоры Белоиван и Алексея Сальникова — яркие примеры этого явления. «Юркие люди» встраиваются в тренд и предлагают свой слегка притчевый вариант его прочтения.

  Чуткость, деликатность и способность видеть красоту там, где привычно замечать уродство, — то, что выделяет прозу Анны Лужбиной и делает ее по-настоящему утешительной.

  18 понравилось

  0

  631