Цитаты из книги Η Παναγία των Παρισίων

измерить один палец ноги гиганта - значит определить размеры всего его тела

Мать, потерявшая дитя, перестаёт верить в Бога.

– Вот она, жизнь! – говорил философ, спотыкаясь. – Часто именно лучшие друзья подставляют нам ножку.

Не гляди на лицо, девушка, А заглядывай в сердце

Преследуемый всеобщим озлоблением, он наконец поднял оружие, которым был ранен.

Так создан был этот несчастный. Он цеплялся за жизнь. Бы может, за ней он действительно видел ад.

По мере того как он рос и развивался, собор Богоматери последовательно служил для него то яйцом, то гнездом, то домом, то родиной, то, наконец вселенной.

Стало быть, достаточно какой-то одной несчастной мысли, чтобы превратить человека в ничтожного безумца!

Уста женщины всегда чисты. Это проточная вода, это солнечный луч...

... Этим только и можно объяснить невероятное количество церквей, покрывших всю Европу, - количество до такой степени громадное, что трудно поверить, даже пересчитав их лично. Очевидно, все материальные и духовные силы общества тогда сосредоточились в одном зодчестве, как в зрительном фокусе. Под предлогом сооружения церквей для служения Богу широко развивалось искусство.

До книгопечатания реформация была бы лишь расколом; книгопечатание превратило ее в революцию.

Утратив прочность, она приобрела живучесть.

В конце концов, как утверждает Поль Диакон, и наилучшее сало горкнет.

Как известно, Париж возник на древнем острове Ситэ, имеющем форму колыбели. Плоский песчаный берег этого острова был его первой границей, а Сена – первым рвом. В течение нескольких веков Париж существовал как остров с двумя мостами – одним на севере, другим на юге, и с двумя мостовыми башнями, служившими одновременно воротами и крепостями: Гран-Шатле на правом берегу и Пти-Шатле на левом.

Итак, вплоть до Гутенберга зодчество было преобладающей формой письменности, общей для всех народов. Эта гранитная книга, начатая на Востоке, продолженная греческой и римской древностью, была дописана Средними веками. Впрочем, это явление смены кастового зодчества зодчеством народным, наблюдаемое нами в Средние века, повторялось при подобных же сдвигах человеческого сознания и в другие великие исторические эпохи.

В виде печатного слова мысль стала долговечной, как никогда: она крылата, неуловима, неистребима. Она сливается с воздухом. Во времена зодчества мысль превращалась в каменную громаду и властно завладевала определенным веком и определенным пространством. Ныне же она превращается в стаю птиц, разлетающихся на все четыре стороны, и занимает все точки во времени и в пространстве.

Это означало, что одно искусство будет вытеснено другим; иными словами – книгопечатание убьет зодчество.