Цитаты из книги Η Παναγία των Παρισίων

Измена супружеской верности - это удовлетворение любопытства к наслаждению, которое испытывает другой.

Нет того часа, который был бы слишком поздним.

По словам Гиппократа, секрет вечного здоровья id est: cibi, potus, somni, uenus, omnia mode rat a sint. Таков: в пище, в питье, во сне, в любви – во всем воздержание (лат.)

Словом, он очутился в громадной гардеробной, где в ту пору одевались и раздавались все лицедеи бессмертной комедии, которую грабёж, проституция и убийство играют на мостовых Парижа.

Пока народ находится в состоянии первобытного невежества, умственного и нравственного несовершеннолетия, про него можно сказать то же самое, что говорят о детях: «Этот возраст не знает жалости».

Он становился все более серьёзным учёным и вместе с тем, что вполне последовательно, — все более суровым священником и все более печальным человеком.

В те времена на все явления жизни смотрели без всяких мудрствований, без всяких преувеличений, так сказать, простым, невооруженным глазом. Микроскоп в ту пору еще не был изобретен ни для предметов мира вещественного, ни для явлений мира духовного.

Наши предки жили в каменном Париже, а потомки будут жить в Париже гипсовом.

Но город, подобный Парижу, находится в состоянии вечного роста. Только такие города и становятся столицами. Это своего рода воронки, куда вливаются географические, политические, нравственные и умственные течения целой страны, куда ведут все естественные тропы народа; это, так сказать, кладези цивилизации и вместе с тем сточные места, где фильтруется и накапливается беспрерывно капля за каплей, век за веком торговля, промышленность, знания, население – все соки, жизнь, душа народа.

Ствол дерева неизменен, а его ветви могут разрастаться причудливо.

Все соборы созидаются по одному закону.

Великие здания, точно так же как и высокие горы, сооружаются веками.

Каждая волна времени оставляет свой нанос, каждая раса оставляет на памятнике свой слой, каждый индивидуум приносит свой камень. Так делают бобры, так делают пчелы, так делают и люди. Величайший символ архитектуры – Вавилон – тот же улей.

Горбун был силен, кривоногий был ловок, глухой был зол – три качества, умеряющие насмешки.

Нам, королям, собаками должны служить львы, а кошками - тигры.

Но здесь возник казус, не «предусмотренный законом»: глухой допрашивал глухого.