Цитаты из книги Η Παναγία των Παρισίων

Здания уже настолько отрешились от религии, что могут заботиться о своей красоте, лелеять ее и непрестанно облагораживать свой убор из арабесок или изваяний. Они от мира. Они таят в себе элемент человеческого, непрестанно примешиваемый ими к божественному символу, во имя которого они продолжают еще воздвигаться. Вот почему эти здания доступны каждой душе, каждому уму, каждому воображению. Они еще символичны, но уже доступны пониманию, как сама природа.

Тот ад, в котором будешь ты, - мой рай

человеческое сердце может вместить лишь определенную меру отчаяния

Я вас пугаю? Я очень уродлив, не правда ли? Но вы не глядите на меня. Только слушайте.

Но почтенный учитель, мало того, что живёшь, нужно ещё поддерживать жизнь.

Ствол дерева - неизменен, листва - прихотлива.

Когда я увидел, что дело пахнет висельницей, я вышел из игры.

"...До встречи с тобой ябыл счастлив, девушка!..."
"И я!"- прошептала она еле слышно.

"Так или иначе – в виде ли хорошего костра, в виде ли хорошего ложа – соломенный тюфяк является для вас даром небес..."

"Salve,maris stella "

"Парижская грязь, – размышлял он ( ибо был твердо уверен, что этой канаве суждено послужить ему ложем, – А коль на ложе сна не спится, нам остаётся размышлять!)

Древний символ змеи, жалещей собственный хвост, более всего пременим к науке.

- Сударь! - спросила молодая девушка. - А разве они будут продолжать?
- Конечно, - обиженный подобным вопросом, ответил Гренгуар.
- В таком случае, мессир, - попросила она, - будьте столь любезны, объясните мне…
- То, что они будут говорить? - прервал ее Гренгуар. - Извольте. Итак…
- Да нет же, - сказала Жискета, - объясните мне, что они говорили до сих пор.

Я полюблю только того мужчину, который сумеет защитить меня.

«Кого бы не тронуло зрелище красоты, свежести, невинности, очарования и хрупкости, пришедшей в порыве милосердия на помощь воплощению несчастия, уродства и злобы!»

«И всякий сброд преследует поэтов, —// Так, щебеча, малиновки преследуют сову».

«Но отнюдь не корысть преобладает в благородной натуре поэтов. Я полагаю, что если сущность поэта может быть обозначена числом десять, то какой-нибудь химик, анализируя и фармакополизируя ее, как выражается Рабле, вероятно нашел бы в ней одну десятую корыстолюбия и девять десятых самолюбия».

Человек, у которого ничего нет, в том числе и кошелька, ничего не боится.